Привет, дорогой читатель! Наверное, у каждого человека есть яркие воспоминания из детства, связанные с домашними животными. Так уж повелось, что дети обычно тянутся к животным, а забота о них обогащает душу. Расскажу свою историю.
1. Мечта
Всё детство вплоть до среднего звена школы мы с сестрой мечтали о домашней кошке. Дело в том, что во дворе нашего дома, где мы часто гуляли, жило много беспризорных кошек — бабушки подкармливали их; практически ни одна прогулка не обходилась без игр и наблюдения за дворовыми кошками. А когда тёплыми летними вечерами на двор опускались сумерки, мы с тоскою смотрели на бархатную спинку какого-нибудь очередного кота, который отдыхал при лунном свете на крышке вентиляционного окна подвала.
Папа был категорически против того, чтобы в нашем доме появился кот или кошка и на все наши назойливые просьбы «завести кота» он отвечал, что кошка в доме — это ответственность, забота, запах кошачьего туалета и постоянное воспитание животного, что всё это — отнюдь не развлечение. Но мы с сестрой не сдавались, и не воспринимая эти слова слишком серьёзно, продолжали просить приручить хоть какую-нибудь кошку. Один раз у нас это почти получилось. Во дворе жила ласковая длинношерстная и полосатая кошка, которую мы прозвали Милкой. Милка позволяла брать себя на ручки и никогда не выпускала коготки, поэтому казалась нам идеальным потенциальным питомцем. И вот как-то раз, когда родители отлучились на несколько минут, мы принесли Милку домой и спрятали ее в металлическом ведре с бельём. Но когда проказа раскрылась, Милку всё-таки унесли обратно на улицу.
2. Первое знакомство
Мне было 12 лет, когда в нашем доме появился Китя — тогда еще маленький котёнок, обычный, беспородный, потомок уличных деревенских котов. Мама просто взяла и неожиданно для меня принесла его из одного из сельских домов. Сестра очень просила кошку, и сердце мамы не выдержало — что только не сделаешь для любимой дочери.
Китя был еще совсем слабеньким, бело-серым маленьким комочком. Поначалу мы кормили его исключительно кашей и молоком и он охотно это кушал и быстро подрастал. В углу комнаты появился лоток из рыжей ванночки для проявления фотографий, для которой папа сделал прямоугольную рамку из сосновых досок. Мы с сестрой забыли все свои забавы и только и крутились у кота, радуясь тому, что он у нас наконец-то появился.
3. Быт домашнего кота
Как-то раз с кухни Ките, который был ещё котёнком, принесли узкую нить говяжьего мяса и поднесли к его носу. Внезапно милый сонный комочек встрепенулся, нос его покраснел, а сам он жадно, дико заурчал, как будто бы в нём проснулись какое-то потаённые древние инстинкты и принялся уплетать мясо. Так мы поняли, что у нас завёлся настоящий хищник и он ещё покажет свой характер. С тех пор в рацион Кити регулярно стали поступать мясо и субпродукты животного происхождения: почки, сердца, лёгкие. Питался Китя по-королевски.
Особые взаимоотношения у Кити сложились с бабушкой — он часто гостил в её теплой южной комнате, которую, как правило, прогревало солнцем. Бабушка любила Китю и щедро одаривала его мясными деликатесами. Правда, иногда по какой-то причине ему доставались мерзлые свиные почки другие недостаточно согретые вкусности, но даже несмотря на это Китя, как настоящий зверь, отважно грыз их, никогда не оставляя еду на потом.
Один за другим пролетали месяцы. Китя подрос, но гулял исключительно под нашим присмотром. Часто мы носили его за железнодорожный мост, где был относительно нетронутый кусочек степной природы: рос ковыль и всевозможные полевые травы. Китя весело резвился, будто собачонка, бегал по травке взад и вперёд, но всегда возвращался к нам и после прогулки в плетёной корзинке «ехал» домой. Было достаточно просто помыть коту лапки и наш питомец снова быстро возвращался к жизни в квартире со всем присущим ей традиционным укладом.
С появлением кота Кити наша жизнь, конечно же, изменилась. Абсолютно все домочадцы были рады тому, что теперь у нас живет красивый и гордый, грациозный кот. Одних только кличек мы с сестрой напридумывали больше дюжины: Китяй, Хэс, Ульстьицын, Устьицин, Кивишейф и так далее, всех уже не припомнить. Но точно помню, что подобных кличек у Кити был целый список на печатный лист.
Любимой игрой Кити было преследование бумажной «бабочки», привязанной к нитке. Играя в эту незамысловатую игру, Китя иногда вытворял такие чудные пируэты, что мы, глядя на него, смеялись всей семьей; бывало, что из-за неловкого прыжка Китя падал и тогда он вставал с нарочитой гордостью, как бы говоря языком своего тела: “А так и было задумано!” Китя гонялся за резиновыми шариками, любил выслеживать искусственную «мышку», прислушиваясь к шуршанию пальцев где-нибудь под стулом.
Очень сильно кот любил спать на коленях, причем выбирал часто и меня. А я терпеливо ждал, когда Китя хотя бы немного поспит, однако мне было крайне тяжело сидеть столь долго в неподвижном положении.
В те годы я спал на втором этаже двухъярусной детской кровати. Бывало, проснешься, а в ногах чувствуешь тяжесть — это Китя ранним утром, как по дереву, залез на второй этаж кровати и пригрелся в моих ногах. А еще запомнилось, как Китя реагировал на приход незнакомцев по утру — он, напуганный, с разбегу запрыгивал на второй этаж кровати, вытягивался стрункой и напряженно смотрел по сторонам. Мне было приятно, что Китя прибегает ко мне в постель, будто бы ища защиты.
Но больше всех Китя любил папу. К слову, все животные, что были у нас в доме, выбирали именно его. У папы когда-то были кошки и, возможно, он знал какой-то тайный «ключик», который открывал доступ к кошачьему сердцу. А может быть он просто любил и понимал природу, как никто другой.
Так или иначе, по вечерам Китя обожал запрыгнуть на папины колени. Он, подавшись мордочкой вперед к папиному лицу, со всей своей любовью и признательностью, на которые способна кошка, смотрел на обожаемого человека и громко мурлыкал, изредка делая круги и снова возвращаясь в исходное положение, а потом укладывался клубочком и засыпал. В глубине души я где-то завидовал папе: «Ну, почему Китя не любит меня так же, как его»? Но это чувство было мимолетно; я понимал, что главное то, что кот нашел себе друга и любит своего хозяина.
В седьмом классе я серьезно увлекся рыбалкой. Практически каждый вечер мы проводили с папой на Волге, ловя на удочку бычков. Их мы складывали в оранжевый хрустящий пакет от кукурузных палочек. После рыбалки Китя с удовольствием ел сочных бычков, которых я кидал ему из пакета по очереди; каждый из бычков напоминал мясистую веретенообразную сосиску, ведь в бычках совсем мало костей; поедание бычков стало для Киты настоящим вечерним ритуалом. Наступила поздняя осень, на рыбалку мы уже не ходили. И вот я достаю из шкафа такой же шуршащий оранжевый пакет, подобный тому, из которого я совсем еще недавно кормил Китю бычками. Кот встрепенулся, поднял хвост трубой и начал описывать вокруг меня круги, будто бы спрашивая: “Где же рыбка? Покорми меня!» А мне было неудобно перед Китей: бычков-то давно уже не было.
Был случай, когда летом я пригласил маму на рыбалку. Используя в качестве насадки кузнечиков, удалось поймать несколько весьма крупных краснопёрок, причем клевало почему-то только у меня. Как я только не старался помочь маме, но краснопёрка ей так и не попалась. Я очень хотел засолить свои трофеи и порадовать близких сушеной рыбкой, но на утро узнал, что одна из них была отдана Ките: мяса в тот день не было, а Китяя нужно было чем-то кормить. Сначала я расстроился, но возмущение моё длилось недолго — как я мог злиться на любимого кота!
4. Выбор — свобода
Теперь расскажу, как Китя стал уличным. Да-да, не удивляйтесь. Первым «звоночком» стал случай, когда мы взяли Китю на Волгу, когда отправились купаться и неосмотрительно выпустили его погулять. Китя увлекся прогулкой и, казалось, испытывал раздражение, когда мы пытались присматривать за ним. Так он убежал в пещеру, вход в которую был на берегу и потерялся там, а нашелся каким-то чудом только через несколько часов.
Отчетливо помню момент, как Китю ранней весной первый раз вынесли на улицу во двор. Светило мартовское солнце, стучала капель, а воздух был переполнен смесью пьянящих весенних запахов. Китя с чистой и лоснящейся шерсткой стоял на деревянной крышке подвала; нос его был алым, а зрачки расширены. Казалось, кот открыл для себя настоящее — манящий запах улицы, свободы и приключений, и что-то доселе спрятанное у него внутри вырвалось наружу. Так в Ките произошло необратимое изменение и он стал регулярно и неистово проситься на улицу.
Наша входная дверь была обита бурой клеенчатой тканью и Китя, чуя запах улицы, доносящийся из подъезда, часами стоял у двери и драл когтями ненавистную дверь, оставляя на ее обивке глубокие проколы и царапины. Конечно, мы хотели, чтобы Китя был домашним. Но даже таблетки «Антисекс», купленные в соседней Сызрани, практически не влияли на ситуацию и кот по-прежнему рвался к двери, на улицу.
Я не запомнил, когда Китя первый раз ушел на прогулку без присмотра. Мы как-то не сильно переживали, ведь погуляв часок, Китя сам поднимался на пятый этаж и начал просился домой. Тогда это выглядело мило, ведь кот возвращался, значит, ему дома было хорошо.
Конечно, Китя поменялся. Теперь шерстка его была не такой чистой, как раньше, а когда он сидел на руках, я все чаще замечал суетящихся в ней блох, которые особо любили атаковать Китин подбородок. Кроме того, когда кот засыпал у меня на коленях, я стал натыкаться на болячки и порезы от кошачьих когтей, полученные в уличных драках. Я ловил надоедливых блох, пытаясь помочь Ките избавиться от них и частенько ковырял корки боевых ран под шерсткой. Китя терпел, потом начал царапаться, а позже и вовсе разлюбил приходить ко мне.
Китя стал уходить на улицу всё чаще и чаще, «загулы» его стали превращаться в настоящие марафоны. Он мог днями пропадать на улице, приходя домой только чтобы перекусить свиной почкой и тут же снова уйти на поиски приключений. Я злился на кота, и когда летом обнаруживал его спящим в палисаднике под листом лопуха, брал его под мягкий живот и нёс домой. Сначала Китя нехотя подчинялся, а позже начал убегать, только завидев меня. Но все-таки Китя всегда возвращался сам и даже мог несколько часов провести на кухонном подоконнике, растянувшись под лучами солнца. Иногда он вспоминал свою молодость: играл в «бабочку», спал на папиных коленях, но потом непременно снова уходил.
Уличная жизнь Кити оставалась для меня большой загадкой. Из того, что было мне известно, я сделал вывод, что наш кот — настоящий боец, отстаивающий территорию двора и большой любитель противоположного пола.
Настоящее противостояние напоминали взаимоотношения Кити с соседским котом Рыжиком. Рыжик часто подкарауливал Китю на втором этаже подъезда, когда тот спускался вниз и между ними случались баталии не на жизнь, а на смерть — доставалось обоим котам. Но домой Китя приходил с боевыми ранами, которые очень долго заживали.
Как-то раз я решил проследить, куда уходит Китя, когда выходит из подъезда во двор. Я заметил, как кот перебежал дорогу, залез на забор стоящей поодаль деревянной избы, шмыгнул вниз во двор чужого дома и был таков.
Как-то Кити не было больше трёх дней, а вернулся домой он изрядно потрепанным, с гнойной раной на животе. Папа обработал её, удалил гной из полости образовавшегося свища и добился полного выздоровления нашего условно домашнего питомца. Во мне жила смутная надежда, что все будет как раньше и Китя снова станет домашним. Но как только кот поправился, уличные приключения вновь поманили его и всё началось с начала.
5. Финал
Под нашим домом был подвал — место, с раннего детства навевавшее страх. Подвал состоял из нескольких секций, соединенных узким коридором. Освещения там не было, лишь только узкие полоски света попадали туда со двора из слуховых окон. Кое-где в подвале находились кладовки жителей дома, но по большему счету его коридоры были завалены всяким хламом и там традиционно искали приют бездомные животные.
Когда Китя пропадал на несколько дней, я шел в подвал и осматривал его зияющую темноту. «Китя, Китя!» - звал я кота. И вот в этой непроглядной темени загорелись два зеленых огонька, а сквозь мрак мелькнуло знакомое белое пятнышко — Китя! Но кот недоверчиво посмотрел на меня, удрал и был таков.
Я не понимал, что манило Китю в подворотню. Казалось бы, ему дали всё, о чем так мечтают уличные бедолаги, которые никогда не видели домашнего уюта. Но Китя выбрал свободу — грязную и жестокую, но по-кошачьи интересную. Китя решил идти своим путём — путём бойца.
Казалось, что мы все давно привыкли к стилю жизни нашего кота и приняли его таким, какой он есть. Но как-то отсутствие Кити растянулось на долгую неделю. Дальше опишу то, что рассказал мне папа, ибо сам я лишь частично был свидетелем этих событий. После длительного отсутствия Китя всё-таки пришёл, а, вернее, дополз домой. Он был слаб, плохо держал равновесие, ноги его разъезжались по сторонам. Но всё-таки кот, чуя свою смерть, пришел встретить её домой, к своим хозяевам. Он держался из последних сил, забившись под тумбу зеркала-трюмо. Чтобы облегчить страдания животного, папа отпаивал Китю водкой, которой в нашем доме отродясь не было. Её купили, чтобы помочь Ките. Китя умер на руках у своего любимого человека — папы.
Несколько дней все мы скорбили по утрате нашего Кити, нашего любимца, который за свои неполные четыре года жизни подарил нам целый калейдоскоп разнообразных эмоций. Мы долго смотрели из окна на горизонт, где у лесополосы можно было разглядеть бугорок земли, где покоился наш Китя, наш котик, долгожданный питомец, научивший меня многому.
Я на собственном опыте понял, что у котов и кошек есть свои кошачьи дела и свой кошачий мир, который лишь отчасти вписывается в человеческие представления об уюте и благополучии. Жалею ли я, что у нас был Китя? Нисколько. Его присутствие в моём детстве сделало его полноценным и насыщенным.