А вот и ответ, нужно ли девочку учить мове. Сегодня меня посетила моя давняя знакомая, киянка Сабрина. Раньше мы общались довольно плотно, а сейчас лишь время от времени, и интервалы нашего молчания с каждым годом растут. Да и что говорить друг другу? Всё давно уже сказано. Но мне интересно, как она развивается, к чему в конце концов придет её мысль. Одно время Сабрина объявила себя космополиткой, то есть, как я поняла, была из неопределившихся. А теперь пишет вот что:
«Уже думала, как быть, если русский язык окончательно вытеснят? Пришла к выводу, что для меня ничего не изменится. Польскую речь, например, здесь можно услышать только в костелах и на культурных мероприятиях. Но это не мешает мне потреблять польский культурный продукт. На днях была в католическом храме, взяла себе польскую газету».
Я: Вы почувствовали себя другим человеком?
«Очень сильно. Без польской музыки, кинематографа и литературы я уже не представляю свою жизнь. Творения Сенкевича, Милоша, Вайды, Котерского, Кисьлёвского, Глинского, Тувима произвели на меня огромное впечатление. Могу продекламировать наизусть стихотворение Леопольда Стаффа. Могу снова и снова перечитывать роман "Пан Володыёвски". Польша это моя страсть». (sabrina_lite)
Итак, самые дальновидные учат польский.
Я не ханжа и отлично понимаю, что любой язык развивается. Но у меня вопрос: у кого из вас повернется язык сказать про книгу своего любимого писателя «культурный продукт»? Или как пример «продукта» процитировать любимое стихотворение? И еще добавить при этом, что вы его «потребляете».
Мне кажется, если ты о чем-то любимом говоришь «продукт», то где-то приближаешься к состоянию робота, для которого пачка масла – пищевой продукт, а ребенок – материнский продукт. Она его спродуцировала.
У людей окончательно потеряна малейшая чувствительность к языку. Когда они ее потеряли, на каком этапе? А ведь было когда-то: «Нічь яка місячна зоряна, ясная...». Неужели это были одни и те же люди? Ах да, сам язык для них тоже – продукт! Девушка один продукт сменила на другой продукт и теперь чувствует себя другим человеком. Такое впечатление, что их действительно не матери родили, а спродуцировали неведомые силы.
Хотелось бы еще спросить у потребительницы польского продукта: а наследники Котерского, Кисьлёвского, Глинского (кстати, кто все эти люди?) также упиваются вашим культурным продуктом? Или это у вас происходит в одностороннем порядке? Зачитываются ли они Панасом Мырным и цитируют ли наизусть «Кобзаря»? Потребляют ли данные продукты?
Если нет, в таком случае я говорила бы о том, что одна культура поглощает другую. В Союзе все украинские творцы имели свое законное место и свой пьедестал. Как бы ни был этот пьедестал невелик, но он был и нерушим, как нерушима была братская республика. Создадут ли для них такой же пьедестал в немецко-польском культурном анклаве?