Я сидела у окна на старом диване и смотрела на улицу, где зимний ветер гонял редкие снежные хлопья. Чувство тревоги нарастало во мне, словно удушливый ком. Когда-то я любила эти спокойные вечера в своей маленькой квартире, но с некоторых пор уюта я не ощущала. Меня душило осознание, что прямо сейчас мой зять Игорь может зайти и опять требовать невозможного. И мне придётся сопротивляться, отстаивать то, что принадлежит мне по праву.
Всё началось несколько месяцев назад, когда моя дочь, Аня, с мужем Игорем потеряли работу. Оба разом: её отдел сократили, а фирма Игоря обанкротилась. Они взяли кредит на машину, надеялись расширять бизнес, но планы сорвались. В итоге остались без постоянного дохода и с долгами, которые росли, как снежный ком. У них была маленькая двушка в другом районе, но Игорь уже пару раз намекал, что «надо бы найти способ рассчитаться с банком». Я тогда не особо вникала в их финансовые дела: полагала, что они сами что-нибудь придумают. Но выяснилось, что у них появилась идея – продать мою квартиру, а меня перевезти жить к ним. Будто логично: «зачем тебе одной, мам, двухкомнатная, когда ты пенсионерка, а мы молодой семье отдаём твою жилплощадь».
Сначала я воспринимала это как шутку или неудачную идею: не может же родная дочь с зятем отнимать у меня квартиру, единственное моё жильё. Но с каждым днём зять всё сильнее настаивал, а дочь, казалось, лишь молчаливо соглашалась. Я понимала, что у них не хватает денег, а мой дом – вполне ликвидное имущество, в хорошем районе. Возможно, думали продать дороже, погасить долги, купить что-нибудь для себя. Но я-то куда должна идти?
Словно в подтверждение моих мыслей, зазвонил звонок, оглашая прихожую мерзким треском. Я встала, чувствуя, как сердце сжимается. Открыла дверь – на пороге Игорь. Пальто расстёгнуто, шарфом даже не утруждался, а в руке он держал папку с какими-то бумагами. Мне стало не по себе.
– Здравствуйте, – выдавила я, стараясь сохранить спокойствие. – Анька не с тобой?
– Привет, – ответил он, заходя без приглашения. – Аня сегодня остаётся с ребёнком дома, не хочет таскаться по морозу. А я пришёл поговорить, дело срочное.
– Хорошо, – сказала я тихо. – Проходи на кухню, я чай поставлю.
– Да бог с ним, с чаем, – махнул он рукой. – У меня разговор недолгий.
Мы прошли к кухонному столу. Я заметила, как зять поставил свою папку на стул рядом и принялся нервно стучать по её обложке ручкой. Я почувствовала, что предстоит неприятный диалог. Села напротив, глядя на его напряжённое лицо.
– Ну что ж, – сказал он, – давай не будем ходить вокруг да около. Ты знаешь про наши долги, так? Кредитор давит, банк грозит забрать квартиру за неуплату. Мы можем решить вопрос, если продадим твою. А тебя возьмём к себе – всё лучше, чем здесь одной куковать. Тем более наша двушка и так мала, но мы уж как-нибудь вместимся.
Мне показалось, что сердце пропустило удар. Снова этот разговор, видимо, набирает обороты.
– Игорь, – сказала я, стараясь держать голос ровным, – я уже говорила, что не хочу продавать своё жильё. Эта квартира – память. Мы с мужем долго копили, она в хорошем состоянии, я привыкла здесь. А ваша идея… что я буду там делать, в вашей двушке? В тесноте жить на птичьих правах?
Он резко сжал губы:
– На птичьих правах? Да мы тебе всё лучшее отдаём: комнату бы выделили, ухаживали. Говорим: «Мам, тебе с нами и внуком веселее». Или ты предпочитаешь гордость свою не уступать, а мы, значит, умрём под гнётом долгов?
Я вздохнула:
– Вы же всегда можете найти работу, Игорь. В конце концов, можно взять подработки. Почему сразу решать всё продажей моей квартиры?
– Ха! – он усмехнулся саркастически. – Подработки… Ты не понимаешь масштаб беды. У нас просрочки, штрафы, коллекторы могут нагрянуть. Это не шутки. Да я уже месяц бегаю по собеседованиям, а Анна болеет периодически. В общем, я не стану объяснять: ситуация критическая.
– Понимаю, что у вас проблемы, – ответила я мягко. – Но просить меня отдать квартиру – слишком. Тем более, она оформлена только на меня, и я не давала согласия на продажу.
Он нахмурился, забарабанил ручкой по столу:
– Значит, не даёшь согласия, да? А мы так и будем тонуть в долгах? Это эгоизм. Анна расстроена, она думала, что мать её поймёт. Но я гляжу, тебе важнее собственное удобство.
Я почувствовала обиду – как будто он приписывает мне равнодушие. Какое там безразличие: я жалею дочь, готова финансово помогать, если бы имела достаток. Но лишаться жилья – это слишком.
– Послушай, – тихо сказала я, – я готова помогать с деньгами, но у меня есть только пенсия и небольшие сбережения на чёрный день. Могу кое-что дать в долг. Но отдавать документы? Нет, это не обсуждается.
– Вот как, – процедил он. – Значит, по-хорошему не выходишь. Тогда, может, придётся нам задействовать суд. Раз тебе не жалко дочь и внука.
Сердце у меня сжалось:
– Суд? На каком основании вы подадите в суд? Квартира моя, я собственница. Что тут судить?
Игорь криво усмехнулся, постучал ручкой по папке:
– А вот на основании морального вреда, неоказания помощи близким. Анна – твоя прямая наследница, и по закону она имеет право на часть имущества. Если дело пойдёт дальше, адвокаты посоветуют, как признать, что ты недееспособна или ещё что.
– Что?! – я вскочила от изумления. – Недее… Ты шутишь? Я в уме и здравии.
– Да какая разница, – грубо перебил он. – Найдём лазейку, если придётся. И даже если суд не сразу удовлетворит, мы затянем тебя в эти тяжбы, что житья не будет. Весь ресурс потратишь на адвокатов, тогда сама захочешь подписать нужные документы.
У меня в голове шумело от ужаса. Зять, которого я когда-то принимала как сына в семью, сейчас угрожает мне судом, чтобы отобрать жильё. Я понимала, что он играет жестко, возможно, блефует, но всё равно чувствовала тревогу.
– Не смей так говорить, – выдохнула я. – Это противозаконно. Я не боюсь суда. Правда всё равно на моей стороне.
Он пожал плечами:
– Ну-ну, посмотрим. А пока что решение за тобой: или отдавай документы на квартиру, или в суд пойдём. Даю тебе время подумать, но много не дам – неделя максимум. За неделю решайся. Иначе я инициирую всё через адвоката.
Я не знала, что ответить. Села, прижав руку к груди, стараясь унять сердцебиение. Игорь, видя, что я растерялась, поднялся:
– Ладно. Я сказал, что хотел. Подумай. Ане лучше не сообщать, что я здесь был, – хотя, кстати, она в курсе, что я к тебе зайду. В общем, или ты идёшь на сделку, или пеняй на себя.
Он развернулся и ушёл, а я сидела, не в силах прийти в себя. Казалось, время остановилось. Как так? Мой зять, я же к нему всегда относилась тепло, помогала, чем могла. Теперь он готов уничтожать меня судебными тяжбами и всеми методами, лишь бы вырвать документы.
Я заперла дверь, вернулась к окну, смотрела на редкие снежинки, летящие в фонарном свете. На душе было холоднее, чем за окном. Раньше я верила, что семья – это защита и опора. А теперь вдруг понимаю, что меня хотят заставить отдать последнее. Но я не сдамся. Я решила позвонить подруге, бывшей коллеге по работе, которая немного разбирается в юридических вопросах.
– Привет, Ольга, – сказала я тихо, когда она взяла трубку. – У меня срочное дело. Зять угрожает судом, чтобы отобрать у меня квартиру. Можешь посоветовать, что делать?
Я слышала, как она по ту сторону возмущённо ахнула:
– Это вообще незаконно. Он не может просто так потребовать твою недвижимость. Если ты не хочешь продавать, никто не заставит. Суды такие иски вряд ли примут. Но знаешь, бывают наглецы, которые пытаются признать недееспособной, да. Правда, это сложно, нужна медкомиссия, диагноз. Не думаю, что у него получится.
– Да, он угрожает, – вздохнула я. – И пугает всякими тяжбами. Я боюсь, что мне придётся нанимать адвокатов, а это дорого.
– Можешь обратиться в бесплатную юридическую консультацию, – подсказала Ольга. – Там тебе хотя бы расскажут, какие документы лучше оформить, чтобы обезопаситься. Например, написать завещание в пользу кого-то другого или оформить дарственную на другого человека. Только аккуратно, обдумай. Но точно не отдавай ничего зятю.
Я кивала, чувствуя, что её слова мне помогают ощутить хоть немного опоры. Она права: возможно, мне стоит заранее сделать завещание. Но ведь у меня всего одна дочь – мне хотелось, чтобы потом квартира ей же досталась, однако не через такие методы. Идти ли против родной дочери – это ужасно. Но и отдавать всё в руки зятя… не могу.
Мы попрощались, я решила, что завтра же схожу в местный центр юридической помощи. Вечер прошёл в тревоге, я почти не ужинала, в голове крутились мысли: «А что, если зять способен на подлог? Вдруг подделает документы?» Но я держала свидетельство о собственности и прочие бумаги в надёжном месте, в сейфе, ключ всегда со мной.
Наутро я, едва позавтракав, отправилась в консультацию. Там принял меня пожилой юрист в крохотном кабинете, выслушал ситуацию. Он тяжело вздохнул:
– К сожалению, подобные истории не редкость, когда близкие хотят отжать жильё у пожилых. Но по закону он не имеет шансов. Если квартира оформлена только на вас, он не может претендовать без вашей воли. Суд вряд ли встанет на их сторону, если только вы не признаны недееспособной. Но для этого нужны справки от психиатров. Так что не бойтесь.
Я выдохнула с облегчением:
– Спасибо вам. Значит, я могу спать спокойно?
– Ну, вы всё же будьте осторожны, – предупредил юрист. – Если они затеют скандалы и манипуляции, это может выбить вас из колеи. Могут попытаться склонить вас подписать что-нибудь под давлением. Следите, чтобы документы не попали им в руки. И если возникнут реальные угрозы, обращайтесь в полицию.
– Поняла, – кивнула я. – Спасибо.
Выйдя, я почувствовала, что немного успокоилась. Юрист вселил в меня уверенность. Зять не сможет просто так лишить меня квартиры. Даже если подаст в суд, шансов мало. Хотя я не хотела войны, но видимо, придётся противостоять.
Дни шли, Игорь не появлялся. Возможно, надеялся, что я сама сдамся. Я гадала, где дочь в этом всём. Она почему-то не звонила. Наконец не выдержала – сама набрала её номер. Слышу тихий, подавленный голос:
– Да, мам… привет.
– Здравствуй, – проговорила я. – Что происходит, Аня? Зачем Игорь угрожает судом? Ты в курсе?
На том конце трубки повисла пауза. Потом дочь вздохнула:
– Мама, ты пойми, у нас безысходность. Коллекторы давят, мы можем лишиться своей квартиры. Игорь считает, что у тебя квартира всё равно одна, а мы как твои наследники имеем право рассчитывать на неё. Если бы ты сейчас продала, то спасла бы нас. Мы бы потом тебе купили уголок где-нибудь подешевле.
– Анечка, – ответила я, сдерживая слёзы, – так не делается. Во-первых, я не хочу бросать свою жизнь здесь, мне уже шестой десяток. Во-вторых, вы мне не даёте гарантий. А твой муж пугает меня.
– Да он не пугает, – резко сказала Аня. – Просто у нас безвыходное положение, а ты… Ладно, не буду ругаться. Поступай, как знаешь.
И она повесила трубку. Я поняла, что она тоже на стороне мужа, хоть, может, и не одобряет его методы. Сидела, глядя на телефон, сердце сжималось. Значит, я остаюсь одна против собственной дочери и её супруга. Но сдавать квартиру и уйти в никуда – нонсенс.
Прошла неделя. Я, как советовал юрист, продолжала жить обычной жизнью, ни с кем не подписывая бумаг. Но страх гложет: а вдруг Игорь явится с громогласными требованиями?
Наконец, в субботу утром, когда я только заварила себе чай, прозвенел звонок. Открываю – зять. На лице суровое выражение, в руках папка – видимо, те же бумаги. Взгляд холодный.
– Здравствуйте, – сказала я. – Что-то случилось?
– Случилось, – ответил он, заходя. – Срок, о котором я говорил, истёк. Ты решила?
– Да, – я постаралась говорить спокойно, – решила. Я не отдам документы, не собираюсь продавать свою квартиру. Прошу понять: я не могу лишиться единственного жилья.
Он нахмурился, резко поставил папку на кухонный стол. Ярким жестом достал оттуда ручку, стал нервно постукивать ею по крышке:
– Значит, по-хорошему не получается? Ну тогда готовься к неприятному. Или отдавай документы на квартиру, или в суд пойдём. Третьего не дано!
– Делайте что считаете нужным, – проговорила я, сжимая ладони. – Я проконсультировалась с юристом. Вы не сможете ничего отсудить.
– Ага, – зять прищурился. – Думаешь, не сможем? Зря так уверена. Можно собрать доказательства, что ты, например, не можешь сама себя обслуживать, что неадекватна. И тогда суд передаст право опеки Анне, а она распорядится имуществом. Можем и зафиксировать, что у тебя долги по квартплате. Найдём способы, понятно?
– У меня нет долгов по квартплате, – возразила я. – Всё оплачено. И обслуживаю себя вполне. Так что не выйдет.
Он побагровел:
– Да что ж ты такая упрямая, а? Мы же для твоего блага хотим! Внук твой растёт без будущего, а ты сидишь в своей норе и не хочешь помочь.
– Нора? – я аж задохнулась от обиды. – Это мой дом, вся жизнь здесь. Я ведь не против помочь, но не таким способом.
– Да? – он усмехнулся криво. – Ладно, времени нет на уговоры. Всё, я начинаю процедуру. В суд, говоришь, не боишься? Посмотрим, как запоёшь, когда там будут заседания, экспертизы, расходы на адвоката. Денег у тебя на юриста нет, или есть?
Я молчала, чувствуя жар на щеках. Он продолжал:
– Ну вот. Значит, ты окажешься в ловушке, устанешь. Всё равно уступишь, чтобы не маяться. Я даю тебе последний шанс – в понедельник позвоню, ещё раз спрошу. Подумай.
Он сунул ручку в карман, схватил папку и вышел. Я проводила его взглядом, закрыла дверь. Сердце бешено колотилось, ноги дрожали. Опять угрозы, опять шантаж. На этот раз ещё конкретнее.
Я не знала, что предпринять. Может, сразу подать заявление в полицию, мол, он шантажирует меня, хочет лишить жилья. Но что я докажу? Он ведь не бьёт меня, просто принуждает. Юрист сказал, что реальных оснований для иска нет, но Игорь может всё равно подать, затеять длинную волокиту. А мне за шестьдесят, я не уверена, выдержу.
Вечером, в состоянии отчаяния, я вновь позвонила Ане:
– Дочка, – сказала я тихо, – Игорь сегодня приходил. Угрожал судом. Зачем вы так? Разве нет другого выхода?
– Мама, – устало вздохнула она, – пойми, у нас выхода нет. Либо мы теряем всё, либо ты жертвуешь своей квартирой. Конечно, я не хочу через суд. Лучше, чтобы ты добровольно согласилась.
– Но я не согласна, – срываясь на слёзы, проговорила я. – Мне страшно остаться на улице. Игорь говорит, что оставит мне комнату у вас, но это не жизнь, я привыкла к своему уголку.
– Значит, будет суд, – резко ответила Аня. – Я тут больше ничего сделать не могу. Прости, мама.
Она отключилась. Я разрыдалась, уронив телефон. Поняла, что моя дочь выбрала сторону мужа, пусть и не с радостью, но поддержала его план. Осталась я одна.
На следующий день я решила всё же сходить в полицию, посоветоваться, не могу ли я оформить заявление о психологическом давлении. Там дежурный офицер выслушал, спросил, грозились ли мне физической расправой. Я сказала, что нет, только судом. Он махнул рукой:
– Ну, это их право. Угрозы судом – не преступление, даже если обидно. Подавайте заявление, если будут физические угрозы. А так… извините, не можем помочь.
Я понуро ушла, поняла, что защитить меня могут только мои собственные действия. Говорят, нападение – лучшая защита. Может, мне самой подать какое-то заявление, предупредить, что они применяют шантаж? Но юрист говорил, что толку не будет.
Приехала домой, поднялась по лестнице в свою квартиру, закрылась на все замки. Сидела на диване, смотрела, как ползут за окном тучи, и думала: «Что, если Игорь не блефует, а реально дотащит меня до суда? Потрачу последние сбережения на адвокатов. А если он каким-то путём докажет, что я нуждаюсь в опеке? Тогда всё, меня лишат права распоряжаться жильём. Нет, не хочу так…»
В голову пришла мысль: «А может, переписать квартиру на кого-то другого – на мою родную сестру или на внучку (другую, от старшего сына)? Но это тоже чревато конфликтом с дочерью. Не знаю, как быть.»
Дни шли тяжело, душа разрывалась от постоянной тревоги. В понедельник Игорь не позвонил. Может, что-то задержало. Но во вторник, ближе к обеду, раздался звонок. Я сняла трубку, дрожащим голосом сказала:
– Алло?
– Здравствуйте, – слышу незнакомый мужской голос. – Я адвокат, представляю интересы вашего зятя, Игоря. Он сообщил, что вы отказываетесь сотрудничать. Мы готовим иск о признании вас недееспособной, поскольку, по имеющимся сведениям, вы уже не можете объективно оценивать ситуацию.
Я почувствовала, как в груди сдавило. Тот адвокат говорил спокойно, без эмоций:
– Рекомендую вам добровольно пойти навстречу. Иначе судебные расходы и экспертизы лягут на ваши плечи. Вам это надо?
– Вы не имеете права, – выдохнула я, – у меня нет проблем с психикой. Это враньё!
– Разберёмся в суде, – холодно сказал он. – Я лишь предупредил. Всего доброго.
Он повесил трубку. Я сидела, прижимая телефон, словно обожглась. Теперь я знала: Игорь нанял адвоката, и они идут до конца.
В течение следующих дней я снова посещала юриста в районном консультационном центре. Тот уверял, что у них мало шансов. Сказал, чтобы я была спокойна, собрала свои медицинские справки, подтверждающие, что у меня нет психических заболеваний, и продолжала жить. Если придёт повестка из суда, сразу обратиться к нему. Я почувствовала, что хоть какая-то линия обороны есть.
Прошла неделя, повестки не поступало. Я уже думала, что они отказались от затеи или, может, у зятя появились более срочные проблемы. Но вдруг в субботу поздно вечером мне позвонила Аня. Говорила тихо, будто плача:
– Мама, прости меня. Игорь сорвался, начал кричать, что всё безнадёжно, обвиняет меня, что я не могу уговорить тебя. Я в отчаянии. Он грозится пойти на крайние меры. Даже уехал куда-то на машине в гневе. Я боюсь.
– Дочка, – проговорила я мягко, – может, тебе лучше уйти от него, если он настолько агрессивен? Зачем терпеть?
– Куда? – всхлипнула она. – Я без работы, у нас есть ребёнок. Он хоть пытается что-то решить. Но… я не знаю. Может, ты попробуешь всё же уступить?
Моё сердце сжалось. Она стоит перед выбором между мной и мужем. Но я не могу отдать квартиру, это верная гибель для меня.
– Аня, – сказала я, – пойми, я не хочу против вас идти, но лишаться квартиры – это… Я старею, мне нужна своя крыша. Не могу я согласиться.
В трубке было слышно её тихое рыдание:
– Понимаю… Но что теперь делать? Игорь стал неадекватным. Ладно, я позвоню потом.
Она отключилась. Я почувствовала вину, жалость к дочери, но и раздражение, что она меня ставит перед таким выбором. Ночь прошла в полудрёме.
Наутро опять громкий звонок в дверь. Я открыла, на пороге – Игорь, лохматый, глаза воспалённые, будто не спал. С порога завопил:
– Ты довела Аню до слёз! Моя жена страдает. У неё паническая атака была ночью, а всё из-за твоего упрямства!
– Не повышай голос, – попросила я, прижав руку к груди. – Мне плохо от этого.
– Плевать, – выкрикнул он. – Ты старуха эгоистичная! Или сейчас же идёшь со мной к нотариусу и подписываешь дарственную, или мы завтра едем к психиатрам. Я серьёзно!
– Убирайся, – прошептала я. – Я не буду с тобой говорить в таком тоне.
– Что?! – он шагнул вперёд, и мне стало жутко. Он схватил со стола мою ручку, стал нервно стучать ей, повторяя: «Подписывай, подписывай…» Я вышла из-за стола, чувствовала, что меня трясёт.
– Я вызову полицию, – сказала я. – Немедленно покинь мою квартиру.
Он вдруг бросил ручку, схватил мою сумку, порылся там, видимо, ища документы. Я в ужасе пыталась отобрать, но он был физически сильнее. Однако ничего не нашёл, потому что документы лежали в другом месте. Раздражённо швырнул сумку на пол, выкрикнул:
– Ладно, завтра собери всё, что нужно. Иначе в суд.
Затем развернулся и ушёл. Я схватилась за телефон, сразу набрала 112. Сказала, что ко мне вторгся зять, пытался забрать документы. Голос дежурного предложил вызвать участкового, я согласилась.
Приехал участковый, записал мои объяснения. Составил протокол, мол, родственник домогался документов. Посоветовал обращаться в суд, если потребуется. Я рассказала о его угрозах признать меня недееспособной, он покачал головой:
– Это не так просто. Не волнуйтесь. Если он ещё раз придёт, звоните сразу.
Я была благодарна за поддержку, но чувствовала себя ужасно униженной, что приходится защищаться от зятя.
На следующий день я наконец получила повестку: не из суда, а приглашение на досудебную беседу, которую инициировал Игорь со своим адвокатом. Там просили меня явиться в некую фирму, где юристы предложат «досудебное решение». Я посоветовалась с бесплатным юристом, он сказал:
– Можете сходить, но, скорее всего, они просто будут вас склонять подписать документы. Если не хотите – не ходите. Это неофициальное мероприятие.
Я решила не ходить, чтобы не подвергаться давлению. Просто проигнорировала. Спустя ещё пару дней позвонила дочь, сказала, что Игорь подал заявление в суд на «установление доли жены» в моей квартире, пытаясь доказать, что квартира приобреталась частично на средства, когда она была несовершеннолетней. Но это была ложь: мы с мужем купили жильё, когда Ане было уже больше 18, к тому же на свои средства, без её участия. В общем, я готовилась к судебной тяжбе.
Как и предполагал юрист, этот иск оказался абсурдным. Когда пришло уведомление из районного суда, мой юрист пошёл со мной на первое заседание. Игорь привёл адвоката, который вёл себя уверенно, но судья уже на первом слушании отметил, что в документах нет никаких доказательств, что дочь внесла деньги в покупку. Я смотрела на зятя, он сидел угрюмый, стучал ручкой по столу. А дочь не пришла вообще.
Судья перенёс рассмотрение, дав им срок, чтобы предоставить дополнительные аргументы. Но у них не было никаких. На втором заседании всё быстро решилось в мою пользу: судья отказал в иске, указав, что нет законных оснований. Я вышла из зала опустошённая, но с гордостью. Игорь бросал на меня злые взгляды, но ничего поделать не мог.
Спустя ещё месяц я получила решение суда. Теперь я точно знала, что зять не имеет прав на квартиру. Да, отношения с дочерью и зятем, видимо, навсегда испортились. Они не звонили, не пытались просить прощения. Я грустила, осознавая, что, возможно, потеряла контакт с дочкой. Но альтернативы не было: либо я отдаю жильё и остаюсь на улице, либо защищаюсь.
Иногда по вечерам я сидела у своего окна, смотрела на падающий снег и вспоминала, как всё могло сложиться иначе. Если бы они обратились ко мне за помощью, но не потребовали квартиру, я бы старалась помочь деньгами или другими способами. Но жёсткий шантаж с судом и угрозами… это уничтожило доверие.
В конце концов, я выбрала право на собственную жизнь, на крышу над головой. Зять не сумел исполнить угрозу – суд встал на мою сторону. Надеюсь, когда-нибудь моя дочь поймёт, насколько жестоко они поступили. А пока мне остаётся лишь жить тихо и спокойно в родном доме, закрыв двери от всех, кто пытается отнять самое дорогое. Это печальный итог, но я сделала свой выбор, не желая подчиняться словам «или отдавай документы на квартиру, или в суд пойдём». Теперь всё кончено – я победила, пусть и ценой потери близких отношений.
Самые обсуждаемые рассказы: