С утра к нам пришли потенциальные покупатели — посмотреть комнату, в которой мы провели столько лет, что она уже почти как дальняя родственница: иногда раздражает, но всё равно своя. Гости — вежливые, серьёзные, с загоревшимися глазами. Особенно парень: на его лице было выражение человека, нашедшего свою судьбу. Видно было — хочет взять именно эту квартиру. Не потому что дешёвая или удобная, а потому что она та самая.
В общем, началось закручиваться всё как в плохом сериале про ипотеку: справки, банки, «нам нужно СНИЛС, но не ваш, а тот, который в другом измерении», какие-то формулировки из недр бюрократической алхимии. Мы, решив, что свою миссию на этом этапе выполнили, и дальнейшее — не наша война, погрузились в романтическое бегство на дачу.
Но дача, как известно, — не остров покоя. Стоило нам распаковать термос и вдохнуть аромат весеннего дыма, как начались звонки:
— А у вас есть копия бумажки от бумажки?
— А можете срочно сфоткать бумажку, которой нет?
— А где третья бумажка, которую не просили, но теперь без неё нельзя?
Кое-как отмахались, спрятались за оградой здравого смысла и под конец дня, по-дачному по-философски, жгли костёр. Потому что костёр — это тепло, очищение, и возможность сжечь хоть бумажный след ипотечного безумия.
Так и живём. Между сделками и сухими ветками.