Я чистила морковь для супа, когда телефон пискнул. Лера, подруга с детства, прислала ссылку: «Курс для Полины, блогинг для детей, запиши её». Полина, моя дочка, обожает рисовать, а не снимать сторис. Я отложила нож, чувствуя, как внутри закипает.
— Жень, Лера опять про курсы, — крикнула я мужу в гостиную.
Он вошёл, вытирая очки, и пожал плечами.
— Она звонила, — сказал он. — Говорит, блогинг — будущее. Может, попробовать?
— Пробовать? — я нахмурилась. — Это наша дочь. Я хочу лавку открыть, цветочную, а не блоги учить.
— Лавку? — он хмыкнул. — Лера считает, это несерьёзно. Лучше квартиру в центре взять.
Я сжала губы. Лера стала блогершей — миллион подписчиков, фотки с курортов. А я — флорист в магазине, коплю на свою мечту. Но её «советы» уже достали.
— Она не решает за нас, — буркнула я, возвращаясь к моркови.
Но внутри всё кипело. Я резала овощи, а мысли путались. Лера всегда была заводилой — в школе, в универе. Теперь она звезда, а я, по её словам, «застреваю в прошлом». Почему она лезет в мою семью?
В воскресенье мы гуляли в парке — я, Женя, Полина и Лера с её парнем Антоном. Полина кормила уток, пахло мокрой травой и хлебом. Лера, в модном пальто, листала телефон, как будто мы на её съёмке.
— Даш, я нашла курсы для Поли, — начала она. — Блогинг, тренды. Запишу её, место держат.
— Лер, мы не хотим, — ответила я, глядя на дочку. — Ей восемь, пусть рисует.
— Рисует? — Лера рассмеялась, будто я сморозила глупость. — Даш, без соцсетей — никуда. Жень, ты согласен?
Женя кивнул, теребя ключи в кармане.
— Лера дело говорит, — пробормотал он. — Полина должна развиваться.
Я стиснула пакет с хлебом, чувствуя, как щёки горят. Лера продолжала, не замечая моего взгляда:
— И с твоей лавкой, Даш. Цветы — мило, но не деньги. Бери ипотеку, переезжай в центр. Я знаю риелтора, топовый.
— Я хочу лавку, — тихо сказала я, почти шёпотом. — В нашем саду, там место есть.
— Сад? — она фыркнула, поправляя шарф. — Даш, ты в прошлом веке. Жень, скажи ей.
Я отошла к Поли. Она кидала крошки, смеясь, как колокольчик. Я присела рядом, но мысли крутились: почему Лера решает за нас? Почему Женя кивает, как марионетка? Полина ткнула меня пальцем.
— Мам, ты чего хмурая? — спросила она, держа мокрый камешек.
— Всё нормально, — соврала я, гладя её по голове. Но нормально не было.
Дома я пыталась говорить с Женей. Он сидел за ноутбуком, листая сайты с квартирами — Лерина идея, конечно.
— Жень, я серьёзно, — начала я, ставя чайник. — Лера лезет в нашу жизнь. Курсы, переезд, теперь мой сад. Это слишком.
— Даш, она успешная, — он пожал плечами, не отрываясь от экрана. — Хочет нам добра.
— Добра? — я хлопнула дверцей шкафа. — Она мою мечту топчет! Я лавку хочу, а не её блоги!
— Не кричи, — он нахмурился. — Может, она права? Квартира — это статус.
Я отвернулась, щелчок чайника резанул уши. Лера права? А я кто? Я легла спать, но ворочалась, глядя в потолок. Полина сопела в своей комнате, а я думала: сколько ещё я буду молчать?
Через неделю всё рухнуло. Я поливала фикус в гостиной, когда Женя вошёл, теребя ремень, как будто провинился.
— Даш, надо поговорить, — начал он, глядя в пол. — Лера звонила… про сад.
— Что с садом? — я замерла, лейка дрогнула в руке.
— Она нашла покупателя, — он кашлянул. — Говорит, на квартиру хватит. Я… согласился.
— Согласился?! — я задохнулась, швырнув тряпку на диван. — Это наш сад, Жень! Мой папа его сажал! Я там лавку хочу!
— Лера говорит, цветы не окупятся, — он отвёл взгляд. — Квартира надёжнее.
— Надёжнее? — я шагнула к нему. — Ты меня не спросил! Это моя мечта, а ты её продал!
— Даш, не кричи, — он нахмурился. — Лера знает, что делает.
Я схватила телефон, набрала Леру, пальцы дрожали.
— Лер, что за фокусы с садом? — рявкнула я. — Это моё!
— Даш, успокойся, — она зевнула, как будто я о погоде спрашиваю. — Я вам помогаю. Сад — ерунда, бери квартиру.
— Ерунда? — я сорвалась. — Ты за меня решаешь, а Женя кивает! Хватит!
Она хмыкнула и сбросила. Я села на диван, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Женя смотрел в сторону, Полина пела в комнате, а я… я больше не могла. Надо было что-то менять.
На следующий день я позвала Леру к нам. Она явилась, теребя браслет, будто звезда на гастролях. Женя сидел молча, Полина рисовала в углу. Я встала у стола, сердце колотилось.
— Лера, ты продала мой сад, не спросив, — начала я, сжимая кружку. — Почему ты лезешь в мою жизнь?
— Продала? — она прищурилась, поправляя волосы. — Даш, я договорилась, для вас же! Квартира — статус, а цветы — хобби.
— Хобби? — я шагнула к ней, голос дрожал. — Это моя мечта, Лер! Ты Женю против настроила, Полину в блогеры тащишь! Хватит!
— Против? — она фыркнула, скрестив руки. — Я вам глаза открываю! Без меня ты бы в грязи с цветами сидела!
— Глаза? — я рассмеялась, но слёзы жгли. — Ты мне жизнь ломаешь! Уходи, Лера.
Женя кашлянул, теребя рукав.
— Даш, не горячись, — начал он. — Лера дело говорит…
— Дело? — я повернулась к нему. — Это наша семья, Жень! Или ты с ней?
Лера встала, цокая каблуками, как на подиуме.
— Доиграешься, Даш, — бросила она, хватая сумку. — Жень, подумай, с кем живёшь.
Дверь хлопнула. Я смотрела на мужа, чувствуя, как воздух тяжелеет. Полина выглянула, держа фломастер.
— Мам, вы ругаетесь? — спросила она.
— Нет, солнышко, — ответила я, гладя её. — Просто порядок наводим.
Утром я поехала к сестре Кате. Она пекла блины, кухня пахла ванилью и теплом. Я выложила всё — про Леру, сад, Женю, свою лавку. Катя слушала, мешая тесто, потом ткнула ложкой в воздух.
— Даш, ты серьёзно её терпишь? — она округлила глаза. — Она не твоя мама, какого чёрта командует?
— Женя её слушает, — вздохнула я, грея руки о чай. — Боюсь, он за неё.
— Тогда встряхни его, — Катя поставила тарелку с блинами. — И Лере скажи: вали. Собери их ещё раз, поставь точку. Ты не рабыня, Даш. Открывай свою лавку.
— А если не выйдет? — я посмотрела в окно, где качались берёзы.
— Выйдет, — она улыбнулась. — Ты цветы любишь, они тебя не предадут.
Я кивнула, чувствуя, как страх тает, а на его месте растёт что-то твёрдое. Катя права — я не Лерина тень. Пора быть собой.
Вернувшись домой, я решилась на последний разговор. Позвала Леру, Женю, даже Полину оставила рядом — пусть видит, как мама за себя стоит. Лера вошла, как королева, в блестящем пуховике, Женя теребил рукав, Полина клеила наклейки на альбом. Я встала у окна, вдохнула.
— Лера, — начала я, глядя ей в глаза, — ты больше не лезешь в мою семью. Ни с курсами, ни с садом, ни с квартирой. Ясно?
Она хохотнула, поправляя волосы, будто я шучу.
— Даш, я вам помогаю, — сказала она, улыбаясь. — Без меня вы бы…
— Заткнись, — отрезала я, шагнув ближе. — Ты сад мой продала, Женю напугала. Это моя жизнь, Лер. Уходи.
— Эгоистка! — рявкнула она, вставая. — О Полине подумай, о муже!
— Я думаю, — ответила я, чувствуя, как голос крепнет. — Поэтому лавку открою. Жень, ты со мной?
Он посмотрел на меня, потом на Леру, будто очнулся.
— Даш права, — тихо сказал он. — Прости, я затупил.
Лера фыркнула, схватила сумку, каблуки застучали.
— Пожалеете, — бросила она, хлопнув дверью.
Я села, выдохнув, как будто сбросила мешок. Полина подбежала, сунув мне рисунок — цветок, кривой, но яркий.
— Это тебе, — сказала она, сияя.
Я обняла её, чувствуя, как сердце бьётся ровно. Женя принёс чай, сел рядом.
— Даш, я с тобой, — сказал он. — Лавка будет огонь.
Я кивнула, улыбнувшись. Вечером я поехала в сад. Полина бегала меж яблонь, хохоча, а я рисовала план лавки — маленький домик, полки, вазы. Там будет пахнуть розами и свободой. Через месяц я арендовала угол, поставила столик, купила первые горшки. Полина помогала поливать, Женя притащил ящик для тюльпанов. Лера писала раз, я не ответила. Её блоги — её жизнь. А я здесь — с дочкой, мужем, цветами. На своём месте.