Глава I. Без крови (Новое дело А. Ломова)
Парк Екатерининского сада, 5 января. Утро.
Снег был чистый. Как лист бумаги. Девушку нашли на скамейке у замерзшего фонтана. Ей было чуть за двадцать. На ней — вечернее платье, шерстяной шарф, выскользнувший из руки кулон. Никакой борьбы. Никакой крови.
Но на шее — две тонкие дуги, похожие на укусы.
Следователь, приехавший первым, снял шляпу и сказал: — Я в таких делах не разбираюсь. Пусть зовут его. Ломова.
Александр Ломов. Возвращение.
После дела Пианиста Ломов больше не искал смерти. Он читал. Ходил пешком. Иногда играл на шахматной доске с самим собой.
Когда пришло донесение о “странном теле в парке”, он молча поднялся, надел пальто, достал перчатки и сказал: — Утро будет холодное.
На месте происшествия
Девушку звали Софья Мельникова. 23 года. Делопроизводитель в частной страховой конторе “Михайлов и Партнёры”. Умная. Аккуратная. Служебная характеристика — “сдержанная, но способная к самостоятельным решениям”.
— Кто сообщил о теле? — спросил Ломов.
— Старик. Продавал горячие каштаны. Говорит, мимо проходили офицеры. Думали, она спит. Только когда не проснулась — вызвали полицию.
Ломов наклонился над телом. Дыхание на морозе белым облаком. Две отметины на шее — симметричные. Зубы. Но не волчьи. Человеческие. Острые, как у хищника. Но рот у обычного человека таким быть не может… или может?
Эксперты
В патологоанатомическом подвале Сестра Агата провела осмотр.
— Смерть наступила от остановки сердца, — сказала она. — Без удушения. Но… следы на шее странные. Зубы. Только не рваные, а чёткие. Как будто укус был не для боли, а для… прикосновения.
— Вампир? — скептически спросил Корвин.
— Или человек с измененной челюстью. Или безумец. Или… — она не договорила.
Подозреваемые
- Аркадий Мальцев, начальник Софьи. 40 лет, вдовец. По слухам, они были близки. Он признаёт: “Да, были отношения. Но она ушла от меня неделю назад. Просто перестала приходить.”
- Илья Данилин, писарь из соседнего отдела. Бледный, нервный, влюблён в Софью давно. Дарил ей стихи. После её смерти пытался сжечь дневник.
- Никто. Ни свидетелей. Ни криков. Ни следов обуви рядом. Как будто она пришла сюда сама. Или её привели по воздуху.
Поворот
На кулоне, выпавшем из руки, под стеклом — портрет мужчины. Не начальник. Не Илья. Кто-то третий.
На обороте медальона — выгравировано:
“С.”