Со школьного стенда на меня смотрят совсем мальчишеские лица. Bcе эти мальчики учились в школе поселка Прогресс до войны. Они - мои одноклассники, товарищи по школе. Такими они уходили в бессмертие.
Воспоминания Евгении Васильевны Евграфовой (Павловой), опубликованные в книге «Живые – помните!»
Они защищали Родину
Одни ушли защищать нашу Родину от фашистов в октябре-ноябре 1941 года, другие - в 1942-1943 годах. Никто тогда не знал, что злая судьба отпустила им всего по одному, по два года жизни на войне, а страданий каждому - без меры.
И. Авилова, И. Гольдберга, Г. Котлова, В. Михайлова, А. Болотникова отправили на Урал, как эвакуированных, не обеспечивая после призыва ни довольствием, ни обмундированием. Путь был долгим. Ребята питались тем, что могли найти в вагонах (например, варили пшеницу и ели её) или что смогли выпросить у местных жителей во время долгих стоянок.
В Челябинске, Свердловске этих ребят определили в военные училища, а через 6 месяцев, уже лейтенантами, отправили на фронт, в самое пекло войны. Были они командирами рот, взводов миномётчиков, связистов.
А через год пришли похоронки:
Лейтенант И. Гольдберг погиб 20 декабря 1942 года, не дожив 3-х дней до своего 19-ти летия. Лейтенант Г. Котлов был убит 18 ноября 1943 г. в 20 лет. Лейтенант И. Авилов погиб в 1942 г. в 19 лет. Лейтенант В. Михайлов погиб в 1943 г. в 20 лет. И. Нагний погиб в 1944 г. в 20 лет. П. Питенко погиб в 1944 г. в20 лет. Г. Бондарев погиб В 1944 г. в 19 лет. К. Дронов погиб 1944 г. в 19 лет. А. Пасько погиб в 1944 г. в 19 лет. В. Селютин погиб в 1943 г. в 17 лет. В. Сенюшкин погиб в 1943 г. в 17 лет. Ф. Овчинников погиб в 1945 г. П. И. Стребанёв погиб. А. Ермоленко погиб в 1943 г. А. Штарёв погиб в 1943 г. К. Цукело погиб в 1942 г.
Ах, если б не было войны. Кем бы стали эти мальчики?
Исаак Гольдберг
Исаак Гольдберг был бы, наверное, учёным математиком. В школу он пошёл сразу в З-й класс, так как был отлично подготовлен. Особенно легко ему давалась математика, а решение задач доставляло всегда удовольствие
- Встань, казачка молодая, у плетня, проводи меня до солнышка в поход, - запевал он любимую песню, открывая тетрадь. А через несколько минут задача решена.
После 8 класса в летние каникулы он пошёл работать трактористом. Скоро его послали в командировку в Краснодар. Вернувшись, он получил зарплату и с гордостью принёс её матери, а сестрёнке - гостинец - кулёк конфет! Вниманием брата она была очень горда. Работать ему понравилось, и он решил закончить школу заочно. Родители убедили его не делать этого, поэтому Исаак пошёл в 9-й класс.
Книги, шахматы, музыка (он играл на мандолине) занимали всё свободное время. Пробовал писать стихи. Исаак был добрым сыном.
Кузьма Степанович Рудь - директор школы и преподаватель математики с особым вниманием относился к Исааку, стараясь развивать его способности.
Игнат Авилов
Игнат Авилов по всей вероятности был бы конструктором самолётов. Детство юность его были, трудными, мать умерла рано, оставив троих детей. В дом пришла мачеха. Трудными были годы, семья жила бедно, голодно и Игнат, наверное, никогда не наедался хлеба досыта. Соседская девочка Катя Молибогова вспоминает: «Когда они несли из магазина хлеб, полученный по карточкам, Игнат очень бережно откусывал от привеска и медленно, вкусно ел.
В школе егo больше всего привлекал авиамодельный кружок. Скоро сам стал руководить занятиями. Строил с ребятами планеры. Очень любил авиацию и после 9 класса ездил Краснодарское авиационное училище, но что-то помешало ему поступить туда.
Подполковник в отставке П.С. Фурманов вспоминал о нем:
Об Игнате у меня сохранились самые лучшие воспоминания. Добрый, очень немногословный, терпеливый и очень скромный. Любил физику, математику, всегда был занят делом, что-то изобретал, мастерил. Большой умелец, всё у него получалось красиво. Я занимался у него кружке. Учился аккуратности в работе и скоро он доверил мне сделать крыло. Делали модели с бензиновым моторчиком. Испытывали их на стадионе. Последний планер, самый большой, вносили класс по частям, потом собрали и подвесили под потолком.
Со своими моделями Игнат ездил в Краснодар на соревнования. Привёз оттуда подарок - фотоаппарат, и началось второе увлечение - фотография, которую он освоил очень быстро.
В радиокружке вместе с ним собирали детекторный приёмник и были в восторге, когда он заговорил.
Мечтал Игнат построить большой планер, чтобы полететь самому. Хороший был человек.
Владимир Николаевич Новиков написал свои воспоминания об Игнате из Москвы:
- Игнат был добрейшим человеком, на лице его всегда светилась улыбка. Вундеркинд по тому времени. Молчалив: слово-золото. Мы слышали от него названия; нервюра, стабилизатор, киль и всё выполняли точно, по шаблону, очень аккуратно. Модели самолетов делали дома: у Игната была маленькая мастерская. Мы несли из дому нитки, проволочки, доставали бумагу, пилили бамбуковые удилища, из липы делали пропеллеры. Школа выписывала готовые наборы. Всё очень берегли.
Модели запускали все вместе. Они улетали далеко в лес, перелетая пруд, а мы бежали их искать. Найдя модель, бережно несли, часто повреждённую, а Игнат ремонтировал. Делал всё со страстью, и это передавалось нам. Он никого не прогонял. Занимались почти ежедневно. Если Игната не было, становилось скучно.
Идеи к нему приходили всё новые, и он старался их осуществить. Начинал строить воздушных змеев и увлекал нас. Вместе с нами собирал приёмник - вдруг мы поймали песни Ковалёвой. Все ликовали!
Сделали перископ и вели наблюдения, Строили ракету, и она взлетела. Игнат сделал небольшой 2-хмачтовый парусник, и мы бежали гурьбой на пруд запускать его. Потом начали строить большой планер. Я всегда с большой теплотой и благодарностью вспоминаю о нём.
Жора Котлов
Жора Котлов прекрасно рисовал. Особенно хорошо у него получались карикатуры, поэтому и был он в составе школьной редколлегии. Рисунки были яркие, броские и очень напоминали оригинал. Рисовал везде, где только попадался лист бумаги. И даже свою "Зоологию" так разрисовал, что без смеха её невозможно было смотреть. Змея с лорнетом в пририсованной руке с бантиком на хвосте надменно смотрела с рисунка. Амёба в очках и кокетливой шляпке исполняла какой-то танец.
Высокий, красивый, сильный. Энергия била в нём ключом, ища выхода. Постоянно в его голове возникали идеи, осуществление которых влекло иногда и расплату. Затихал только с карандашом в руке. Наверное, он был бы замечательным художником.
Жора прожил на войне два года. После училища он был направлен в район Орловско-Курской дуги, был дважды ранен, последний раз под Орлом - в грудь и шею. Сообщая об этом, просил маму не беспокоиться: "Буду жить!" - утверждал он.
Семья находилась на оккупированной территории, и в письмах Жоры было столько тревоги, заботы родных. В одном из писем он пишет:
- Дорогая мама, если бы ты знала, сколько я пережил, этого не описать. Всякий раз, отвечая на письма, пишу тебе первой, дорогая мама, как самой близкой и родной. Каждое письмо пишешь и думаешь, что оно последнее, но нет - всё ещё жив и здоров, как в песне поётся: «смелого пуля боится, смелого штык не берёт». Но если уж суждено умереть, то с честью и славою, за Вас, дорогие, чтобы Вы жили хорошо.
Погиб Жора на земле Белорусской и был похоронен в 2,5 км от х. Голодного (теперь Ново - Ивановка). В 1983 г. было перезахоронение. Останки 17 воинов были перезахоронены в центр деревни Бесядь, где установлен памятник.
Из Ветковского райвоенкомата на мой запрос военком ответил, что дано указание Совету депутатов высечь имя Жоры на мемориальной плите. Памятник находится всегда в хорошем состоянии. Военком пригласил меня: «Приезжайте на могилу Вашего родственника». Это тронуло меня до слёз, потому что все они стали моими родственниками.
Ваня Нагний
Ваня Нагний усердием и трудолюбием мог достичь многого в жизни. Был призван в 1943 году в армию. Служил сначала в пехоте, затем в артиллерии был наводчиком орудия. В письмах просил маму не беспокоиться о нём и подробно описывал свой гвардейский паёк: «800 г хлеба, 35 г сахару, 105 г колбасы, 40 г свиного сала, масло. Обед из двух блюд. Варят хорошо, вкусно. Всего хватает. Гоним немца, не даём ему даже вывести свою технику. Хорошо, когда грязь и дождь, тогда захватываем много машин со всем грузом. Вот недавно отбили y фрицев много сахару, белой муки и много других продуктов».
Ваня писал, что очень скучает, просил писать чаше: «Читал первое и последнее слово Вашего письма, мама, так даже слёзы потекли. Вы пишите, что у Вас есть мочёный виноград. Это очень хорошо, но нужно уничтожить фашистов, тогда можно кушать виноград, правда не мешало бы и сейчас…».
В последнем письме писал, что находится на фронте: «Двигаемся быстро, поэтому писем не получаю и сфотографироваться не могу, так как всё время нахожусь в окопах или в боях».
Подполковник в отставке П.С. Фурманов встретился с Ваней в 1943 г. на фронте, под Воронежем:
- Проходя мимо склада, я услышал, что кто-то меня зовёт, оглянулся - Ваня. Стали рассказывать кто где служит. Узнав, что я в артиллерии, попросил похлопотать, чтобы его перевели на батарею. "Хочу на фронт, воевать",- говорил Ваня. Мы обратились к начальнику части, и он согласился. Я был наводчиком орудия, вместе с Ваней воевали на Курской дуге, форсировали Днепр, полгода вместе спали, ели из одного котелка. Ваня выглядел хорошо: высокий, симпатичный, старательный, никогда не получал замечаний. Когда меня послали учиться, Ваня остался вместо меня наводчиком орудия. Стрелял он хорошо, его всегда хвалили, отзывались о нем уважительно.
Погиб Ваня в боях за Киев. Стреляли в упор по врагам, прямой наводкой. Вражеский снаряд попал в батарею, погиб весь расчёт. Ваня был тяжело ранен и умер от ран. Похоронен в Киевской области, г. Звенигородск, северная окраина кладбища, могила 5, первый ряд слева.
В 1983 г. было перезахоронение останков погибших в общую братскую могилу на Кургане Славы г. Звенигородска. Ванина мама, потерявшая на войне и мужа, ездила поклониться сыну. Её хорошо встретили, подарили на память часы, чтобы они отбивали время в доме - будто живое сердце Вани. Она всегда вспоминала, какой он был заботливый сын, хороший помощник, Когда мама уходила на работу, он кормил младших - сестрёнку и брата, готовил обед, прибирал в доме. К приходу всё было сделано и он бежал к друзьям.
Часто собирались у Исаака Гольдберга. Занятия фотографией, книги, шахматы объединяли их. Здесь не было места хулиганству, ненужным шалостям. Мальчики торопились взять то хорошее, что давала школа, что можно было почерпнуть и в этом доме. Лариса Васильевна, мама Исаака, приветствовала всех друзей сына, но чаще здесь бывали Игнат Авилов и Ваня Нагний.
Ребята и в Черкасское (Свердловской обл.) пехотное училище попали вместе, в одну роту, что их очень радовало.
Письма с фронта
Я бережно беру в руки пожелтевшие и зачитанные листки писем. Это письма ребят времён войны из училищ, с фронта. Читаю и вижу их, словно живых. Многие письма без слёз и читать невозможно, столько в них тоски по дому, родному краю, мирной жизни. Но друзья понимали, что им нужно быть там, куда направила их Родина. Ей они принадлежали, её должны защищать, скорее разбить врага, а затем вернуться домой.
Исаак писал о том, что политрук на занятиях объяснял им: «Гитлер собирается завтракать в Москве». «Ну а мы в отместку будем обедать в Берлине»! - утверждал он. Такая уверенность жила в нём – и это в 1941 году, когда враг стоял у ворот Москвы!
Ещё он писал, как много наук они изучают в училище и как он старается учиться: «По всем предметам у меня хорошо и отлично, мне, вероятно, доверят командовать ротой или взводом, и я стараюсь, так как мне придётся командовать людьми».
Он писал часто, вспоминая до мельчайших подробностей дом, радовался присланным с Кубани ландышам. Они возвращали его в весенний лес.
«Пишу весной, уже тепло, сегодня видел бабочку, поют скворцы и жаворонки. Мне как-то хорошо мечтается о доме. Как мне хотелось бы помочь Вам во всём. Мы посадили бы Меней огород и всё растили бы сами. Да, хорошо было бы, но я призван защищать Родину и это мой долг. Учиться только хорошо и отлично, выйти из училища знающим командиром. Имею уже несколько благодарностей за отличное несение службы».
«Видел кино: разгром немцев под Москвой. Оно очень подействовало на меня. Показывали, какие нечеловеческие зверства производили фашисты в наших родных городах и сёлах над жителями. Но им крепко достанется от нашей рабоче-крестьянской армии. Мы тоже готовимся не щадить фашистскую гадину и гнать её с нашей Земли Русской».
В последнем письме, которое пришло с фронта, он писал:
- Я переехал совсем близко к фрицам и нахожусь от них всего в 100-200 метрах и уже веду счёт. Мы тепло одеты, обуты, так что нам не страшны морозы. А фрицы с гансами мёрзнут довольно здорово: видно их всё ещё ходят в пилотках. Я твердо уверен в полной победе наших доблестных воинов. Будьте уверены, мы победим!
Погиб Исаак в боях за г. Воронеж. Похоронен в братской могиле под номером 291, в 20 минутах езды автобусом от города в селе Подгорном.
Там захоронены погибшие в 1942 г. воины 40-й и 60-й армии. 118-й особый отряд, которым командовал И.Л. Гольдберг, входил в состав 40-й армии.
Место захоронения пришлось искать долго, так как в Воронежской области несколько сёл имеют название Подгорное. Помог найти захоронение военком г. Воронежа, он сам запрашивал архив. Спасибо ему и моей случайной знакомой Надежде, которая возила ему моё послание и прислала ответ.
Семья Миргородских бережно хранит письма Исаака, его фотографии, шахматы, осторожно подклеивая фигурки. В семье уже выросли внуки и им рассказывают о храбром дедушке.
Письма Вани Нагний передала нам его младшая сестра.
У Марии Платоновны Питенко я как-то провела целый вечер, читая ей письма Пети. Строчки почти стёрты, она их знает наизусть, но всё равно просила читать. Ей хотелось ещё раз услышать добрые слова сына
Я часто хожу к обелиску, стою у каменных плит, читаю имена мальчиков, и что-то не даёт мне жить спокойно. Это, вероятно, запоздалое чувство вины. Как беспечны мы в юности. Ты сам сыт и думаешь, что все вокруг сыты, тебе хорошо и кажется, что всем хорошо. Живешь и не знаешь, что рядом растут такие замечательные ребята.
Ах, если бы вернуть время назад. Я поделилась бы с ними и хлебом, и виноградом, попросила бы у них прощения, если чем обидела, а сейчас я могу только поклониться им до земли.
Однажды стоя здесь, я дала себе слово: узнать о ребятах побольше, рассказать о них людям, сделать стенд для школы, напечатать то немногое, что удалось собрать.
Наши мальчики приняли смерть во имя нашей жизни. Мы перед ними в неоплатном долгу. Вот только долг отдать некому, это и давит меня тяжёлым камнем. Хочется сказать всем живущим: «Приди обелиску, принеси сюда цветы, постой и подумай, правильно ли ты распорядился жизнью, за которую заплачено такой дорогой ценой».
Мальчики, мальчики... В детстве вы звали друг друга пацанами. Кричали друг другу: "Пацаны, на пруд! Пацаны, на футбол»!
"Пацаны!"- позвала вас война и не вернула…
Спасибо вам, мальчики!
Фото из книги «Живые – помните!»
Наша справка: Сегодня Евгения Васильевна Евграфова живет на Сахалине. Ей идет уже 101-й год.