Завтра фильм «Счастье» (1965) закрывает в «Художественном» мини-ретроспективу Аньес Варда. Рекомендуем обратить на него внимание и посмотреть, даже если на серию показов удивительной французской кинематографистки вы не успеваете. В пяти кадрах рассказываем о ленте, разоблачающей червоточину внутри семейной идиллии.
1
.
1
.
Услышав одно только название и рассмотрев пару теплых кадров, зритель может подумать, что фильм расскажет добрую историю, почти сказку, о вечной любви. Аньес Варда, однако, сознательно обманывает ожидания и впускает в нарратив мрачные элементы. Рассуждая о создании «Счастья», режиссер говорит: «Я представляла летний персик идеального оранжевого цвета, а внутри — червяка. И картины импрессионистов — от них веет такой меланхолией, хотя на холсте сцены повседневного счастья. Еще слушала Моцарта, думала о превосходстве смерти».
Действительно, как и персик, о котором говорила Варда, визуально фильм дарит много радости — каждый кадр солнечный, эстетичный. Но красивыми изображениями невозможно любоваться просто так, ведь они рассказывают страшную историю. Открывает ленту одинокий, колышущийся на ветру подсолнух в центре экрана. Варда вводит его как персонажа, который наблюдает за четырьмя размытыми фигурами, пока те ничего не подозревают.
2
.
2
.
Этими фигурами оказываются главные герои — плотник Франсуа (Жан-Клод Друо), его жена-портниха Тереза (Клер Друо) и дети Пьеро и Жису (Оливье и Сандрин Друо). По фамилиям актеров нетрудно догадаться, что счастливую экранную семью сыграла семья настоящая. Во время воскресной традиционной поездки за город они отмечают День отца: мама с папой нежатся под деревом, дети собирают полевые цветы. На фоне — тревожная музыка Моцарта, и она будет звучать очень часто на протяжении всей картины. Только лучезарный «Квинтет для кларнета ля мажор» позже угрожающе сменит «Адажио и фуга до минор», намекая зрителю, что все не так безоблачно, как кажется.
3
.
3
.
Однако идиллическая жизнь Франсуа меняется, когда он отправляется в командировку в соседний город и встречает Эмили (Мари-Франс Буайе), очаровательную работницу почты, которая поразительно похожа на его жену, но ведет себя увереннее и раскрепощеннее. Пара почти сразу же начинает флиртовать, и после всего лишь одной совместной прогулки «примерный семьянин» признается ей в любви. Варда хитро вплетает сцены, в которых второстепенные персонажи отмечают важные события, в то время как брак наших героев тихо рушится: вот, например, Тереза идет на свадьбу клиентки, для которой она сшила платье, в то время как ее муж впервые изменяет ей с Эмили. Что шокирует: Франсуа, похоже, не чувствует вины за новый роман. По его мнению, он привлек в жизнь еще больше любви и радости. «Если бы я встретил тебя первой, я бы жил с тобой, — как ни в чем не бывало говорит он Эмили, когда они лежат в постели. — Но я встретил ее первой. Я женился на ней и люблю ее. У меня достаточно счастья для вас обеих». Он идет за инстинктами и приводит аналогии из мира природы: «Тереза похожа на выносливое растение, а ты как дикое животное, выпущенное на свободу», — подытоживает он.
4
.
4
.
После месяца их романа Франсуа решает признаться жене в измене, после того как она замечает, что он кажется счастливее, чем когда-либо. Вместо того чтобы прямо сказать о неверности, он придумывает еще одну избитую цветистую метафору, сравнивая свой тайный мезальянс с порядком в мире природы: он, Тереза и их дети — это яблоневый сад в поле, а Эмили — еще одна яблоня, цветущая и только умножающая их урожай. Услышав, что Франсуа встречается с другой, Тереза отвечает, что любит его одного. А тот говорит, что перестанет видеться с Эмили, если жена того хочет. Но Тереза не хочет. Вместо этого она занимается с ним любовью, как они всегда делают во время выездов за город. После того как он засыпает, она решает уйти. Навсегда. Она не хочет иметь с ним дел, ведь он незаметно превратился в червяка, который прогрыз путь внутрь идеального персика — их семьи.
5
.
5
.
То, что происходит дальше, — не то, чего хочет зритель. Вероятно, Тереза тоже этого не хотела. Однако такова природа — продолжать жить, несмотря ни на что. Всегда будет другая весна, другая осень, другая семья. Терезу можно заменить, как и всех нас. В финальной сцене в одинаковых желтых свитерах вместо Терезы с Франсуа, Пьеро и Жису по тому же самому лесу шагает уже Эмили. Эти оттенки напоминают начальные титры: представьте, что тем одиноким подсолнухом была Эмили. Она положила глаз на семью. Это то, чего она хочет. То, что представляется ей счастьем. Фильтр все больше окрашивает изображение в оранжевый, а затем все становится монохромным — цвета подсолнечника. Когда все четверо берутся за руки и на этот раз уходят от камеры, они кажутся ходячей притчей. Если такая цикличность позволяет семейному фасаду сохранять красивую картинку, какие еще тихие домашние ужасы могут раскрыться под ярким летним солнцем?