Галина Петровна явилась на порог с охапкой вербы, напоминающей помесь ёлки с кактусом.
— Эту в 1953-м под Сталинградом сажали! — гордо заявила она, втыкая ветки в вазу. — Каждая почка — как орден!
Нина Семёновна, усмехнувшись, достала из сумки вербу с бусинами и блёстками:
— Твою уже музей выкинет! Смотрите, современный дизайн — хоть на Евровидение!
Анна, поправляя венок из вербы на голове Барсика (кот решил, что это корона), взмолилась:
— Может, хватит? Освящать будем, а не в Модный приговор играть!
— Освящать?! — тёща ухватилась за сердце. — Ты хоть знаешь, как правильно? Надо трижды обойти дом, читая молитву, и ни разу не споткнуться!
— А потом вызвать «Скорую», — пробурчал Сергей, спотыкаясь о ветку.
Пока бабушки спорили, чьи ветки «богоугоднее», Барсик, приняв вербу за джунгли, устроил сафари. Запрыгнув на люстру, он сбил сталинскую вербу прямиком в кастрюлю с борщом.
— Это знамение! — завопила Галина Петровна. — Борщ теперь святой!
— Нет, это знак, что твои ветки даже кот есть не станет! — парировала свекровь, вылавливая лавровый лист из волос.
Сергей, пытаясь спасти ужин, вылил борщ в раковину, но забыл, что туда же Анна выбросила синий краситель из прошлого четверга.
— У нас Святая Синь морская! — ахнула Нина Семёновна.
— Не святая, а ядовитая! — попятилась тёща. — Смотри, пузырится, как в «Молодом Франкенштейне»!
Утром семья понесла вербу в церковь. Галина Петровна, боясь, что «модернистские» ветки свекрови перетянут благодать, подсунула в её букет веточку крапивы.
— Ой, как свято жжётся! — запричитала Нина Семёновна, хлопая себя по лбу.
— Это ангелы целуют! — не моргнув глазом, соврала тёща.
Барсик, притаившийся в корзине, выпрыгнул на батюшку, приняв его рясу за подушку.
— Кыш, нечистая! — замахнулся священник вербой.
— Не кыш, а Барсик! — поправила Анна, ловя кота. — Он у нас… вербный ангел!
Дома оказалось, что благословённая верба Галины Петровны… зацвела.
— Чудо! — ахнула она. — Мои ветки даже пыльцу святую источают!
— Это не пыльца, — фыркнул Сергей, чихая. — Это плесень. Ты их в подвале хранила?
Нина Семёновна, решив переплюнуть «чудо», прикрутила к своим веткам гирлянду.
— Теперь хоть ночью святиться будем!
— Ты церковь с дискотекой путаешь! — возмутилась тёща, но, когда гирлянда замигала, перекрестилась. — Хоть бесы разбегутся…
Вечером, под треск «святой» гирлянды и чихание от плесени, семья ела синий борщ.
— Ну как? — спросила Анна, выковыривая ветку из супа.
— Лучше, чем в прошлом году! — хором ответили бабушки. — Тогда верба прорастила картошку в вазе!
Барсик, доедая колбасу с вербного венка, мурлыкал, глядя на побеждённую люстру.
Мораль: Если ваша верба жжётся, светится и обрастает плесенью — не сомневайтесь. Это не ересь. Это просто Вербное Воскресенье с бабушками. И котом-террористом.
P.S. А борщ, кстати, после освящения таки взбодрил — сосед Петрович съел две тарелки и перестал хромать. Наверное, тоже чудо.