Книга: Понедельник начинается в субботу.
Что будет, если в большой метафизический котёл накидать транзисторы, различные микросхемы и мечтания о других планетах, добавив щепотку предосторожности от сериала «Черное зеркало» и перемешать это всё половником хорошего владения словом? Верно, выйдет добротная фантастика. А разве так ли важно, под фамилией какого именно автора… важно? А если этих корифеев ещё и двое, жди неминуемой классики советского разлива.
Аркадий и Борис совершали невозможное: они мерили выдуманные миры с реальным, а главное, прятали третий — сатиристический, элегантно заставляя цензоров почёсывать свои седые баки и засаленные морщинистые лбы в поисках провокации.
И совсем не важно, где вы оказались на страницах их книг: на отдалённой планете, в запрещённой зоне или в Научно-Исследовательском Институте Чародейства и Волшебства. Уверяю вас, где бы вы ни находились, незабываемое приключение вам обеспечено.
В книгах братьев всегда предостаточно мест, которым можно ужаснуться, удивиться и тем более намотать на ус. Последнее эти двое филигранно исполняют, фокусничают на своём поле деятельности.
В этот раз мы попали в сказочный мир, тут есть всё, за что славяне любят сказки, а Пропп — их морфологию.
Озорничать можно и когда ты уже далеко не молод, поэтому если Баба-Яга, то словно с ролью риэлтора, а если учёный кот, то безусловно с именем Василий (а как иначе). Волшебная щука пускай сокрушается на реформы, а Змей Горыныч чем не ревизор… У вас кружится голова, и вы в прострации. А мы ведь только начали, присаживайтесь, только, пожалуйста, не на диван.
Страдания у Бабы-Яги тем временем вполне будничные:
Метлу в музей забрали, ступу не ремонтируют, взносы дерут по пять рубликов на ассигнации, а на Лысую Гору за свой счет! Счет-то не малый, батюшка, да пока такси ждет…
Суета уже проникла в ваше воображение, и вы широкими мазками рисуете этот мир — мир, в который случайно попал наш герой Александр Привалов — ленинградский программист, веянием случайности оказавшийся на улице Лукоморья. Кто бы отказался поучаствовать в такой авантюре? Мы их не знаем, так что пора выходить на работу — уж больно она интересная в НИИЧАВО.
2.
А что может быть более сказочным, чем дежурство в новогоднюю ночь в цитадели волшебства? Вот же оно, прямо перед нами! Только руку протяни, найди инвесторов и экранизируй, лучше в сериальном формате. Будем честны: только никаких Мэрлинов — не то нынче время.
Публика найдётся: подвинься, Роулинг, русские идут! Вы только прочтите, а ведь это ещё за 32 года до Гарри:
Мы прошли в глубь вивария мимо Конька-Горбунка, дремавшего мордой в торбе с овсом, мимо вольера с гарпиями, проводившими нас мутными со сна глазами, мимо клетки с Лернейской гидрой, угрюмой и неразговорчивой в это время года… Гекатонхейры, сторукие и пятидесятиголовые братцы-близнецы, первенцы Неба и Земли, помещались в обширной бетонированной пещере, забранной толстыми железными прутьями. Гиес и Котт спали, свернувшись в огромные уродливые узлы, из которых торчали синие бритые головы с закрытыми глазами и волосатые расслабленные руки. Бриарей маялся. Он сидел на корточках, прижавшись к решетке, и, выставив в проход руку с больным пальцем, придерживал ее семью другими руками.
Может показаться, что книга при этом совершенно лишена серьёзности и поучительности, но это, как минимум, пока не соприкоснёшься хотя бы с таким отрывком:
Да, они знали кое-какие заклинания, умели превращать воду в вино, и каждый из них не затруднился бы накормить пятью хлебами тысячу человек. Но магами они были не поэтому. Это была шелуха, внешнее. Они были магами потому, что очень много знали, так много, что количество перешло у них, наконец, в качество, и они стали с миром в другие отношения, нежели обычные люди. Они работали в институте, который занимался прежде всего проблемами человеческого счастья и смысла человеческой жизни, но даже среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чем именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же. Каждый человек — маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова. И наверное, их рабочая гипотеза была недалека от истины, потому что, так же как труд превратил обезьяну в человека, точно так же отсутствие труда в гораздо более короткие сроки превращает человека в обезьяну. Даже хуже, чем в обезьяну.
Завидую вам: впереди у вас главы и о машине времени, и о бесконечном пятаке. Даже для стенгазеты найдётся время, а про зелёных попугайчиков я и вовсе молчу. Братья Стругацкие в мире фантастики, если не стволы деревьев, то однозначно самая крепкая ветка, которая не подведёт, на которой можно разместиться с удовольствием, дабы погрузиться в очередное приключение… И знайте: всякие Дики, Лемы и Азимовы пускай подождут.
P.s Ежели он, то есть человек, может всё, что хочет, а хочет всё, что может, то он и есть счастлив. Так мы его и определим.