— Сдай все деньги в общую копилку, или выселяйся! — пророкотал голос свекрови так, что мне показалось, будто стены задрожали. Тарелка в её руке задребезжала, словно предупреждая о надвигающейся катастрофе.
Я обернулась к ней, а сердце будто лупило молотком по вискам:
— Лидия Петровна, вы... серьёзно?.. Сейчас?.. Прямо всё?
Она смерила меня взглядом, каким обычно смотрят на жужжащую муху, севшую на край столешницы. В её ярко-серых глазах плясали странные искры, и тут из-за моей спины вырос Игорь. Я почувствовала, как его ладони взмокли, а брови сдвинулись, угрожающе нависая над глазами:
— Ма, перестань, что за ультиматумы?
— Ультиматумы?! — свекровь отвернула голову и коротко хмыкнула. — Сами посмотрите, что происходит: счета за коммуналку взлетают, продукты дорожают! И это при том, что... — она запнулась, но я знала, что она хотела добавить: при том, что я, Нина, сейчас почти не работаю и денег в дом принесла куда меньше обещанного.
Я вцепилась пальцами в край старого соснового стола, ногти чуть не прорезали дерево. Под босыми ногами неприятно шуршали крошки и цеплялись засохшие липкие капли. Всё происходящее казалось бредовым, будто я застряла в дурном сне... Но реальность оказалась куда бесцеремоннее снов.
— Я... я могу отдать большую часть, — выдавила я из себя, стараясь хоть как-то смягчить грохочущую тишину.
— Нам не нужны “части”! — выкрикнула свекровь. — Денег не хватает. В этой семье каждый вкладывается сполна, а кто не вкладывается — тому тут не место!
Мне словно туго затянули петлю на шее. Перед глазами вспыхнула мысль о моих сбережениях, о тех деньгах, которые я годами складывала «на чёрный день». Неужели я обязана отдать всё и лишиться последней подушки безопасности? Как смеют они решать за меня?
— Да перестаньте вы все! — Игорь громко хлопнул ладонью по столу, и я видела в его взгляде почти звериную ярость. — Я в шоке, мам! Хочешь выгнать мою жену?!
Воцарилась такая напряжённая пауза, что даже старенький холодильник вдруг стих, словно и он не желал нарушать эту мину молчания. Лидия Петровна сжала губы; её глаза метались из угла в угол.
— Никого я не выгоняю, Игорёк... Но надо жить по правилам...
И тут что-то со звоном рухнуло на пол: свекровь с такой силой опустила вазочку, что та треснула, разлетевшись мелкими осколками по линолеуму. Этот звон бил по нервам сильнее любого крика. Я сделала резкий вдох и, наконец, осмелилась заговорить:
— А если я... не соглашусь?..
Свекровь впилась в меня пристальным взглядом, испытующе и даже жутковато. Игорь положил руку мне на плечо, но она ощутимо дрожала — он был так же растерян, как и я. В дверном проёме маячила тень Виктора Петровича; свёкор старался не лезть в женскую перепалку, но любопытство перетянуло страх.
— Ну что, Нина, — свекровь перешла на сиплый полушёпот, — примешь наши семейные правила или…
Я прикусила губу, почувствовав привкус крови, и внезапно осознала, что не вижу ни одной разумной развязки. Словно мы все выступали в дешёвой драме, но, увы, действовали всерьёз, без репетиций и запасных дублей.
И только когда я поздно ночью беспомощно металась в постели, пытаясь заглушить в душе грохот этого скандала, до меня дошло: всё, что произошло — это лишь начало. Завтра грянет новость, которую я и вообразить не могла! Читать далее...