— Молодой человек, извините... — я чуть не врезалась в какого-то парня, который катил тележку у входа, но колёсико у тележки заело, и она врезалась мне прямо в бок.
— Ой, простите-пардон, гражданочка, меня словно заколдовало... — сказал он, и в его речи прозвучал какой-то старомодный оборот: «гражданочка». Честно, я не часто слышу, чтоб так обращались к женщине в наше время. — Вы в порядке?
— Да... да, нормально, — выдохнула я, пытаясь улыбнуться.
Мы оказались рядом у стеллажа со скидочными товарами: крупы, консервы. Парень, на вид лет тридцать, аккуратно зачёсанные волосы, тонкий шарф поверх лёгкой куртки. Он говорил необычно, как будто читал текст из старой книжки:
— Время нынче неспокойное, да?.. Цены растут, семьи ссорятся... А когда я маленький был, у нас в коммуналке вообще гром гремел каждые выходные.
— Ого, — сказала я, не очень понимая, зачем он мне это рассказывает, но почему-то становилось легче на душе от его болтовни. Как будто услышала душевный радиорепортаж.
— А потом, знаете, мне бабушка любила повторять: «Коли всё плохо, ищи зёрна добрые». Как-то это врезалось мне в память, — парень вздохнул и резко улыбнулся. — Ладно, простите, не буду приставать.
Я уже хотела отойти, но почему-то к горлу подкатила комок. Я почувствовала себя такой уязвимой. Из меня хлынуло:
— Вы вот говорите про добрые зёрна... А как быть, если родная семья пытается тебя из дома выгнать только потому, что денег не донесла в копилку?..
Он приподнял брови, повернул голову, и в его взгляде было столько понимания, что меня это взволновало. Я быстро опомнилась:
— Извините, не знаю, зачем я вам всё это вываливаю.
— Бывает, — ответил он мягко, — иногда мы делимся с незнакомцами тем, что не можем сказать близким. У каждого — своя боль, гражданочка... э-э-э… девушка.
Я улыбнулась:
— Меня Нина зовут.
— А я — Владимир, — он протянул руку, и мы пожали друг другу ладони. Мне показалось, рукопожатие это какое-то знакомое, родное... Может, просто устала.
Мы ещё минут пятнадцать ходили по рядам. Я рассказала ему, что ищу работу, что живу у свекрови, которая контролирует каждый мой шаг. Он «Ага» да «Угу» — и никаких советов, просто молча слушал. И мне было так легко, будто камень с души свалился. Может, это та самая магия случайных знакомств.
Потом мы расплатились и вышли на улицу — дождик уже прекратился, свежесть охватила двор. Я тихо простилась с Владимиром и пошла домой. А внутри всё ещё крутилась его фраза: «Ищи зёрна добрые...»
Я не знала, как отнесётся свекровь к этому «задержавшему меня» походу в магазин, а главное — как отнесётся к моим неожиданным идеям о работе и собственных деньгах, появившимся в голове…
Дома меня встретила только кислая мина Лидии Петровны. Я выставила покупки на стол: картошку, сметану, хлеб — всё, что велел Виктор Петрович. Свекровь уперла руки в бока:
— И где сдача?
— Вот... — я достала из кармана горсть мелочи.
— М-да, — она пересчитала каждую монету, сдвигая брови. — Опять что-то маловато.
Я устало вздохнула, но не стала спорить, просто протянула ей чек. Она его внимательно изучила — будто искала что-то, за что можно уцепиться и обвинить меня в растрате.
— Ну, ладно, — сказала наконец. — И всё же, Нина, давай-ка поговорим. Я тут посоветовалась с Виктором Петровичем и решила... мы с Игорем, конечно, тоже так думаем... — она запнулась, нашарила за спиной стул и села. — Раз уж вы с Игорем живёте у нас, вы должны помогать не только деньгами, но и в целом по дому побольше. Да и вообще… я нашла тут одну выгодную подработку для тебя.
— Подработку? — повторила я в недоумении.
— Да, моя подруга в поликлинике работает, уборщица там нужна. Платят чуть-чуть, зато стабильно! И никаких тебе «фрилансов», ха!
В моих ушах словно взорвался рой пчёл. Уборщица в поликлинике?.. Не то чтобы я считала эту работу унизительной, нет, но это явно не то, к чему я стремлюсь в данный момент. Мне хотелось писать, развиваться...
Я прикусила губу и только кивнула, чтобы не нарваться на очередной скандал. Лидия Петровна махнула рукой:
— Ладно, думай. Но я жду ответа к вечеру.
Я еле выдохнула, когда она ушла в гостиную. Оставшись на кухне, почувствовала, как в комнату залетает сквозняк из окна. Он шевелил старые рамы и обдавал меня холодом. Вдруг мне послышался шум мелких камушков, бьющихся об стекло — возможно, ветер швырял грязь с улицы. Такая картина всегда казалась мне символом: природа тоже негодует.
По коридору прошёл Игорь. Я крикнула:
— Заходи поговорить!
Он нерешительно вошёл. Стоял, переминаясь с ноги на ногу.
— Нин, я... прости, я не знаю, как всё это уладить. Мама — она... просто боится, что мы разорим их. Знаешь, у нас сейчас сложное время, кредит в банке, да и папино здоровье… Я понимаю, что ей страшно.
— Да, только она срывается на мне.
— Ну… — Игорь наматывал несуществующую ниточку на палец, — она считает, что если бы ты соглашалась на все её предложения, всем было бы легче.
— На все?! То есть лишить себя личного пространства, денег, работы, чтоб она распоряжалась всем?!
— Я же не говорю, что это правильно, — Игорь вскинул руки. — Просто... понимаешь, я рос в такой семье, где мама всегда была «главной». И для меня это норма, а для тебя — нет.
Я почувствовала, как в груди всё обжигает. Хотелось одновременно разрыдаться и накричать. Но в итоге сказала мягко:
— Игорь, я люблю тебя, но так жить не могу...
На его лице отразилась боль. Он хотел было сказать что-то, но в коридоре раздался голос Лидии Петровны:
— Игорёк! Иди-ка сюда, надо шкаф перетащить!
Он на миг сжал мою ладонь, глядя в глаза, и исчез за дверью. А я стояла с ощущением, что холодный сквозняк пробирается под кожу и пронизывает меня насквозь.
Но я ещё не знала, что свёкор в этот же вечер сделает заявление, которое окончательно перевернёт расстановку сил... Читать далее...