Вчера было слишком болезненно, и я до сих пор не могу прийти в себя. Под утро в доме воцарилась странная тишина, будто все рассыпались по углам и боятся шелохнуться. А может, это затишье перед новой бурей?
Я сижу на кухне, машинально кручу в руках чашку кофе – горечь закипает в ней вместе с моими тревожными мыслями. Из зала слышится шарканье тапочек – это свекровь медленно идёт мимо, бросает на меня короткий взгляд и цокает языком.
– Ольга Васильевна… – я делаю попытку поговорить, хоть разговор вчера явно не сложился. – Давайте успокоимся. Может, мы найдём способ... всё обсудить?
Она поджимает губы, и у неё в голосе проступает что-то похожее на холодную презрительную усмешку:
– Обсудить? Да мы уже обсудили всё, девочка. Ты и твоя дочь – гости в моём доме. Прописка? Ну-ну... Но не надейся, что ты станешь тут хозяйничать!
Она гримасничает и направляется в сторону комнаты. На стене, рядом со старыми фотографиями, висят картины неизвестного художника – кособокие берёзки на фоне тёмно-синих озёр. Когда-то я думала, что в этих картинах какая-то лирика, а теперь вижу в них лишь тревожную диспропорцию, как будто всё в этом доме поплыло и исказилось. Игорь не вмешивается, он сторонится любого разговора. Словно боится сделать выбор между мной и своей матерью.
Шаги матери мужа стихли за дверью. Я поднимаюсь и чувствую, как мне не хватает воздуха. Надо сделать вдох. Глубокий. Снова. И найти хоть какую-то опору. Но, честно говоря, я всё ещё растеряна.
Я хватаю телефон, чтобы позвонить подруге. И вдруг слышу за спиной голос моей дочери:
– Мам, у бабушки глаза были злые... она нас больше не любит?
Я замираю, крепко обнимаю Веронику. Её детская ладошка такая тёплая, но сквозь неё проскальзывает моя собственная тревога. И я пока не знаю, чем ответить.
Но за дверью уже звучат рыдания. Это Ольга Васильевна. И я не понимаю – то ли она плачет от злости, то ли от обиды… Впрочем, не успеваю я сделать и шага, как за порогом послышались тяжёлые мужские шаги.
В гостиной появляется Семён, двоюродный брат Игоря. Он никогда не был особенно частым гостем, но тут является без приглашения. На нём рваные джинсы, футболка с надписью «Be Real» и старая «косуха». Словно он прибыл из девяностых, хотя выглядит лет на тридцать пять, не больше. Его голос громкий, хрипловатый:
– Ну, здравствуйте, дорогие! – глаза прищурены, тон издевательский. – Чо, говорите, скандалы у вас здесь, да?
Он кивает мне, глазами показывает на дверной проём, где, видимо, прячется свекровь:
– Чувствую, вы обе на взводе! Аж искры летят. Это ж дом или пороховая бочка, а? У меня, если честно, не было времени на ваши дрязги, но тут Ольга Васильевна звонит – плачет в трубку, мол, «Катя не уважает меня! Дочь тут прописала, а меня выгнать хочет!»
– Да никто её не выгоняет, Семён, – оправдываюсь я. – Это она нас выгоняет, представляешь?
Он крякает, снимает куртку и шлёпается на стул, заложив ногу на ногу:
– Слушай, мне фиолетово, кто тут кого гонит. Но я скажу по-честному: у нас, в деревне, всегда хозяйка – старшая женщина. Понимаешь, она кормилица рода, символ. А молодым надо голову склонять…
Эти слова бьют по мне, как молотком. Нет, конечно, кое-где могут быть свои традиции, но мы-то живём в квартире в центре города! Какая деревня, какие поклонения?
Я вскипаю, но стараюсь говорить спокойнее:
– Семён, простите, но здесь всё несколько иначе. Квартиру получил покойный отец Игоря ещё при советской власти, а теперь она юридически разделена: у свекрови доля, у Игоря доля и у моей дочери доля. То есть Вероника по документам имеет право на эту комнату. Мы не против, чтобы Ольга Васильевна жила, но почему нам никто не даёт спокойно существовать?
Семён усмехается. Кажется, он пришёл вовсе не помогать, а наслаждаться чужой драмой:
– Ну, ладно, ладно… Мне сам факт ссор противен. Но, Кать, совет тебе: делай, как говорят старшие, и будет всё тип-топ. А нет – значит, получите большую войну.
Я хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. И вдруг у меня странное предчувствие: Семён неспроста появился. Будто он тоже претендует на что-то.
Но я замолкаю, потому что у меня звонит телефон. Кто бы это мог быть? Игорь? Или кто-то ещё с очередной «новостью»? А может, это адвокат? Ведь я уже неделю как не могу решить, стоит ли обращаться к юристу… Читать далее...