На следующий день я собираюсь втайне от всех встретиться с адвокатом. Веронику оставляю у соседки, старушки Нины Петровны, которая обожает мою дочку и угощает её плюшками. Проходя по двору, я замечаю Семёна – он сидит в машине, что-то напевает, постукивает по рулю. Наверняка следит за мной, чтобы докладывать свекрови.
Я стараюсь не обращать внимания и ухожу быстрым шагом. В офисе адвоката меня встречает женщина по имени Анастасия, лет сорока, с приветливой улыбкой и внимательным взглядом:
– Рассказывайте, что у вас. Будем решать.
Я коротко описываю ситуацию. Она слушает, кивает, задумчиво листает бумаги.
– По закону, – говорит она, – ваша дочь действительно имеет право на комнату. Свекровь не может вас просто так выгнать. Но часто подобные дела заканчиваются затяжной тяжбой. Могу составить иск, если понадобится.
От этой перспективы у меня немеют губы: Суд? Годы разбирательств? Сплошная нервотрёпка. Но, похоже, иного пути нет.
– Хорошо, – выдыхаю я, – составьте. Я подпишу.
Когда я возвращаюсь домой, нахожу дверь нараспашку. В прихожей – чемоданы. Мои вещи валяются в прихожей, как после землетрясения.
– Не поняла… – мой голос срывается. – Что это значит?
Ольга Васильевна ввалится в коридор, взгляд у неё красный от слёз или от гнева:
– Больше не могу терпеть! Выбирай: или забираешь свои шмотки и уходишь, или… смотри сама. Я всё равно тут хозяйка!
У меня комок в горле, вертится фраза, которую я слышала тысячу раз: «Уходи, уходи…» Но теперь я замечаю: Игорь стоит за спиной матери и смотрит на меня пустым взглядом. Неужели он не собирается меня защищать?
– Игорь? – шёпотом говорю я. – Ты что... тоже так решил?
Он мнётся, переходит с ноги на ногу, словно пятилетний мальчик, которого застали за шалостью:
– Пойми… Мне надоело. Я… я устал. Мы с мамой решили, что лучше тебе пожить отдельно. А твоя дочь, – он запинается, – она ведь ещё маленькая, она не понимает…
– Ну, да, давай, забирай и ребёнка, – произносит свекровь, кривя рот. – А сами пропадите где-нибудь. Без этого спектакля.
Гнев, боль и оскорблённое достоинство переполняют меня – всё смешалось. Я хватаю сумку, кое-что из одежды, беру Веронику за руку и вылетаю на лестничную площадку.
– Мама, а мы куда? – спрашивает Вероника, засыпая меня на бегу вопросами.
– Пока… к Нине Петровне, – шепчу я. – А там посмотрим.
Лифт спускается мучительно долго. Я стискиваю кулачок Вероники и пытаюсь сдержать слёзы. Всё, что осталось позади, рушится: доверие к мужу, память о добром отношении свекрови, какая-никакая надежда на мир.
Но внутри меня пульсирует крохотная искра решимости. Если они считают меня чужой, то… посмотрим, кого закон признает хозяином. Наша борьба только началась. Читать далее...