Двое молодых людей пьют виски из фляжки в Мэриленде в 1930-х годах, в эпоху сухого закона. В то время употребление алкоголя могло привести к смертельным последствиям: чтобы пресечь незаконное потребление, правительство США травило промышленный спирт, что в конечном итоге привело к гибели десятков тысяч американцев.
Политика с неравными затратами
Но не все считали правительство виновником. Уэйн Уилер, главный лоббист Антисалунной лиги, утверждал, что вина лежит не на законе, а на самих пьющих.
«Человек, который пьёт этот технический спирт, совершает преднамеренное самоубийство, — заявил Уилер в 1926 году. — Сам факт того, что люди готовы рискнуть своей жизнью ради выпивки, показывает, насколько глубоко укоренилась эта привычка. Искоренить такую вредную привычку стоит многих жизней».
Это заявление возмутило некоторых законодателей. Сенатор от штата Нью-Джерси Эдвард Ирвинг Эдвардс назвал его «легализованным убийством» и заявил, что правительство «причастно к преступлению».
Однако, по словам Либхольда, в то время как правительство денатурировало алкоголь, чтобы предотвратить его употребление, именно преступники делали его доступным — часто в опасно загрязнённых условиях.
Так было ли это убийством? Может быть, и нет. Но позиция правительства заключалась в том, что если вы хотите пить, то будете страдать от последствий, которые ощущались не всеми одинаково. Более состоятельные американцы могли получать одобренный правительством медицинский виски или потягивать коктейли за границей во время алкогольных круизов. У представителей рабочего класса и цветных людей не было таких возможностей, и зачастую именно они пили то, что было доступно, — и умирали от этого.
Одной из популярных алкогольных альтернатив был «Имбирный Джейк» — патентованное лекарство, содержащее до 80 процентов спирта. Однако, чтобы удовлетворить спрос и избежать обнаружения, производитель добавил TOCP. Этот медленно действующий яд поражает нервную систему, вызывая паралич или характерную хромоту, известную как «Хромота Джейка». Хотя точное число неизвестно, 35 000 американцев присоединились к «Объединённой ассоциации жертв имбирного паралича», и, по разным оценкам, число пострадавших составляет от 50 000 до 100 000 человек.
Блюзмен Ишман Брейси увековечил это состояние в своей песне «Jake Liquor Blues», спев: «Это самая ужасная болезнь, о которой я когда-либо слышал с тех пор, как родился. Ты теряешь чувствительность в передней части тела, ты не можешь заниматься любовью».
Война за налоги, а не просто за умеренность
Несмотря на то, что Сухой закон преподносился как моральный крестовый поход, он также был политическим. За семь лет до его введения 16-я поправка ввела федеральный подоходный налог, заменив государственные доходы, которые раньше поступали от продажи алкоголя. Денатурация алкоголя делала его непригодным для употребления и, следовательно, не подлежащим налогообложению.
«Через какое-то время они поняли, что убивают людей, но не остановились, — говорит Дебора Блюм, лауреат Пулитцеровской премии, научный журналист и эксперт по истории ядов в Америке. — Я не думаю, что они намеренно пытались убивать людей, но они это делали, так что я считаю, что это сопутствующий ущерб, как и в любой войне».
Наследие, которое все еще сохраняется
О чём же это нам говорит? Профессор истории из Гарварда Лиза Макгирр в своей книге «Война с алкоголем» утверждает, что на самом деле это был расцвет пенитенциарной системы. В это время появились прослушка телефонных разговоров, массовые тюремные заключения и федеральная полиция — инструменты, которые позже расширились во время «Войны с наркотиками» и после неё.
«Именно люди платят, когда правительства надевают на себя мантию морального авторитета и возвышенности, которая оправдывает всё, что я делаю, потому что я делаю это ради вашего блага, — говорит Блюм. — И я решаю, что для вас благо»