Никусеньке сегодня 2 года.
Взрослая, солидная кошь, уже заматеревшая и отрастившая щёки по самые колени. Если её не знать, то можно и правда подумать, что перед тобой воспетая Некрасовым Русская Кошка, которая на ходу остановит наряд ДПС и бестрепетно войдёт в кабинет ветеринара.
Но это только со спины и недолго.
Удерживать рвущуюся наружу придурковатость Никусе очень сложно. Её хватает максимум на пару фото, а потом солидность сползает с морды, как весенняя грязь. И несётся она по хате, распевая репертуар Кати Огонёк - Муся научила. Моня брезгливо морщится, Фусю тошнит под кроватью.
- Ск-кажите ей к-кто-ниббудь, что п-петь - это н-не её...
Ника даже не обижается - не хотите слушать моё пение, и хрен с вами. Буду рисовать. На зеркале. Вон, Моня рассказывала про какую-то Мать русского авангарда или как там её...
- Уберите вашу Фриду Какало от моего зеркала!!! - орёт Сучность.
- Пусть порисует, - отзывается Моня, - у неё сегодня день рождения. А мать потом вымоет.
- Ваша мать вымоет... Через пять лет, когда трудно станет себя разглядывать. И вообще, ей уже два года - для кошек это полное совершеннолетие, а она каляки рисует.
- Мы пытались, - Моня предельно честна, - но против генетики не попрешь. А судя по поведению, у неё в генах бобры, медведи, крокодилы, Иосиф Кобзон и небольшой ансамбль чечеточников... Сложно всё с ней.
А Ника в это время, прикусив розовый язык, рисует на зеркале всем, что нашла в горшке:
- Это я!
- Это говнявый квадратик.
- А это ты, тетя Сучность. Тут я плюнула и бетонитовой крошкой присыпала, чтобы показать твою потусторонность. Вот тетя Моня, она самая главная. А тут тетя Муся с рыженькой шерстью. И вот эта колбаса длинная - это мамины руки, которые нас всех обнимают. Наверху летит тетя Шуня, смотрит на нас и радуется.
- А я г-где? - Фуся тщетно рассматривает рисунок. - Т-ты м-меня не н-нарисоввала?
- Как не нарисовала? Вот же ты, - Ника тычет лапой в пустое место, - под кроватью прячешься.
- Л-лучше б-бы ты п-пела...