Эти слова Виктор произнёс за ужином, как будто между делом — с той же лёгкостью, с какой можно сказать: «Добавь хлеба» или «Завтра похолодает». А я в тот момент застыла с ложкой супа, не доведя её до рта.
— Прости, что? Повтори, пожалуйста, — я надеялась, что ослышалась.
Виктор смотрел прямо, уверенно.
— Рита, мы вместе уже два десятилетия. И всё это время я молчал, наблюдая, как ты тянешь на себе этого взрослого бездельника. Пора остановиться.
Речь шла о моём сыне Серге, ребёнке от первого брака. Да, он не был лентяем — работал инженером, снимал жильё, воспитывал дочку. Иногда я помогала ему материально, особенно после развода. Его бывшая жена буквально выбивала из него алименты. Но разве матери не для того, чтобы быть рядом и поддерживать?
— Вить, ты ведь знаешь, у него сейчас трудности. Ипотека, выплаты, ребёнок болеет…
— А у нас? — Виктор отодвинул тарелку. — Мы третий год копим на ремонт. Каждый месяц стараемся откладывать, а ты снова всё отдаёшь Серёже.
Я промолчала. В прошлом месяце почти все наши накопления ушли на корсет и лечение Алёнки — у внучки нашли проблемы со спиной.
— Хочешь знать, что я узнал? — Виктор поднял телефон. — Твой сын берёт деньги не только у тебя. Его недавно видели в автосалоне, выбирал себе новую машину. И это в то время, когда, по его словам, не хватает на здоровье ребёнка!
— Ты следишь за ним? — во мне закипела злость.
— Нет. Просто город маленький. Люди болтают. А ещё, — Виктор усмехнулся, — его отец недавно купил квартиру в Москве. А ведь ты всё ещё веришь, что тот платил по-честному. Он же всегда числился безработным.
Сергей-старший... Я давно старалась о нём не вспоминать. Он бросил нас, когда сыну было пять, и потом помогал с перерывами. Всё тянула сама, пока в моей жизни не появился Виктор.
— Я устал, Рит. Мы годами отказываем себе в элементарном. Ни ремонта, ни поездок, ни второго авто. А всё потому, что твой взрослый сын до сих пор живёт, будто у него безлимитная поддержка.
— Он ведь потом вернёт… — сама услышала, как слабо это прозвучало.
— Когда? Он хоть раз вернул? Загляни в свои записи. Ты же всегда всё фиксируешь. Сколько там уже?
Виктор был прав — в блокноте я точно вела учёт. Обучение, свадьба, квартира — сумма перевалила за миллион.
— У тебя месяц, — он встал. — Или ты прекращаешь его финансировать, или я ухожу. Это серьёзно.
Он ушёл в спальню, а я так и осталась сидеть, глядя на остывший суп. На холодильнике — фото: Сергей и Алёнка в парке. Он держит её за руку, улыбается…
Телефон завибрировал. СМС от сына:
«Мам, тут одно дело. Одолжишь 50 тысяч? Машину хочу взять, не хватает на первый взнос...»
Я перечитала сообщение несколько раз. Значит, Виктор был прав. Пока я переживала за здоровье внучки, Сергей приценивался к автомобилю.
— Серёж, нам нужно поговорить, — набрала номер, пальцы дрожали.
— Мам, не сейчас. Я в салоне, подписываю документы. Просто переведи, ладно?
Что-то внутри сломалось. Сколько лет я была для него просто банком?
— Нет, Серёжа. Я больше не дам ни копейки.
— В смысле? Мам, я уже всё оформил!
— А как же здоровье Алёнки?
— Да нормально всё! Это врачи панику нагоняют.
Пауза. Я слышала только своё дыхание и чей-то голос на заднем фоне.
— Хорошо, — я вздохнула. — Я продам свою машину. Отдам тебе деньги. В последний раз. А потом...
— Зачем твою машину? У Виктора же есть накопления. Пусть он даст!
— Что ты сказал?
— Ну, я знаю, он каждый месяц переводит деньги. Своей дочери помогает. А мне нельзя?
Я замерла. У Виктора есть дочь?
Весь вечер я прокручивала в голове двадцать лет нашей жизни. Почему он никогда не упоминал? Почему молчал?
— Рита, ты чего не спишь? — он вошёл на кухню.
— Расскажи мне о дочери.
Он остановился, потом сел.
— Кто тебе сказал?
— Это не важно. Я хочу услышать от тебя.
И он рассказал. Настя. Двадцать пять. Живёт в другом городе. Он всегда помогал — платил, когда было нужно, и поддерживал её. Но деньги переводил не ей, а в фонд, где она волонтёрит.
— Почему ты молчал?
— Сначала боялся, что ты не поймёшь. Потом момент всё откладывал… Прости.
Утром я поехала к Сергею. Его съёмная квартира была просторной, с дорогим ремонтом. В прихожей — коробки с техникой, на крючке — фирменная куртка.
— Мам, зачем приехала без звонка?
— Принесла кое-что, — достала блокнот. — Здесь все суммы, которые я тебе дала. За десять лет — миллион триста.
— Ну и что?
— А то, что больше я не дам. Никогда.
Он усмехнулся:
— Обойдусь. Папа поможет.
— Тот, который едва алименты платил?
— Ты просто не умеешь отпускать прошлое.
Я смотрела на сына и не узнавала его. Куда делся тот добрый мальчик с разбитой копилкой?
Вечером я снова сварила борщ — тот самый. Виктор пришёл, сел к столу.
— Витя…
— Да?
— Я всё решила. Денег больше не будет.
— Правда?
— Да. И ещё... я хочу познакомиться с Настей. Может, пригласим её в гости?
Он улыбнулся и сжал мою руку. А я подумала: дети бывают разные. Одни — только берут. Другие — отдают, даже не прося взамен. И наш выбор — не между кошельком и сыном. А между любовью, которая прощает, и манипуляцией, которая требует. Я выбрала любовь.
А сын… пусть учится жить сам. Как говорила бабушка: «Хочешь помочь ребёнку — дай ему шанс вырасти».