Меня зовут Вадим. Мне сорок один. Работаю на стройке — бетон заливаю, стены кладу, если надо — плитку, если приспичит — сантехнику. Универсал, так сказать. Не потому что гений — просто жизнь такая: если руки есть, работать умеешь, то и не пропадёшь.
Просыпаюсь обычно в шесть утра. Светка ещё дрыхнет, храпит себе под пледом, как кошка после молока. Я ей завтрак готовлю, между прочим. Не каждый день, но стараюсь. Омлетик, колбаску обжарю, чай с лимоном — чтобы приятно было.
Она выходит вся такая — в халатике, волосы растрёпаны, глаза недовольные.
— Чего у тебя опять майка в цементе? — бурчит.
— Потому что я не в салоне красоты работаю, Свет. Я на стройке.
— Мог бы поаккуратней. Мне стыдно, когда соседи тебя видят.
Вот и спасибо, подумал бы кто. Не "утром пахнет вкусно", не "спасибо, родной", а опять ей всё не так.
На стройке у нас весело. Пашка, Санька, таджики с бригадой, один грузин — всем управляем, смеёмся, кто-то пиво обсуждает, кто-то футбол, кто-то, извиняюсь, баб.
Пашка мне как брат. Мы с ним лет десять уже плечом к плечу — вместе бригадира выбивали, вместе зимой крышу меняли, чуть не навернулись.
Вот стоим мы с ним, курим за забором, греемся. И вдруг он мне так, не глядя:
— Слушай, Вадим, не обижайся, ладно? Я тебе как друг говорю…
Я напрягся. Обычно так говорят перед какой-нибудь гадостью.
— Чего случилось?
— Я на сайт тут один заходил… Ну, типа для взрослых, знакомства, всё такое… И там… Ну, там Светка твоя.
— Чё?!
— Я не специально! Просто… фотка знакомая, ну и имя. Я сначала не поверил, а потом — анкета, описание, и там написано: “Ищу достойного мужчину. Хватит жить в бедности”.
Я аж затрясся.
— Покажи.
Он достаёт телефон, тыкает в экран — и я вижу её. Мою. В нашем зале, на фоне штор, которые сам вешал. В платье, что я покупал в кредит. Улыбается.
Я отступил на шаг. Будто по башке кирпичом дали.
— Ты уверен?
— Да, Вадь. Фотки, подписи, стиль… Это она.
Домой пришёл как в тумане. Светка, как ни в чём не бывало, сидит, маску себе на лицо размазывает. Сериальчик про богатых. Ногти ярко-красные, телефон рядом.
Я молчу, сажусь на кухне. Руки дрожат. Думаю: а вдруг Пашка ошибся? Вдруг фотки кто-то спёр? Но внутри всё уже холодное.
Ночью дождался, когда она заснёт. Тихонько беру телефон. Разблокировался — палец её сработал. Захожу. Приложение — “Знакомься рядом”, сраное сердце на иконке.
Открываю.
Сотни сообщений.
“Привет, красотка.”
“Ты горячая.”
“Ты замужем?”
“Готов приехать в выходные, сниму номер, будет шикарно.”
А она им отвечает. Флиртует, смеётся, пишет про “жизнь с работягой, который даже на море не может вывезти”.
Я закрыл глаза. Потом открыл. Пошёл, включил свет в спальне.
— Света!
Она подскочила.
— Чего орёшь, Вадим, ты больной?!
— Это что? — швырнул ей телефон. — Это кто? Это всё что, игра такая, да?!
Она смотрит — и лицо у неё меняется.
— Ты лазаешь в моем телефоне?! Да ты офигел?!
— Отвечай, ты серьёзно мужиков ищешь?! За бабки? За машины?
— А что мне с тобой делать?! Ты сам подумай, Вадим! Ты хоть раз меня отвёз куда-то? Мы в отпуск последний раз когда ездили? Я молодая, красивая, хочу жить! А не умирать в панельке с мужиком, у которого максимум — шаверма за углом!
— Так иди! — заорал я. — Иди к своим богачам! Дверь вот она!
— Вот и уйду! Думаешь, меня держит что-то? Да таких как ты — половина России!
Она ушла. Посреди ночи. Дверь хлопнула — и всё.
Я сидел на кухне. Потом выпил. Потом просто сидел. Час. Два. До утра.
И только одна мысль стучала в голове: “Ты мужик или тряпка?”
С утра было тихо. Ни утюга, ни шлёпанцев по ламинату, ни её духарей, от которых обычно аж глаза щиплет. Только тишина. Такая, что даже холодильник гудит — слышно, как сердце.
Я проснулся и сразу вспомнил. Сел на кровати, как зомби, почесал затылок. На столе её чашка — "лучшей жене", блин. В шкафу — пусто. Только моё барахло.
Пошёл на работу. Там все молчат. Пашка косится. А я сам не свой. Плитку кладу — криво, ломаю. Мастер орёт:
— Вадик, ты чё, с бодуна?
— Да я…
— Да хрен с ним. Работай давай.
Смену дотянул — будто день в болоте. Пришёл домой — пусто. Молча выпил. Потом второй. Потом просто сел на балконе, курил и смотрел на девятиэтажки. Они как памятники чужой жизни — у всех свои драмы, а у тебя своя.
На следующий день подал на развод. В ЗАГСе тётка глаза поднимает:
— Причина?
— Измена.
— А-а… — только и сказала. Видать, не первый раз.
Месяц прошёл как в тумане. Работал, молчал, ел полуфабрикаты. Пашка вытащил как-то в бар — посидели, поорали караоке, я нажрался и уснул на скамейке возле дома. Смешно? Может. А мне — не очень.
Но однажды, возвращаясь с работы, зашёл в супермаркет. Хлеба хотел взять, да воды. И тут она — за кассой. Такая простая, в форме, волосы в пучок, щёки розовые, глаза ясные. Улыбается всем — не фальшиво, а по-настоящему.
Я положил батон и минералку на ленту.
— Пакет нужен?
— Да не, я с рюкзаком.
— У нас акция, кстати, — говорит. — Если три йогурта берёте, четвёртый в подарок.
— Да мне один некуда девать, я ж один живу.
Она как-то странно посмотрела — сочувствующе, но не жалко.
— А это можно поправить, — говорит тихо, с усмешкой.
Я завис.
— Это вы… это вы сейчас серьёзно?
— Ну вы, может, не против, — пожала плечами. — Видно же, что вы человек хороший. Просто уставший.
Звали её Лена. Простая продавщица. Разведена, без детей. Говорит, с мужем жила три года, тот бухал и бил, она сбежала. Тоже думала, что не доверится больше никому. А тут вот — я с рюкзаком и печальными глазами.
Мы начали общаться. Сначала заходил просто поболтать, потом кофе вместе пили, потом в кино сходили. Она смеётся — легко, не наигранно. Не выпендривается, не просит шубу, не требует айфон.
Как-то сижу у неё дома. У неё маленькая, но уютная квартирка. Всё по-человечески: занавески, запах пирога, чайник весело шипит.
— Тебе со мной не скучно? — спрашиваю.
— А тебе со мной?
— Не то слово. Я… я жить заново начал, Лен.
Она молча прижалась ко мне.
А Светка? Ну, она сначала молчала. Потом позвонила.
— Ты чё так быстро на развод подал?! Мы могли бы всё обсудить!
— Ага. Обсуждать твои анкеты на сайтах?
— Это была ошибка! Я просто хотела внимания! Ты никогда не слушал меня!
— Я тебя кормил, одевал и любил. А ты продала это за "отель на море" и пару комплиментов от лысых мужиков из Челябинска.
— Я вернусь. Мне негде жить. Мама меня терпеть не может, ты же знаешь…
— Ну вот и живите вдвоём. Ты — с мечтами о миллионерах, она — с сериалами.
— Ты изменился, Вадим. Ты стал злой.
— Я стал взрослый, Свет. Поздно поняла.
Так и живём. Я — с Леной. Она делает лучший борщ в мире, гладит мои майки, целует в висок, когда ухожу на работу. А бывшая моя до сих пор живёт у мамки. Иногда вижу её в магазине — с тележкой, губы надуты, взгляд испитый.
Проходит мимо. А я — мимо неё. И не жалею ни на секунду.