Николай проснулся ранним утром, когда за окном ещё не рассвело. Его любимая мирно спала у него на груди, нежно обняв его руку. В комнате было тепло, но как-то грустно.
Он лежал и молча смотрел на Полиночку, нежно поглаживая её шелковистые волосы. Ему совсем не хотелось вставать, и он мечтал провести весь день со своей милой.Однако, как это часто бывает, в его голове промелькнула мысль о том, сколько ещё дел предстоит сегодня сделать.
Полина тоже проснулась, открыла глаза и ласково прошептала: «Доброе утро, милый».
После завтрака Николай отправился оформлять документы на их новое жильё, а Полюша , прибравшись в доме, вышла на крыльцо.
Выйдя на порог своей хаты, она окинула взором окрестности и решила направиться к берегу реки, что текла за их участком. Проходя по некогда ухоженному огороду, сейчас он был полностью зарос высокой травой.
Добравшись до камышовых зарослей, и обнаружив у самой воды, перевёрнутую вверх дном лодку. Присев на неё, Поля предалась размышлениям о родном крае, о доме, оставшемся так далеко, о красоте лесной пущи, куда она часто ходила за грибами и ягодами .
Внезапно она вспомнила о любимом и задумалась, как там у него дела.
Николай, шедший в это время в сторону сельсовета, внезапно остановился, заметив в переулке телегу, стоявшую у ворот избы, которая была доверху нагружена телами. Два молодых человека с помощью специальных крючьев выносили тело женщины.
Это зрелище вызвало у Николая чувство тошноты и отвращения, и он поспешил перейти на другую сторону улицы, стараясь не оглядыватся назад. Вчера, когда он искал свободную хату, ему уже доводилось видеть трупы, но тогда он так не реагировал, как сейчас. В здании конторы, куда зашёл Николай, он встретил людей, тоже переселенцев похожих на них. Две молодые пары стояли у двери и о чём-то оживлённо беседовали. Познакомившись, поговорили, и Николай направился к начальству. Оказалось сельский Совет был распущенные в прошлом году, а его председатель арестовали и расстреляли и власть в станице перешла к коменданту. Так как станица не выполняли планы сдачи продовольствия. Оказалось, что в 1932 году осенью в список «наказанных станиц», попавших под ограничения, была включена станица Новодеревянковская. Этот список составлялся на основе результатов хлебосдачи, и в него попадали те станицы, которые не смогли выполнить план по сдаче хлеба.
В «наказанных» станицах все торговые точки закрывались, и любая торговля была запрещена. Все запасы продовольствия, включая то, что хранилось в частных хозяйствах, конфисковывались и вывозились за пределы края.
Николай распахнул дверь комнаты и переступил порог. За столом восседал комендант. На столе перед ним покоились два нагана.
Николай представился, назвав свою фамилию и сообщив номер дома, в котором они с супругой остановились. Когда военком, скрупулёзно зафиксировав данные в документах, поднял глаза на Николая, он произнёс:
— Пока поработаешь сборщиком трупов на катафалке. Будешь регулярно объезжать дворы, собирать умерших и хоронить их.
Николай был ошеломлён и едва смог вымолвить:
— Я не смогу, дайте мне любую другую работу, только не эту.
— Саботаж, — крякнул комедант, — если бы ты не был красноармейцем, я бы тебя прямо здесь расстрелял.
— Ладно, завтра в школу пойдём. Там собрали учебники и книги хохлятские. Нужно их сжечь.
— Хорошо, — вымолвил Николай.
Он больше не говорил ничего, потому что уже имел неприятный опыт общения с представителями власти, которые однажды забрали его отца.
Он помнил как ночь, когда он жил ещё дома за отцом приехали двое мужчин на чёрной машине. Они сказали только одно слово: «Собирайся». Никто ничего не объяснял. Миколка хотел что-то сказать, но мать прошептала: «Молчи, сынок», — и прижала его к себе. А отец всё время повторял: «Дети, это какая-то ошибка. Не волнуйтесь, я скоро вернусь…»
Дома начали проводить обыск. Искали, главным образом, письма из Польши. Но ни писем, ни других интересующих их вещей не нашли. На следующий день маме и ему разрешили переброситься несколькими словами на расстоянии. Он попросил принести подушку, одеяло, кое-что из одежды, тёплые носки и сахар. На другой день мама всё принесла, но увидеть его не смогла. Принесённые вещи забрали. Вряд ли они ему достались…После этого у мамы не принимали передачи и сказали, что отец отправлен в ссылку на 5 лет без права переписки. Так он надолго исчез из жизни, а маму уволили с работы. Вскоре её, как жену «врага народа», тоже арестовали и отправили в ссылку на те же пять лет. Дети остались с бабушкой. .
В ту страшную ночь Николай в последний раз видел своего отца. У него тогда и в мыслях не было винить в этом кого-либо, тем более власть или Сталина. Почти все тогда в те времена любили и почитали товарища Сталина, можно сказать, боготворили. В голову даже не могла прийти мысль, что во всём виноват вождь страны .
Продолжение следует..