– Ну зачем ты снова с подарками лезешь?! – с досадой возразил Дмитрий в разговоре с матерью. – И не требуй от Ольги носить твою брошь! Она совершенно не в ее стиле.
– Но это же семейная реликвия, Митя. Было бы так уместно надеть на годовщину свадьбы, – растерянно ответила Ирина Викторовна.
– Мама, хватит командовать, кому как жить и что носить! – резко оборвал ее сын. – Ты слишком много суетишься не по делу.
Ирине Викторовне всегда казалось, что невестка ее слегка сторонится, держится на расстоянии. Но она искренне, хоть и на свой лад, старалась наладить с Ольгой контакт, пусть и считала эту партию не самой удачной для своего блестящего сына. Дарила подарки, причем не менее дорогие, чем родной дочери Марине. И вообще всячески пыталась привить молодой семье традиции, которые годами культивировались в ее собственном доме. Хотя сын Дмитрий давно подтрунивал над матерью из-за ее слепой приверженности всем этим правилам.
– Мам, ты – живой архаизм, как и все эти твои супницы, подставки под яйца и серебряные ложечки на первый зуб, – не раз говорил он. – Неужели нельзя быть чуточку современнее? Я все детство панически боялся что-то разбить или сделать не так, как положено.
– Послушай, если это прививать детям с малых лет, то ничего страшного и не произойдет, – отвечала Ирина Викторовна. – Вот взрослого человека потом переучивать куда сложнее.
– Но, мама, нам с Мариной это точно нигде не пригодилось. А я ужасно завидовал одноклассникам, которые ели обычный суп, наливая его поварешкой прямо из кастрюли.
– Зато вы знаете, какая вилка для рыбы, а какая для мяса, – с легкой улыбкой парировала Ирина Викторовна. – На дипломатическом приеме не растеряетесь.
– Ага, осталось только на него попасть, – усмехнулся Дмитрий. – Мам, ну серьезно. Ты словно застряла в прошлом веке. А ведь сама еще вполне молодая, эффектная женщина. Если бы снять твои вечные строгие, темные платья и добавить в гардероб джинсы и пару ярких пуловеров, будешь настоящей красоткой.
– Теперь вам еще и стиль мой не по нраву? – вздохнула Ирина Викторовна. – Да уж, стоило прожить пятьдесят шесть лет, чтобы услышать такое от родного сына.
Дмитрий сделал вид, что не заметил обиды в ее голосе. А вот Ольга как-то раз, возможно, просто из вежливости, сделала комплимент брошкам, которые в семье Ирины Викторовны коллекционировали и передавали по наследству из поколения в поколение. Свекровь тогда очень обрадовалась и к следующему празднику преподнесла невестке одну из старинных брошей из своей обширной коллекции. Ольга была искренне смущена и растеряна, пыталась отказаться.
– Ну что вы, Ирина Викторовна, я же знаю, как эти брошки для вас важны! Пусть уж лучше внукам потом достанутся. Или хотя бы вашей дочери Марине. Я ведь все-таки человек со стороны.
– Оленька, ну какая же ты посторонняя, ты давно уже член нашей семьи, – улыбнулась Ирина Викторовна, хотя в глубине души была с ней согласна. – Двоих внуков мне родила. И потом, украшения должны жить, их должны носить. Иначе какая от них радость? А мне одной всю эту коллекцию все равно не переносить.
– Даже не знаю… Это слишком ценный подарок, – продолжала мягко отнекиваться Ольга, живо припомнив, какую бурю негодования вызвал у свекрови разбитый ею в прошлом году елочный шарик, и опасаясь повторения.
А дело было так. Год назад свекровь позвала их с детьми, пятилетней Соней и трехлетним Пашей, к себе наряжать елку. Искусственные деревья Ирина Викторовна презирала, поэтому посреди гостиной на натертом до блеска паркете красовалась пышная натуральная ель, которую заранее привез Дмитрий.
Разумеется, дети тут же перепачкались в липкой смоле, но главная проблема была даже не в этом. Елочные украшения в семье Ирины Викторовны тоже были фамильными, передавались по наследству. Среди них были трогательный тряпичный ангел и дореволюционный ватный снеговик, яркая стеклянная кукуруза и посеребренный космический спутник времен оттепели. Сама Ольга, как практичная молодая мать, дома ставила искусственную елку, а шары покупала пластиковые, небьющиеся. Но свекровь твердо считала, что детей нужно с младых ногтей приучать к красоте и аккуратности.
– Вот смотрите, детки, это старинные стеклянные шары, – торжественно объясняла она внукам. – Они еще из моего детства.
– Бабушка, а динозавров ты видела, когда была маленькая? – звонко поинтересовалась Соня.
– Нет, Сонечка, динозавры были несколько раньше, – вздохнула Ирина Викторовна, бросив укоризненный взгляд на невестку. – Оленька, ты бы детям не только мультики ставила, но и книжки познавательные читала.
– Ирина Викторовна, да рановато им еще про меловой период! – крикнула со стремянки Ольга. – Мы пока больше по «Репке» специализируемся. Заканчивайте свой инструктаж, давайте уже наряжать!
– Дети, запомните: шарики очень хрупкие, с ними нужно обращаться осторожно! – громко наставляла Ирина Викторовна. – И если вдруг разобьете, ни в коем случае не хватайте осколки руками! Помните, наряжать елку – это большая ответственность. Это вам не простое развлечение.
Именно под эту тираду Ольга, стоявшая на стремянке, и уронила самый красивый, по ее мнению, шар – крупный, расписной, с какой-то особенной историей. У него просто истлела и оборвалась старая нитка. Шар со звоном разбился, разлетевшись на мелкие сверкающие осколки.
– Что ты наделала?! – взвыла Ирина Викторовна, будто раненый зверь. – Это был шар, которым еще мой папа в детстве елку наряжал! Это память!
– Послушайте, может, стоит такие бесценные реликвии просто хранить в коробке, а не вешать на елку? – не выдержав, спросила Ольга. – И тогда ни у кого не будет сердечного приступа из-за несчастного случая.
– Между прочим, разбила его ты, а не дети! – не унималась Ирина Викторовна. – Тебе совершенно ничего доверить нельзя! Придется теперь искать замену по антикварным лавкам. А вы можете идти домой, елку я теперь наряжу сама!
Ольга с детьми была фактически выдворена из дома. Больше на Новый год и Рождество их к свекрови не приглашали.
И вот теперь Ирина Викторовна вручала Ольге одну из своих драгоценных брошей. Неудивительно, что та сразу подумала, что непременно потеряет или сломает ее, и поспешила отказаться. Но свекровь была непреклонна. Пришлось взять эту злополучную брошь – как сказала Ирина Викторовна, из чистого золота, с натуральными камнями, старинной ручной работы.
– Береги ее, Оленька, – напутствовала свекровь. – Передашь потом дочке, Сонечке. Вот так и возникает преемственность поколений, связь времен.
– Ирина Викторовна, вы меня слишком балуете, – постаралась улыбнуться невестка. – Мне муж таких дорогих подарков не дарил. А вы так расщедрились.
– Ну, я не теряю надежды со временем привить тебе вкус и сделать из тебя человека нашего круга, – с покровительственной улыбкой ответила свекровь. – Женщину во многом определяет то, что она носит.
Разумеется, Ольга тут же убрала столь значимый и обязывающий подарок куда подальше. Брошь лежала в ее шкатулке на бархатной подушечке, сияя своим антикварным блеском. А рядом скромно ютились куда менее статусные Ольгины сережки и колечки. К ее повседневному стилю одежды – джинсам, футболкам, свитерам – брошь категорически не подходила, выглядела бы на водолазке нелепо и чужеродно, лишь подчеркивая несоответствие Ольги высоким стандартам семьи ее мужа.
А через пару месяцев Дмитрий потерял хорошо оплачиваемую работу. Пока искал новую по специальности, перебивался случайными заработками, брал смены в такси, когда удавалось. И однажды, совершенно измотанный усталостью, нервами и сбитым графиком, поставил набираться ванну и уснул в комнате. Очнулся он только тогда, когда в дверь начали отчаянно звонить и стучать взбешенные соседи снизу.
Все бы ничего, но они совсем недавно сделали дорогой ремонт, и теперь их интерьер был безвозвратно испорчен водой, протекшей на два этажа вниз.
– Вы мне за все заплатите! Можете рассчитывать не меньше чем на полмиллиона! – кричала хозяйка квартиры этажом ниже. – Там всю отделку нужно переделывать!
– Пожалуйста, давайте решим все миром, – умолял Дмитрий. – Пока будем судиться, все еще больше подорожает.
– Я только за! – поддержал хозяин второго залитого жилья. – У нас ущерб поменьше, но весь натяжной потолок под замену, плюс стены отсырели.
Вечером Ольга узнала эти новости и пришла в ужас. Их семейные накопления и так почти иссякли за время поисков Дмитрием работы. Денег на покрытие ущерба соседям просто не было. А те требовали компенсацию срочно. Муж был готов работать сутками напролет, но и этого бы не хватило для быстрой выплаты. Они решили выставить на продажу машину, а пока, как временную меру, Ольга предложила:
– Послушай, Митя, в такой ситуации нам любая копейка пригодится. Давай пока заложим в ломбард все мои украшения? И наши обручальные кольца тоже? Сколько-то выручим, хоть какая-то часть суммы будет, меньше придется занимать. А когда продадим машину, выкупим все обратно.
– Олька, ты у меня гений! – поцеловал жену в щеку Дмитрий. – Мне бы и в голову не пришло пожертвовать твоими драгоценностями.
– Ничего, зато мне пришло, – невесело улыбнулась его жена. – Завтра же отнесу все в ломбард.
На следующий день она со своей шкатулкой отправилась в скупку, которая располагалась рядом с ее работой, в помещении антикварного магазина. Увидев брошь свекрови, хозяин-антиквар сразу оживился и предложил за нее неожиданно высокую цену, но при условии, что Ольга согласится ее именно продать, а не заложить. Женщина долго колебалась, не хотела соглашаться, но Дмитрий писал сообщения, сколько денег еще не хватает. С продажей броши суммы как раз хватало, чтобы полностью расплатиться с пострадавшими соседями.
Ольга уступила настойчивому антиквару, но уговорила его подержать брошь у себя пару недель, не выставляя на продажу, втайне надеясь, что машину удастся продать быстро и брошь получится выкупить. Получив деньги, она поспешила домой. Конфликт с соседями был улажен мирным путем, но на этом проблемы не закончились. Приближалась десятая годовщина их с Дмитрием свадьбы, и свекровь напомнила сыну, что очень хочет увидеть Ольгу именно в той самой брошке.
Они с матерью снова поссорились по телефону, но на этом Ирина Викторовна не успокоилась. Она позвонила Ольге напрямую:
– Милая Оленька, ты носишь мою брошь? Очень рассчитываю увидеть ее на тебе на вашей годовщине. Это ведь так символично!
– Да мы и отмечать-то особо не собираемся, Ирина Викторовна, – стараясь говорить спокойно, ответила Ольга.
– Ну как же так, десять лет совместной жизни, юбилей! Обязательно надо отметить! – защебетала свекровь. – Кстати, я тут подумываю подарить тебе еще одну брошь из моей коллекции, в пару к первой. Составишь комплект.
Ольга залилась краской стыда от того, что приходится врать и изворачиваться, и мысленно порадовалась, что разговор происходит не по видеосвязи. Но Дмитрий категорически не хотел, чтобы мать знала о финансовых трудностях в их семье – он знал, что это неминуемо повлечет за собой долгие нравоучения. Просить у матери в долг он тоже не мог: Ирина Викторовна тут же бы заявила, что настоящий мужчина должен сам решать свои проблемы и обеспечивать семью. Любые подобные разговоры с ней обычно заканчивались трехчасовой лекцией о фамильной чести и мужской ответственности. Поэтому Ольга молчала ради мужа.
А Ирина Викторовна тем временем все сильнее злилась на невестку и сына за их скрытность и непослушание. Чтобы немного развеяться и снять стресс, она отправилась побродить по своему любимому антикварному магазину – и наткнулась на выставленную в витрине фамильную брошь своей семьи. Антиквар сначала юлил, говорил, что эта вещь не продается, просто выставлена для оценки, но спорить с Ириной Викторовной, своей давней и весьма состоятельной клиенткой, он не решился и во всем признался.
В день годовщины свадьбы свекровь позвонила Ольге и властным тоном напомнила, что вечером ждет их с Дмитрием у себя. Разумеется, про брошь тоже упомянула – ей не терпелось посмотреть, как невестка будет выкручиваться из этой ситуации. Ольга попыталась сослаться на плохую связь и быстро закончила разговор, но Дмитрий, уставший от конфликтов, решил, что проще поехать к матери, чем снова с ней ссориться. Вечером они отправились к ней в гости. Ольга шла туда как на Голгофу.
– Прекрасно выглядишь, дорогая, – с приторной улыбкой встретила их свекровь. – Надеюсь, брошь уже на тебе? Сегодня у нее появится пара!
– Да не нужны мне ваши подарки! – не выдержала Ольга, чувствуя, что больше не может притворяться. – Правда, оставьте их себе! Я все равно не умею и не хочу носить этот антиквариат!
– Правильно! Зачем носить, если можно отнести его в скупку! – мгновенно повысила тон Ирина Викторовна. – Так меня еще никто и никогда не унижал, Ольга! Что же, если брошка не пришлась тебе по вкусу, могла бы просто вернуть ее мне. А не относить тайком, за моей спиной, к антиквару!
– Как… как вы узнали? – пролепетала ошеломленная Ольга. – Он же обещал не выставлять ее две недели… Мы надеялись ее выкупить обратно…
– А зачем же вам понадобились деньги, позвольте спросить? – язвительно поинтересовалась Ирина Викторовна. – У вас есть какие-то тайные пагубные страсти, о которых я не знаю? Может быть, ты шопоголик или набрала кредитов на безделушки?
– Митя работу потерял, а потом еще и залил квартиры соседей! – выпалила красная как рак Ольга. – Мы вообще все украшения заложили, даже обручальные кольца, не только вашу брошь! Чтобы расплатиться с людьми и не доводить дело до суда! Машину выставили на продажу, но пока даже никто не звонит!
– Так почему же вы ко мне не пришли?! Почему сразу не сказали?! – искренне возмутилась Ирина Викторовна. И тут же добавила, возвращаясь к привычной манере: – Кстати, я почти уверена, что потоп устроила именно ты, по своей неаккуратности, а мой сын просто как благородный человек берет вину на себя.
– Вот поэтому и не пришли! – рявкнул Дмитрий, который до этого молчал. – Чтобы опять не выслушивать твои лекции о том, какие мы неумехи и растяпы! И кстати, в потопе действительно виноват я. Но тебе же это не интересно, правда? Все, мама, спасибо за "праздник"! Как только продадим машину, вернем тебе стоимость броши.
Он решительно взял жену за руку и потянул к выходу, громко хлопнув дверью. Ольга была ужасно расстроена: отношения со свекровью и так были далеки от идеальных, а теперь, казалось, разрушились окончательно. Но Дмитрий оказался не менее упрям, чем его мать, и запретил ей звонить Ирине Викторовне и извиняться.
Однако через пару дней вечером к ним неожиданно приехала сама Ирина Викторовна. Выглядела она совершенно непривычно: на ней были темно-синие джинсы, мягкий кашемировый пуловер пастельного оттенка, в ушах – самые простые серьги-гвоздики, а волосы, обычно стянутые в строгий пучок, были аккуратно подстрижены в элегантное каре и свободно лежали на плечах. Она без лишних слов прошла на кухню, где Дмитрий с Ольгой и детьми ужинали, и под их изумленные взгляды молча положила на стол толстую пачку денег.
– Я тут подумала и решила немного пересмотреть свои взгляды на жизнь, – слегка смущенно улыбнулась Ирина Викторовна. – Какой, в сущности, толк во всем этом антиквариате и строгих правилах, если из-за них я чувствую себя одинокой и несчастной, и порчу жизнь самым близким людям? В общем, вот, это мой вклад в ликвидацию последствий вашего потопа. А на оставшиеся деньги съездите куда-нибудь в отпуск, отдохните. Оленька совсем замотанная выглядит. Внуков на время отпуска я готова взять к себе.
– Бабушка, бабушка, смотри! А я в садике брошку сама сделала, из желудя и ягод рябины! – вдруг закричала Соня, выскочила из-за стола и побежала в свою комнату, откуда через мгновение вернулась с неуклюжим, но милым самодельным украшением.
Прежняя Ирина Викторовна наверняка поморщилась бы и прочитала лекцию о том, что такое настоящие украшения. Новая Ирина Викторовна с улыбкой взяла поделку и прицепила себе на пуловер, даже не поморщившись от кривоватой булавки. Ольга посмотрела на преображенную свекровь, потом на мужа, и на ее лице тоже появилась теплая улыбка. Кажется, их семейные отношения были не совсем безнадежны.