Глава 29
Было уже далеко за полночь, когда мама и бабушка, сияя от счастья, уехали в свой новый дом. Вадим, как истинный кавалер старой закалки, настоял на том, чтобы помочь им с вещами – тактично и без лишних слов. В это время мои университетские друзья быстро нашли общий язык с Ириной, и, смеясь и болтая, мы провели ещё добрый час, разбирая остатки веселья, убирая посуду и шары, словно не желая отпускать эту волшебную ночь. Даже в самых сказочных фантазиях я не могла представить себе столь душевного, почти волшебного вечера. Это была не просто вечеринка – это был праздник души, наполненный светом, смехом и любовью. Мы танцевали до головокружения, ели, разговаривали обо всём и ни о чём, радовались, будто это был наш последний день на земле. Без тени сомнения – это был лучший день рождения в моей жизни. И не потому, что было шумно и весело, а потому, что я чувствовала себя любимой и нужной.
В этой ночи было что-то особенное – магия, которой не объяснишь. Увидеть рядом маму, бабушку и Ирину, таких родных и важных для меня людей, обнять их, почувствовать тепло их рук – это был дар, который ничто не заменит. Мы с семьёй прошли через многое – нехватку денег, тревоги, усталость, бессонные ночи и скромные мечты. Но несмотря ни на что, мы всегда были вместе. Бог ни разу нас не оставил, словно незримый хранитель, Он вёл нас сквозь тьму, подавая руку в самый нужный момент. Главное, что у нас была друг у друга – поддержка, забота, непоколебимая вера в себя и близких. Именно это давало мне силы вставать и идти вперёд, даже когда всё валилось из рук. Мама и бабушка научили меня никогда не опускать руки, и я стараюсь быть достойной их уроков. Ирина – как удивительное продолжение этой женской линии: сильная, верная, чуткая. Когда она вошла в мою жизнь, то сразу же заняла в ней особое место. Несмотря на нашу разницу в характерах, она всегда относилась ко мне с теплом и уважением. В её дружбе не было фальши. Я горжусь, что могу называть её своей подругой.
Когда мама сообщила, что они с бабушкой теперь живут в том же городе, я испытала облегчение, смешанное с радостью. Мне всегда не хватало их, а возможность навещать их стала почти недосягаемой роскошью. У нас нет машины, а стоимость проезда порой была выше моих возможностей. Я действительно подумывала съехать от Вадима, как только смогу накопить достаточно, чтобы снимать угол. Я даже уже делала расчёты, выбирала районы, искала варианты. Но вот, когда этот план стал реальностью, вместо ожидаемой лёгкости я почувствовала тревогу. Внутри что-то протестовало, как будто сердце не соглашалось с тем, что казалось логичным. Почему же мне так тяжело представить себя в другом доме?
– Любуешься небом? – хрипловатый голос Вадима мягко выдернул меня из мыслей.
Ирина, уставшая после дороги и вечера, ушла в квартиру отдыхать, а я осталась одна на крыше. Я хотела подарить себе ещё пару мгновений этой тихой, звёздной ночи, наполненной ароматом воздуха и шелестом листьев. Я кивнула, слегка смутившись.
– Да... – прошептала я. – Сегодня небо какое-то особенно чёрное, и звёзды на нём сверкают ярче. Они будто ближе, почти касаются.
Я бросила взгляд в его сторону. Он стоял чуть в стороне, руки в карманах брюк, и смотрел не на небо, а на меня. Когда я закончила говорить, он улыбнулся.
– Что? – спросила я, нахмурившись. – Я сказала что-то глупое?
– Ничуть, – ответил он, быстро. – Просто я всё больше удивляюсь тебе, Мария. Ты умеешь видеть красоту там, где другие проходят мимо.
– Но я ведь ничего особенного не делаю, – пробормотала я, опуская глаза.
– В этом и есть твоё очарование. Ты не стараешься быть кем-то. Ты настоящая. Ты радуешься простым вещам, не гонишься за внешним блеском. Это… редкость.
Я смутилась. Его слова, простые, почти будничные, попали в самое сердце. По коже пробежал лёгкий озноб – вечер становился прохладнее. Я машинально обняла себя, согревая плечи. И в этот момент Вадим подошёл ко мне и молча накинул свой пиджак. Он был тёплым и пах его одеколоном.
– Не нужно, ты сам замёрзнешь, – я попыталась отказаться, но он мягко положил руки мне на плечи, удерживая ткань.
– Не волнуйся обо мне, Маша. Главное – чтобы ты не простудилась. Я в порядке.
– Спасибо, – прошептала я, крепче прижав полы пиджака к груди. Этот жест был трогательным. Таким... личным.
– Ты решила переехать к маме? – его голос стал вдруг серьёзным, и я почувствовала, как напряжение прокатилось по спине.
Этот вопрос был болезненно прямым. Я должна была ответить "да". Всё указывало на это. Логика кричала, что так правильно. Но в груди сжималось – будто я предаю что-то важное, едва уловимое, но настоящее.
– Да... – выдавила я, чувствуя, как эта ложь застревает в горле. Я солгала не ему, а себе.
Он замолчал на секунду, будто обдумывая мои слова, потом произнёс негромко:
– Тебе не обязательно уезжать, если ты этого не хочешь.
Я повернулась к нему, растерянно глядя. Он действительно хочет, чтобы я осталась? Зачем? Что он чувствует?
– Но... это будет правильно, – проговорила я, пытаясь звучать уверенно.
Вадим нахмурился, его взгляд стал пытливым.
– А кто решил, что правильно? Кто устанавливает эти правила?
– Ну... – я запнулась, подбирая слова. – Я живу у тебя только потому, что не могла позволить себе снимать жильё. Ты старше меня, у тебя своя жизнь, свои привычки, я будто захожу туда, где мне быть не положено...
– Мой возраст – это проблема для тебя? – спросил он, и в его голосе не было укора, только интерес.
– Нет... Просто... ты взрослый, у тебя своя квартира, свои потребности. Я не хочу быть обузой.
– Потребности? – переспросил он, и я поняла, что снова сказала глупость.
– Помнишь ту неловкую ситуацию с Кристиной? Я случайно оказалась свидетелем, и... не хочу, чтобы такое повторилось.
Даже сейчас мне было неприятно вспоминать тот момент. Она меня задела – своей дерзостью, своей самоуверенностью, своей насмешкой.
– Это не повторится, – голос Вадим стал твёрдым, даже жёстким. – Я ясно дал ей понять, что она больше не появится у меня. Она проявила неуважение к тебе – и этим закончила наши отношения.
В его голосе ещё теплился гнев, остатки боли – и что-то ещё. Что-то, что заставило моё сердце биться чаще.
Я всеми силами старалась быть рассудительной. Хотела доказать – и себе, и ему – что моё место не рядом с ним. Что чувства – это лишь химия, обман, проходящее помутнение. И всё же…
– Я всё равно уеду, – сказала я, ощущая, как боль туго сжимает грудную клетку, словно внутри затаилась пружина, готовая сорваться.
– Я не хочу, чтобы ты уезжала, Маша, – ответил он. И в этот момент время словно застыло.
Моё сердце забилось с такой силой, что я услышала собственный пульс в ушах. Мне не послышалось? Он правда это сказал?
– Почему?.. – прошептала я, не отрывая взгляда от его глаз. Они сегодня были особенно светлыми, как будто в них отражалось весеннее небо. И когда его рука легла на мою талию, дыхание перехватило.
– Потому что мне хорошо, когда ты рядом. Ты наполняешь мою жизнь смыслом, даришь то, чего я давно не знал – простое, человеческое счастье, – его голос стал мягким, почти шепчущим.
Мои мысли стали как пух на ветру – беспорядочные, лёгкие, сбивчивые.
– Но… а если к тебе придёт подруга? Или друг?.. – я судорожно пыталась найти хоть какое-то оправдание. Хоть что-то, что придаст логике власть над сердцем.
– Я думаю только о тебе, Мария. Только о тебе. – Я почувствовала, как замерло моё тело. Воздух стал вязким, каждое вдохновение – с усилием. – С той самой минуты, как увидел тебя на дне рождения Ирины… ты пленила меня. А с тех пор, как мы начали жить под одной крышей, я понял, что влюблён. По-настоящему. И мне нужно знать… чувствуешь ли ты то же самое?
Горло пересохло, губы стали как бумага. Ноги едва держали меня. Я сделала шаг назад, словно надеялась убежать от сказанного.
– Ты не можешь быть влюблён в меня! – воскликнула я, голос дрожал, как натянутая струна.
Сердце ликовало – ведь я мечтала услышать это. Но разум, рассудок – они кричали во всё горло: «Стой! Это ошибка!» Я не имела права влюбляться в отца своей лучшей подруги.
– Почему нет? – в его голосе проскользнула тень раздражения. – То, что я чувствую сейчас, я не испытывал ни к одной женщине за всю жизнь. Я просто хочу знать – ты чувствуешь то же?
Я не могла больше скрываться. Его глаза, полные надежды и уязвимости, разоружили меня.
– Да. Это взаимно, – призналась я, голос дрожал, почти сорвался. – Я уже давно… тайно влюблена в тебя.
Он подошёл ближе, и пальцы его легли на мою щеку – с такой осторожностью, как будто я могла исчезнуть от одного неловкого движения.
– Услышать это от тебя… так важно для меня, – он улыбнулся, и в этой улыбке было столько искренности, столько света, что на миг мне стало невыносимо сладко.
Но моё счастье было омрачено. Мысли запутались, тревога поднималась из глубин.
– Я не могу перестать думать о Ирине. Это… несправедливо по отношению к ней. Мы дружим почти всю жизнь. Как она воспримет это? Что подумает, если узнает, что я влюблена в её отца, и это взаимно? Ей может показаться, что я была рядом только ради тебя… Я не хочу предавать её доверие.
Я высказала всё. Без прикрас, с болью. Словно сбрасывала груз с плеч.
Вадим взял меня за руку – не решительно, а с той уверенностью, которой обладают только мужчины, прошедшие огонь и воду. Он повёл меня к небольшому дивану в углу комнаты, сел и, не дожидаясь разрешения, потянул меня к себе, усаживая на колени.
Я замерла, вся залилась краской. Щёки горели. Он лишь крепко обнял за талию, как будто хотел уберечь от всех тревог.
– Мне дорого, как ты заботишься о моей дочери. И знай – она тоже ценит тебя. Ещё до того, как я осознал свои чувства, она поняла, что что-то происходит. Именно она подтолкнула меня быть честным. Ирина – свободная, открытая душа. Если мы счастливы – она поймёт.
Я долго молчала.
– Возможно… возможно, ты прав, – прошептала я. – Но давай пойдём медленно? Я… я никогда не была в отношениях. Мне страшно. Страшно сделать что-то не так.
– Маша, – его голос стал очень серьёзным. – Это мне должно быть страшно. Ты – первая женщина, с которой я хочу начать всё с чистого листа. Я не хочу тебя потерять, не хочу, чтобы ты пожалела.
Он прижался ко мне, спрятав лицо в изгибе шеи, его дыхание щекотало кожу. Я сжала его в объятиях, ответив на этот жест всей душой.
– Я не откажусь от тебя, – прошептала я, касаясь его волос. – Ни за что.
Быть рядом с ним – было почти неприлично приятно. Как мед, который нельзя есть ложками – слишком сладко, почти запретно.
– Через два года мне сорок, тебе двадцать один… – тихо сказал он. – Может, однажды ты изменишь своё мнение.
Моё сердце болезненно сжалось. Не от разницы в возрасте, а от того, что он сам допускает возможность, будто я могу от него уйти.
– Я не передумаю. Никогда. Возраст для меня – не преграда. Я люблю тебя, Вадим.
– Это так сладко слышать, мой ангел… – прошептал он, целуя меня в шею и обнимая ещё крепче, как будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.
Я проснулась на следующее утро, всё ещё ощущая его запах на своей одежде. Он остался со мной, впитался в ткань, как память впитывается в сердце. Я улыбнулась. Прошлая ночь стала началом чего-то нового. Вадим не отходил от меня ни на шаг, постоянно обнимал, касался моей щеки губами. Я и представить не могла, что он может быть таким нежным. Мы провели полночи на крыше, глядя на звёзды – он держал меня за руку, не отпуская, будто боялся, что я улечу. А потом, в коридоре, поцеловал в лоб и пожелал спокойной ночи. Мы разошлись по комнатам, но сон не приходил. Я не могла забыть его слова. Ни один человек прежде не смотрел на меня так. И, наверное, никто больше не посмотрит.