В 1869 г. в Пензенских епархиальных ведомостях вышла статья, написанная священником мордовского села Сабаново (совр. Пензенская область) Пётром Григорьевичем Алгебровым (1839–1896), которая загадочно называлась «Саранская ворожея». В ней священник описывал свой личный опыт столкновения, с так называемыми, потусторонними знаниями, через своих прихожан.
В начале статьи П. Г. Алгебров выражает благодарность тем, кто начал издавать газету Епархиальные ведомости, ведь благодаря ведомостям «можно узнавать истину, спрашивать о ней, беседовать друг с другом, хотя бы между вами были стовёрстные расстояния». Наверно смысл этого предложения сложно до конца осознать современным людям, которые благодаря техническому прогрессу не испытывают проблем с общением с другими людьми на расстоянии. А тогда, в далеком 1869 г., когда и грамотных то было мало, пообщаться можно было лишь лично или письмами, отправляемыми наземной почтой, а про дороги и транспорт (преимущественно гужевой), я вообще молчу.
Далее П. Г. Алгебров пишет, что «цель настоящей статейки — узнать истину, которая необходима для меня в моей деятельности, как пастыря и учителя своих прихожан. Вопрошаемый предмет этот — Саранская ворожея. Не смейтесь... мне, не до шуток, необходимо нужно истинное сведение об ней из самого Саранска — местожительства этой новой Аэндорской волшебницы [персонаж Ветхого Завета]. Я был бы очень рад, чтобы Саранская пресловутая ворожея не имела той популярной славы, какая идёт о ней у нас. Я желал бы прочитать в Епархиальных ведомостях об ней такой отзыв, что она просто шарлатанка и больше ничего. Это мне очень пригодилось бы в принятом мною намерении — подорвать в своих прихожанах веру в подобных и вообще всякого рода ворожей. А теперь, не стыжусь сознаться, стал в тупик перед тем, что мне передавали с клятвою мои прихожане об этой Саранской ворожее — Матроне Васильевне, потому что по этим клятвенным рассказам, Саранская ворожея делает ничуть не меньше древней Аэндорской волшебницы. Мельком давно я слышал о Саранской ворожее, но как-то не обращал внимания. Но вот случай, с которого начались мои расспросы о ней».
Далее П. Г. Алгебров рассказывает о случаях столкновения с этой женщиной, которые происходили не лично, а через крестьян-прихожан, которые ему рассказывали об этом. Приведу пару случаев, описанных Петром Григорьевичем в статье:
"У нашего же крестьянина Павла тоже пропали деньги. Павел нимало не задумался и прямо в Саранск! Приходит оттуда и говорит: Антон! ты украл мои деньги? Антон побледнел, но не сознался. Павел к старикам; старики Антона на сход — давай деньги, иначе розгами. Антон не сознается. Принесли розог. К счастью Антона узнал об этом беспорядке Волостной старшина Сиряков, человек довольно дельный. Он разогнал глупых стариков со сходки, а Павла к допросу. Но Павел забожился всеми святыми, что Саранская ворожея показала ему в зеркале Антона, стало быть украл Антон. Дальнейших последствии с Антоном, разумеется, не было, но на него стали смотреть действительно как на вора. Чуть повздорит с кем наш Антон, ему сей час спицу: ты вор такой сякой. Антон, что весьма замечательно, проглотит эту укоризну молча и тотчас удаляется". (...)
А вот еще третий случай. Опять у нашего же крестьянина Василия Архипова пропал сын. Пошёл он работать в прошлом 1867 году за Волгу вместе с другими, но назад не вернулся. Долго ждали его родные. Много изъездил отец, отыскивая сына. Много положила слез по нём несчастная мать. А слухи нет — нет, да и пронесутся, что его видели живого то в том, то в другом селе за Волгой, и видели больного.
— Как мне быть-то, бачка, — и, не договорив, зарыдала пришедшая ко мне мать пропавшего сына. [автор в оригинальном тексте поясняет, что вместо «батюшка» мордва говорит: «бачка», но мне такое выражение никогда раньше не попадалось]
— Ты, Настасья, все о сыне плачешь? Не знаю, родная, чем тебя и утешить. Не плачь, знать Богу так угодно. Не плачь, но вместе и молись Богу. Если Богу угодно, то сын твой придёт и придёт нежданно, нечаянно. А если он умер, по крайней мере, молитва облегчит твою душу, — ты легче перенесешь свою дорогую потерю.
— Бачка! ведь я что пришла к тебе? Я хочу ехать в Саранск к ворожее, а все бают грех.
— Ах, Настасья, грех, право грех! Если ты не поедешь к ворожее, твой сын, может быть, придёт. Если же поедешь, прогневаешь Бога, — сын уже не придёт. Не верь пожалуйста слухам об этой ворожее: она ничего не знает, она — не Бог. Бог только все знает, и ты лучше молись ему.
— Нет уж поеду, так и быть, сказала растерзанная мать и бросилась из комнаты ...
Приезжает Настасья из Саранска ...
— Ну что, Настасья, приехала?
— Приехала, бачка, отвечает мне Настасья с довольно весёлым видом.
— Что же ты ничего не расскажешь? Что тебе сказала ворожея?
И Настасья вот что рассказала мне. После известных приготовлений ворожеи, Настасья начала смотреть в заветное зеркало, Ворожея стоит за ней и вызывает: Иван! Иди, к тебе мать пришла. Потом велела звать самой матери. Настасья, сквозь слезы, зовёт дрожащим от волнения голосом: Иван! Иди, я пришла. Как жив, выходи. Хоть глазком я посмотрела бы на тебя! И вот, минут через пять, Настасья видит сына в незнакомой избе. На нём полушубок в один рукав... Он бледен... волоса взъерошены ... Иван! Иди поближе! Иван встаёт и идёт все ближе и ближе...вот он уже очень близко, и Настасья едва не падает без чувств…
— А придет ли твои сын, Настасья?
— Баит, придёт и женится, и я увидела знакомую мне девку из нашего села опять в зеркале.
Через месяц после описанного разговора, из Сенгилеевского Полицейского Управления Симбирской губернии пришло известие, что пропавший Иван помер. Снова зарыдала несчастная мать, но уже рыданием отчаянным, безнадёжным.
— Бачка, запиши Ивана в поминанье, сказала мне однажды перед обедней Настасья и слезы градом покатились из ею заплаканных глаз.
Я взял поминанье и записал. Отдавая его, я спросил: — Ну что, Настасья, вот сын твой не пришел, а умер. Где же правда твоей ворожеи? А ведь ты говоришь, она показывала тебе даже будущую жену твоего сына?
— Ох, бачка, согрешила я только, ходила к ней проклятой. Она знать не Ивана, а окаянного показывала мне в зеркале. Теперь, спаси Бог, никогда не пойду. Она окаянных показывает нам дуракам, в виде людей.
— Настасья! А ведь я все не верю, что ты сама в зеркале видела своего сына.
— Знамо, бачка, не сына, а окаянного в его лике.
— Нет, я не верю, что ты видела в зеркале и лик своего Ивана.
— Э , бачка, на свои сяльми (глаза) свидетелей не нужно . Пожалуй, не верь. А я именно видала и до сих пор не надивлюсь, как это она показывает в проклятом зеркале.
Ушла моя Настасья, но я задумался .... Эта неудача ворожеи не подорвёт веры в её гаданье. Она не узнала, а все-таки показывала в зеркале сына Настасьи. Может быть и долго будет показывать... А как верить всему этому? А как убеждать своих прихожан в обман ворожеи, когда она делает такие вещи? И грустно, и досадно. Я мог бы здесь указать на личности не крестьянского сословия, которые обращались к той же пресловутой Матрене Васильевне и получили от неё желаемое, но разумеется — этого нельзя сделать по весьма многим причинам, которые читатель может знать сам и без нас. Я теперь жду ответа из Саранска. Дай Бог, чтобы он был в Епархиальных ведомостях! Дай Бог, чтобы в этом ответе разоблачилось шарлатанство Саранской ворожеи! Тогда с какой бы энергией я прочёл этот ответ с церковной кафедры! Тогда я снова имел бы возможность нападать на суеверие, коим многие заражены. Печатный ответь из самого Саранска сильно поколебал бы авторитет Саранского Оракула. У нас в селе много грамотеев. Они сами бы прочли и другим рассказали про шарлатанство этой новой Аэндорской волшебницы.
Вот такой вот жизненный и печальный рассказ от сабановского священника Петра Григорьевича Алгеброва. Я пока не нашла информации о том, был ли ответ, который он так ждал, но лично я солидарна с вопросами, которыми задавалась бедная мать Настасья и священник - как Саранская ворожея показывала людям желанные им образы в своем зеркале? Дурманила их? Гипнотизировала? Непонятно...
Продолжение истории здесь