— Лена, доченька, открывай! Я знаю, что ты дома! — голос матери прорезал тишину вечера, словно нож.
Елена замерла у окна, держа в руках чашку остывающего кофе. Восемь лет. Восемь лет она не слышала этого голоса вживую. И вот теперь Ирина Алексеевна стояла под ее окнами, настойчиво звоня в домофон.
— Господи, как же у тебя красиво! — воскликнула мать, едва переступив порог. Она окинула взглядом прихожую, гостиную, задержалась на новой мебели. — И просторно какое! Одной-то, конечно, раздолье.
В этих словах Елена уловила знакомые нотки. Мать никогда не умела просто хвалить. За каждым комплиментом обязательно следовал укол.
— Присаживайся, мам. Чай будешь? — Елена старалась держаться нейтрально, хотя внутри все сжалось в тугой комок.
— Да нет, что ты. Я ненадолго. — Ирина Алексеевна прошлась по квартире, заглянула в спальню, на кухню. — Вот мимо проходила, решила навестить. Хотя ты сама могла бы и прийти. Но ты у нас принципиальная, да?
Елена молчала. Она знала эту технику — мать начинала издалека, нащупывая слабые места.
— У Оленьки третий родился, — неожиданно сменила тему Ирина Алексеевна. — Максимка. Красивый такой мальчишка.
«Вот оно», — подумала Елена. Она слишком хорошо знала мать, чтобы поверить в случайный визит.
— Поздравляю, — сухо отозвалась она.
— Да чего поздравлять-то? — Мать тяжело опустилась на диван. — Тяжело им очень. Представляешь, впятером в одной комнате! А тут ты... — она обвела рукой просторную гостиную.
Елена почувствовала, как немеют пальцы. Неужели мать пришла за ее квартирой?
Память мгновенно отбросила ее на четырнадцать лет назад. День рождения. Ей исполнилось десять.
— Леночка, солнышко, отдай мишку Оленьке, — мамин голос звучал мягко, но железно. — Ты же старшая, должна уступать.
Десятилетняя Лена прижимала к себе плюшевого медведя — подарок бабушки. Первую в жизни действительно красивую игрушку.
— Но это мой подарок! — в голосе дрожали слезы.
Четырехлетняя Оля уже готовилась заплакать. Нижняя губа дрожала, глаза наполнялись слезами — безотказный прием.
— Ты жадина, Лена! — возмутилась мать. — Смотри, сестренка расстроилась. Поиграет и отдаст.
Но Оля никогда ничего не отдавала. Ее игрушки принадлежали ей, а Ленины становились общими.
— А тебе вот эта игрушка, — мать протянула потрепанную куклу без волос. — Она тоже хорошая.
— Мамочка, дай мне мишку! — Оля откровенно ревела. — Хочу такого же!
— Видишь, как сестра плачет? — В маминых глазах мелькнула угроза. — Немедленно отдавай. Или останешься без мультиков на неделю.
Лена молча протянула медведя и вышла из комнаты. Через три дня игрушка валялась в углу с оторванной лапой.
— Что ты плачешь? — отмахнулась тогда мать. — Это же просто игрушка. Оленька поиграла и забыла. Ты как маленькая!
Именно тогда что-то сломалось внутри. Лена поняла: справедливости в их доме не существует.
— ...ты только представь, — мамин голос вернул ее в настоящее, — им с тремя детьми здесь было бы так удобно! И садик рядом, и школа хорошая.
— Мам, ты серьезно? — Елена медленно поставила чашку на стол. — Я должна отдать квартиру, которую покупала десять лет?
— А что тебе стоит? — возмутилась Ирина Алексеевна. — Ты одна живешь как царица, а они впятером в комнатушке! Это же несправедливо!
— Несправедливо? — В голосе Елены прозвучала сталь. — А когда ты продала трехкомнатную квартиру ради Олиной свадьбы, это было справедливо?
— При чем тут это? Свадьба же раз в жизни! — Мать поджала губы. — А ты копи дальше, молодая еще.
— Молодая... — Елена горько усмехнулась. — Мне тридцать четыре, мам. И я уже накопила. На эту квартиру.
— Да что ты все о деньгах! — всплеснула руками мать. — Речь о семье! О детях! Неужели тебе племянников не жалко?
Елена встала и подошла к окну. Внизу виднелся детский сад, где когда-то она сама ходила вместе с Олей. Помнила, как мать всегда первой подхватывала младшую на руки, а ей говорила: «Ты же большая, сама дойдешь».
— Знаешь, что я помню? — не оборачиваясь, сказала Елена. — Как Оля сломала мой велосипед, а ты сказала: «Ничего страшного, куплю новый». Мне так и не купила. Сказала, что выросла из велосипеда.
— Господи, какая ты мелочная! — поморщилась мать. — Это же мелочи!
— Мелочи? — Елена обернулась. — А когда я поступила в институт на бюджет, ты сказала: «Молодец, сэкономила семье деньги». А Оле через два года оплатила коммерческое обучение в том же вузе, потому что «девочке нужно дать шанс».
— Ты всегда все помнишь! — раздраженно махнула рукой Ирина Алексеевна. — Все копишь обиды!
— Я не коплю. Я просто понимаю закономерности.
Мать встала, прошлась по гостиной.
— Ладно, не хочешь по-хорошему — поговорим по-другому. — Голос стал жестче. — Ты подумай: как это выглядит со стороны? Сестра с тремя детьми бедствует, а ты...
— А я что? — перебила Елена. — Я не виновата, что Оля родила троих детей, не имея жилья. Где ее муж? Почему он не решает жилищный вопрос?
— Ты же знаешь, Николай работает слесарем, зарплата маленькая...
— Знаю. И что? Когда они рожали первого, второго, третьего — где была их голова?
— Как ты можешь так говорить? — ужаснулась мать. — Это же дети! Они не виноваты!
— Не виноваты. Но и я не виновата в том, что их родители не умеют планировать жизнь.
Ирина Алексеевна села обратно на диван, лицо приняло страдальческое выражение.
— Значит, ты не поможешь родной сестре?
— Мам, я помогла бы, если бы речь шла о временном пристанище или деньгах в долг. Но ты требуешь, чтобы я отдала квартиру. Навсегда.
— Ну и что такого? Ты себе другую купишь!
— На какие деньги? Это все мои сбережения!
— А ты работай больше, — беззаботно махнула рукой мать. — Ты же умная, образованная.
Елена почувствовала, как закипает внутри. Та же логика. Все тот же принцип: «Лена справится, она сильная».
— Знаешь что, мам? — Она посмотрела матери прямо в глаза. — Нет. Я не отдам квартиру.
— Что значит «нет»? — Ирина Алексеевна вскочила. — Ты же не можешь быть такой бессердечной!
— Могу. И буду.
— Да как ты смеешь! Я тебя родила, воспитала!
— Воспитала? — Елена горько рассмеялась. — Ты научила меня одному: рассчитывать только на себя. Спасибо за урок.
Мать схватила сумочку, направилась к двери.
— Ну и живи тут одна! — бросила она на прощание. — Только не жалуйся потом на одиночество!
— Не буду, — спокойно ответила Елена.
Дверь захлопнулась. Елена прислонилась к ней спиной, медленно сползла на пол. И впервые за много лет заплакала. Не от горя — от облегчения.
Она достала телефон, набрала сообщение риелтору: «Добрый вечер! Рассматриваю покупку дома за городом. Готова обсуждать варианты».
Пусть мать знает только этот адрес. Новый дом будет только ее тайной. Тайной женщины, которая наконец-то научилась говорить «нет».