— Ты опять делаешь вид, что не слышишь меня? Или мои слова настолько пусты для тебя? — Марина стояла у окна, стиснув руки на груди, и смотрела не на мужа, а на голую осеннюю ветку за стеклом.
Алексей закрыл ноутбук — слишком резко, чтобы это можно было принять за спокойный жест. Восемнадцать лет брака, и каждый разговор теперь начинался как продолжение предыдущей ссоры.
— Я всё слышу, — он потёр виски. — Просто не понимаю, что именно ты хочешь от меня услышать. Что Татьяна Ивановна — старая карга? Что я не имею права задерживаться на работе? Или что я должен отчитываться за каждый час вне дома?
Чашка в руках Марины дрогнула, но не упала. Она аккуратно поставила её на подоконник и повернулась к мужу.
— Я хочу услышать правду, Лёш. Только и всего.
В прихожей хлопнула дверь — вернулся старший, Иван. Семнадцатилетний, уже выше отца, с вечно недовольным взглядом.
— Привет, — бросил он на ходу и скрылся в своей комнате.
— Видишь? — Марина кивнула в сторону закрывшейся двери. — Он даже не смотрит на тебя. А ты не замечаешь.
— И это тоже моя вина? — Алексей резко встал. — Переходный возраст. Он со всеми так.
— С тобой — особенно.
Алексей подошёл к серванту, достал стакан, плеснул виски. Руки дрожали.
— Не начинай, — он отпил глоток. — На работе завал, дома допросы. Я так больше не могу, Марин.
На кухню ввалился Сергей, младший. Шестнадцать, но всё ещё по-детски непосредственный.
— Мам, ты обещала шашлык на выходных. Это правда?
— Правда-правда, — Марина улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Все вместе поедем.
— И папа?
Марина бросила быстрый взгляд на мужа:
— Если у папы не будет срочной работы.
Сергей состроил гримасу и вышел. Алексей залпом допил виски.
— Не впутывай детей.
— Я? — она рассмеялась, и смех прозвучал как треск сухих веток. — Это ты их впутал, когда решил, что твоя семья тебе больше не нужна.
— Я этого не решал.
— Нет? А что тогда было прошлым летом? Командировки? Ночные совещания? Или ты думаешь, что я не вижу, как ты прячешь телефон, когда приходят сообщения?
В коридоре снова хлопнула дверь — это Иван вышел из комнаты и вернулся на кухню. Он прошёл мимо родителей, открыл холодильник и, найдя банку колы, замер, переводя взгляд с отца на мать.
— Что-то случилось?
— Нет, — быстро ответила Марина.
— Всё нормально, — одновременно с ней произнёс Алексей.
Иван хмыкнул:
— Ага, конечно. Если будете разводиться, скажите сразу, чтобы я знал, куда вещи собирать.
— Ваня! — Марина побледнела.
— А что? — он пожал плечами. — Весь подъезд же обсуждает, как папа к своей молодой ездит. Думаете, мы с Серым не знаем?
Алексей шагнул к сыну, но тот увернулся и вышел из кухни. Входная дверь снова хлопнула.
— Видишь, что ты наделал? — прошептала Марина. — Видишь?
Алексей смотрел в одну точку, потом перевёл взгляд на жену:
— Я сегодня не приду ночевать.
— И даже не будешь отрицать?
— А смысл?
Он поднялся в спальню, достал спортивную сумку из шкафа и стал бросать в неё вещи. Через десять минут спустился вниз. Марина всё ещё стояла на кухне, глядя в окно.
— Я позвоню.
Она не ответила. Когда дверь за ним закрылась, Марина тихо опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Не понимаю, почему ты не скажешь ей прямо, — Елена накрывала на стол, её движения были резкими, нервными. — Сколько можно ходить вокруг да около? Уже полгода прошло.
Алексей сидел на диване, листая новости в телефоне.
— Не так просто, понимаешь? Дети...
— Дети? — она остановилась с вилкой в руке. — А как же я? Мне двадцать один, Лёш. Я выбрала тебя, а не студенческие вечеринки. А ты даже не можешь честно сказать жене, что больше не любишь её?
Он отложил телефон.
— Я скажу, обещаю. Просто нужно выбрать правильный момент. Иван и Сергей перестали со мной разговаривать.
— А со мной они вообще не знакомы! — Елена с грохотом поставила тарелку на стол. — Боже, Лёш, ты понимаешь, что выглядишь жалким? Туда-сюда, туда-сюда. И ты хочешь, чтобы я так жила? На вторых ролях?
— Не на вторых, — он встал и обнял её сзади. — Ты — главная. Просто дай мне время всё уладить, ладно?
Елена вывернулась из его объятий.
— Время? Сколько ещё, Лёш? Месяц? Год? Десять лет? Я не героиня дешёвого сериала, который готова ждать твоего решения вечно.
— Ты несправедлива.
— А ты? — она повернулась к нему. — Справедливо оставлять меня одну каждые выходные, потому что ты должен быть с сыновьями? Справедливо отключать телефон, когда ты с ней? Справедливо скрывать меня ото всех, будто я какая-то грязная тайна?
Алексей сжал кулаки.
— Я делаю всё, что могу.
— Нет, ты делаешь всё, чтобы тебе было удобно, — она отвернулась к плите. — Ужин готов. Можешь есть, а я не голодна.
Елена ушла в спальню, хлопнув дверью. Алексей сел за стол и уставился на остывающие макароны с котлетами.
Телефон завибрировал — сообщение от Марины: "Иван порвал твои фотографии. Не знала, что он настолько зол. Может, поговоришь с ним?"
Алексей отложил телефон, не ответив. В спальне Елена тихо плакала, пытаясь заглушить звук подушкой.
Прошло ещё три месяца. Алексей официально съехал от Марины, забрав минимум вещей. Свою съёмную квартиру он называл "временным пристанищем", хотя у Елены уже были ключи и половина шкафа была занята её вещами.
— Я беременна, — сказала Елена однажды вечером, когда они смотрели какой-то фильм.
Алексей поперхнулся чаем.
— Ты... уверена?
— Тест показал две полоски. И у меня задержка, — она смотрела на него пристально. — Что будем делать?
— В каком смысле? — он растерянно пригладил волосы. — Рожать, конечно. Если ты хочешь.
— Если я хочу? — Елена горько усмехнулась. — А ты? Ты готов стать отцом ещё раз? Или опять будешь метаться между двумя семьями?
Алексей встал с дивана, прошёлся по комнате. Маленькая двушка внезапно показалась ему тесной клеткой.
— Лена, это... неожиданно. Дай мне переварить.
— Что тут переваривать? — её голос дрожал. — Я жду от тебя ребёнка. Ты рад или нет?
Он сел рядом, взял её за руку.
— Конечно, рад. Просто... нужно всё обдумать. Где мы будем жить, как всё организовать.
— Жить? — она подняла на него глаза. — А разве не здесь? Или ты наконец-то решишься подать на развод и мы сможем жить нормально?
— Да, наверное, — он неопределённо кивнул. — Нужно посмотреть квартиру побольше. И я поговорю с Мариной. Обещаю.
Елена смотрела на него долгим взглядом, потом просто кивнула и отвернулась к телевизору. Фильм продолжался, но оба уже не следили за сюжетом.
— Ты сделал что? — Марина смотрела на него так, словно увидела привидение. — Повтори, я не расслышала.
Они сидели в кафе — нейтральная территория. Марина похудела и выглядела моложе своих тридцати четырёх. Строгий костюм, короткая стрижка — она выглядела совсем не так, как в их последнюю встречу дома.
— Я... мы с Еленой ждём ребёнка, — Алексей смотрел в свою чашку кофе. — Я подумал, что ты должна знать.
— Должна? — Марина усмехнулась. — Как великодушно с твоей стороны. И что, ты теперь хочешь официальный развод?
— Да. Было бы логично.
— Логично, — она покачала головой. — Знаешь, что нелогично? Что ты полгода морочил голову мне, детям, ей. Что ты даже сейчас не можешь сказать прямо: "Я полюбил другую и ухожу к ней". Тебе сорок, Лёша, а ты ведёшь себя как подросток.
Алексей поднял глаза.
— А ты идеальна, да? Последние годы мы жили как соседи. Секс раз в месяц, если повезёт. Разговоры только о детях и бытовых проблемах. Мы перестали быть парой, Марина.
— И вместо того, чтобы попытаться это исправить, ты нашёл девочку вдвое моложе меня? — она горько усмехнулась. — Браво.
— Не вдвое, — машинально поправил он. — И дело не в возрасте.
— А в чём? В том, что она смотрит на тебя восторженными глазами? В том, что с ней ты чувствуешь себя героем, а не уставшим сорокалетним мужиком с кредитами?
Он промолчал. Марина допила кофе и отставила чашку.
— Значит, развод, — она кивнула. — Хорошо. Оставь на столе свои паспортные данные для юриста. Я всё оформлю.
— Марин, — он поймал её за руку, когда она встала. — Прости. Я не хотел сделать тебе больно.
— Но сделал, — она мягко высвободила руку. — Знаешь, в чём твоя главная проблема, Лёш? Ты хочешь, чтобы все были счастливы. И чтобы никто на тебя не обижался. Но так не бывает.
Она ушла, оставив его одного с недопитым кофе и ощущением, что он впервые в жизни услышал о себе правду.
Месяцы тянулись, и жизнь Алексея превратилась в сплошную череду компромиссов. Он виделся с сыновьями по выходным — если они соглашались, а соглашался в основном только Сергей. Елена всё глубже погружалась в беременность, выбирая коляски и распашонки. Марина готовила документы на развод, но процесс затягивался.
В апреле компания отправила Алексея в Сочи на конференцию — неделя у моря в пятизвёздочном отеле за счёт фирмы. Он даже обрадовался возможности сбежать от сложностей.
В первый же вечер, спустившись в ресторан отеля, он увидел Марину. Она сидела за столиком с каким-то мужчиной и смеялась. На ней было лёгкое синее платье, волосы отросли и красиво обрамляли лицо.
Алексей застыл в дверях. Марина заметила его и на секунду замерла, потом что-то сказала своему спутнику и направилась к бывшему мужу.
— Какая встреча, — в её голосе не было ни удивления, ни радости. — Тоже конференция?
— Да, — он кивнул. — А ты? Не знал, что ты теперь ездишь...
— А ты многого не знаешь, — она улыбнулась. — Я устроилась на работу. В туристическую компанию. Это моя первая рабочая поездка.
— А это... — он кивнул в сторону мужчины за столиком.
— Коллега, — она пожала плечами. — Не переживай, я не завела молодого любовника.
— Я и не...
— Как Елена? — перебила она. — И ваш малыш?
— Хорошо, — он опустил глаза. — Срок уже большой. Врачи говорят, мальчик.
— Поздравляю, — она кивнула. — Ладно, не буду мешать. Приятного вечера.
Она развернулась и пошла обратно к своему столику. Алексей смотрел ей вслед и чувствовал, как что-то ворочается внутри — то ли вина, то ли сожаление.
Он не стал ужинать в ресторане, поднялся в номер и заказал еду в номер. Глядя на тёмное море за окном, достал телефон и написал Елене: "Всё хорошо? Как малыш?"
"Нормально, — ответила она. — Толкается. Скучаю."
"Я тоже", — написал он, но не был уверен, что это правда.
На следующее утро он снова увидел Марину — она загорала у бассейна. Подойдя ближе, он заметил, что она не одна — рядом с шезлонгом стояли Иван и Сергей, оба мокрые, явно только что из бассейна.
— Папа? — Сергей заметил его первым и радостно помахал. — Ты тоже здесь?
Иван обернулся, и его лицо закрылось.
— Привет, — сухо бросил он.
Марина приподнялась на шезлонге и надела солнечные очки.
— Какой сюрприз, — в её голосе была лёгкая ирония. — Мальчики, папа тоже здесь по работе.
— Я не знал, что вы... вместе, — Алексей растерянно улыбнулся. — Здорово.
— Мама взяла нас с собой, — гордо сказал Сергей. — У нас отдельный номер, как у взрослых.
— Здорово, — повторил Алексей. — Может, поужинаем вместе сегодня?
— У меня планы, — быстро сказала Марина. — Но мальчики свободны. Правда, ребята?
Сергей радостно кивнул. Иван пожал плечами:
— Можно, наверное.
— Тогда в семь в ресторане? — Алексей улыбнулся сыновьям, старательно избегая взгляда бывшей жены.
— Договорились, — Марина снова легла и открыла книгу. — А сейчас, если не возражаешь, у нас семейный отдых.
Он кивнул и отошёл, чувствуя себя чужим и ненужным. Телефон в кармане завибрировал — сообщение от Елены: "Живот болит. Не сильно, но неприятно. Если не пройдёт, поеду в больницу."
Он остановился, не зная, что ответить. Конференция только началась, вернуться в Москву он не мог. Но и оставить Елену одну с проблемами тоже.
"Напиши, как будут новости, — ответил он. — Если что, я прилечу."
Он огляделся — бассейн, пальмы, море за оградой. Сыновья брызгаются в воде, Марина читает книгу. Всё как раньше, как будто не было этого мучительного года.
Вечером он ждал сыновей в ресторане, но пришёл только Сергей:
— Ваня не хочет, — сказал он, опуская глаза. — Прости, пап.
— Ничего, — Алексей улыбнулся. — Я понимаю. А как у вас дела? Как школа?
Весь ужин Сергей рассказывал про учителей, одноклассников, футбол. Алексей слушал, кивал, задавал вопросы, но мысли его были далеко — то с Еленой в Москве, то с Мариной где-то в этом же отеле.
Когда Сергей убежал к себе, Алексей поднялся в бар на крыше. Заказал виски и сел у окна с видом на море. За соседним столиком смеялась компания молодых людей — всем лет по двадцать пять, как Елене.
Марина появилась неожиданно — села напротив, в руках бокал белого вина.
— Не помешаю?
— Нет, конечно, — он попытался улыбнуться. — Ты одна?
— Как видишь, — она отпила из бокала. — Ваня сказал, что не пошёл на ужин.
— Да, только Серёжа был. Но я понимаю Ваню.
— Правда? — она посмотрела на него прямо. — Ты правда понимаешь, каково ему? Каково им обоим?
Алексей опустил глаза.
— Наверное, нет.
Они помолчали. За окном шумело море, на пляже горели редкие огни.
— Знаешь, — неожиданно сказал Алексей, — я скучал. По вам троим.
Марина усмехнулась:
— А как же новая любовь? И скоро ребёнок.
— Не знаю, — он покачал головой. — Всё сложно.
— Сложно? — она поставила бокал. — Ты ушёл от семьи к девочке, которая младше тебя на два десятка лет. Сделал ей ребёнка. И тебе сложно?
— Марин...
— Нет, Лёш, — она подняла руку, останавливая его. — Я не хочу слышать, как тебе тяжело. Мне тоже было тяжело. И мальчикам. Ты сделал выбор. Теперь живи с ним.
Он сжал пальцы на стакане с виски.
— А если я ошибся?
Марина долго смотрела на него, потом тихо сказала:
— Ну наконец-то честно.
— Я запутался, — признался Алексей. — Елена ждёт, что я буду счастлив с ней и ребёнком. Но я думаю о вас. Всё время.
— И что ты предлагаешь? — Марина откинулась на спинку стула. — Вернуться к нам, а её бросить с младенцем?
— Я не знаю, — он потёр лицо руками. — Звучит ужасно, да.
— Да, — она кивнула. — Ужасно.
Телефон Алексея завибрировал — звонок. Он посмотрел на экран и побледнел.
— Это она, — сказал он Марине. — Извини.
Он ответил. Голос Елены звучал испуганно:
— Лёш, я в больнице. Схватки начались, хотя до родов ещё месяц. Что делать?
— Господи, — он встал. — Где ты сейчас?
— В приёмном, оформляют. Мне страшно, Лёш.
— Всё будет хорошо, — он пытался говорить уверенно. — Я... я постараюсь прилететь завтра. Держись, ладно?
Он повесил трубку и беспомощно посмотрел на Марину.
— Что случилось? — она нахмурилась.
— Елена в больнице. Преждевременные роды, кажется.
Марина молча кивнула. Потом встала:
— Лёш, ей сейчас гораздо хуже, чем тебе. И страшнее. Найди ближайший рейс и лети.
— Да, конечно, — он кивнул. — Прости за всё это.
— Иди, — она слабо улыбнулась. — Ты нужен ей сейчас. И ребёнку.
Маленький Даниил родился на следующий день, пока Алексей был в самолёте. Семимесячный, но удивительно крепкий — так сказали врачи. Елена плакала от счастья и усталости, когда Алексей появился в палате с огромным букетом.
— Прости, что не успел, — он поцеловал её в лоб. — Как ты? Как малыш?
— Хорошо, — она слабо улыбнулась. — Всё хорошо. Только страшно было.
Он сел рядом, взял её за руку.
— Теперь всё будет хорошо. Я с вами.
Елена смотрела на него долгим взглядом:
— Правда? Ты точно решил?
— Да, — он кивнул. — Точно.
Но что-то внутри него сопротивлялось этой уверенности. Образ Марины в синем платье, смеющейся у бассейна, не отпускал.
Прошёл месяц. Даниил окреп, его выписали домой. Алексей вернулся на работу, но брал отгулы, чтобы помочь Елене. Она похудела, осунулась, часто плакала без причины.
— Послеродовая депрессия, — сказал врач. — Это нормально. Дайте ей время.
Но шли недели, а лучше не становилось. Алексей метался между работой, домом и больницей, где Елену положили на обследование. Сыновья от первого брака почти не общались с ним — только Сергей иногда звонил.
Однажды вечером, вернувшись из больницы, Алексей сел на диван и закрыл глаза. Усталость накатила такая, что не было сил даже раздеться. Телефон завибрировал — звонок от Марины.
— Да? — он ответил машинально.
— Привет, — её голос звучал нейтрально. — Как у вас дела?
— Нормально, — он вздохнул. — Елена в больнице, но ничего страшного. Дополнительные обследования.
— А малыш?
— С ним всё хорошо. Я нанял няню.
— Вот как, — она помолчала. — Слушай, я по делу. Мне нужна твоя подпись на документах по разводу. Когда ты сможешь подъехать?
— К нотариусу? — он потёр висок. — Не знаю, сейчас такая запарка...
— Необязательно к нотариусу. Можешь заехать домой, всё подписать. Заодно увидишь мальчиков.
Он помедлил.
— Хорошо. Может, в четверг вечером?
— Договорились, — она отключилась.
Алексей откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Почему-то мысль о том, чтобы вернуться в старый дом, вызывала странное чувство — одновременно тревогу и облегчение.
В четверг вечером он стоял у знакомой двери, не решаясь позвонить. За год, что он не жил здесь, ничего не изменилось — та же обивка, тот же коврик у порога.
Дверь открыла Марина — в домашнем халате, с мокрыми волосами.
— Прости, я из душа, — она посторонилась. — Заходи.
Он вошёл, и запах дома ударил в ноздри — такой знакомый, почти забытый. Пахло яблочным пирогом и свежевымытым полом.
— Мальчики дома? — спросил он, разуваясь.
— Ваня на тренировке, Серёжа в своей комнате, — Марина прошла на кухню. — Чай будешь?
— Давай, — он пошёл за ней. — А где документы?
— В гостиной. Сейчас принесу, — она поставила чайник. — Как Елена? Выписали?
— Да, — он сел за стол, чувствуя себя странно. — Вчера. Но выглядит неважно. Врачи говорят, всё нормализуется со временем.
— Послеродовая депрессия? — Марина достала чашки. — Это тяжело. Особенно если нет поддержки.
Алексей опустил глаза:
— Я стараюсь быть рядом. Но с работой сложно, а ещё малыш...
— Ему же нужен отец, правда? — в её голосе не было язвительности, только понимание.
— Да, — он тяжело вздохнул. — Знаешь, я не думал, что всё будет... так.
— А как ты думал? — она поставила перед ним чашку и села напротив.
— Не знаю, — он покачал головой. — Наверное, что будет проще. Новая жизнь, новые отношения. А оказалось...
— Что ты разрушил старое, а новое не складывается?
Он посмотрел на неё — усталую, домашнюю, такую знакомую.
— Да. Елена... она совсем другая. Моложе. Импульсивнее. В Сочи я понял, как сильно скучаю по... нашей жизни.
Марина отпила чай, её лицо оставалось непроницаемым.
— То есть ты хочешь вернуться? — спросила она прямо. — Бросить её с ребёнком и вернуться?
— Я... не знаю, — он отвёл взгляд. — Это ужасно звучит, да? Но я постоянно думаю, что совершил ошибку. Что отказался от настоящей семьи ради... иллюзии.
В коридоре хлопнула дверь — это Сергей вышел из комнаты. Увидев отца, он просиял:
— Папа! Ты насовсем?
Марина поднялась:
— Папа приехал подписать документы, Серёжа. И повидаться с вами.
— А, — мальчик немного сник. — Понятно. А я думал...
— Что? — Алексей повернулся к сыну.
— Ну, мама сказала, что ты, может, вернёшься, — он пожал плечами. — Что у тебя там всё сложно.
Алексей бросил быстрый взгляд на Марину, но она уже отвернулась к шкафу.
— Серёж, всё непросто, — он потрепал сына по голове. — Но я всегда буду рядом с вами. Как дела в школе?
Они проговорили ещё час. Марина слушала молча, иногда улыбаясь шуткам сына. Потом Сергей ушёл в свою комнату, и они остались вдвоём.
— Документы, — Марина достала папку с бумагами. — Всё готово, осталось только подписать.
Алексей взял ручку, но не спешил ставить подпись.
— Марин, — он посмотрел на неё. — А что если...
Телефон в его кармане завибрировал. Он взглянул на экран — Елена.
— Извини, — он встал и отошёл. — Да?
— Лёша, — голос Елены звучал отчаянно. — Ты где? Даня плачет безостановочно, няня не справляется. Я не могу больше...
— Успокойся, — он говорил тихо, поглядывая на Марину. — Я сейчас приеду. Дай мне полчаса, ладно?
— Полчаса? — в её голосе звенели слёзы. — Где ты?
— По делам, — он отвернулся к окну. — Скоро буду.
Он повесил трубку и вернулся к столу.
— Мне нужно идти, — сказал он. — Там... проблемы.
Марина кивнула:
— Конечно. Твоя семья нуждается в тебе.
— Марин...
— Просто подпиши, — она подвинула к нему бумаги. — И иди. Тебя ждут.
Он склонился над документами, ощущая тяжесть в груди. Одна подпись, и пятнадцать лет брака официально закончены. Всё, что было — перечёркнуто росчерком пера.
— Готово, — он отложил ручку и поднялся. — Передай, пожалуйста, привет Ване. Скажи, что я... скучаю.
— Скажу, — она кивнула. — Иди, Даниил ждёт своего отца.
Алексей посмотрел на неё долгим взглядом, потом развернулся и вышел в коридор. У двери он обернулся:
— Знаешь, я иногда думаю... может, мы могли бы попробовать снова. Когда всё уляжется.
Марина стояла в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди.
— А Елена? И Даниил?
— Я обеспечу их, — он говорил торопливо, боясь, что смелость покинет его. — Они ни в чём не будут нуждаться. Но я понял, что моё место здесь. С вами.
Марина долго смотрела на него, потом покачала головой:
— Год назад я отдала бы всё, чтобы услышать эти слова. А сейчас... сейчас я не уверена, что хочу снова тебе доверять.
— Я понимаю, — он кивнул. — Но может, со временем...
— Иди к своему сыну, Лёша, — она слабо улыбнулась. — Ему ты нужен сейчас больше всего.
Прошло три месяца. Даниил окреп и начал улыбаться. Елена постепенно пришла в себя, хотя всё ещё выглядела усталой и измученной. Алексей разрывался между работой, домом и старой семьёй — он виделся с сыновьями каждые выходные, если они соглашались.
Однажды утром Елена сказала:
— Я нашла у тебя в пиджаке билеты в Сочи. На троих.
Алексей замер с чашкой кофе в руке.
— Я хотел сделать тебе сюрприз, — соврал он. — Отдых на море. Ты, я и Даня.
— В один конец? — Елена смотрела на него в упор. — И с какими-то другими именами в билетах?
— Что?
— Не держи меня за дуру, — она швырнула билеты на стол. — Это для твоей бывшей и сыновей, да? Ты собирался уехать с ними?
Он поставил чашку и потёр лицо руками.
— Лена, всё сложно...
— Да что тут сложного? — её голос дрожал. — Ты врал мне всё это время! Говорил, что выбрал нас, а сам планировал вернуться к ней!
— Я хотел поговорить с тобой, — он опустил глаза. — Правда. Просто не находил подходящего момента.
— Подходящего? — она рассмеялась сквозь слёзы. — А когда он наступит? Когда Дане исполнится год? Пять? Восемнадцать?
— Я запутался, — признался он. — После Сочи я понял, что скучаю по ним. По нашей жизни. Но я не хотел делать тебе больно.
— И что теперь? — она стояла посреди кухни, маленькая и хрупкая. — Ты уходишь? К ней?
Алексей молчал, не зная, что ответить. В соседней комнате заплакал Даниил.
— Я не брошу вас, — наконец сказал он. — Никогда. Я буду обеспечивать вас, видеться с Даней. Но... да, я хочу вернуться к своей семье.
Елена стояла неподвижно, только слёзы текли по щекам.
— Убирайся, — прошептала она. — Сейчас же. И не возвращайся.
— Лена...
— Я сказала — убирайся! — она схватила чашку и швырнула в стену. Фарфор разлетелся вдребезги. — Я не хочу тебя видеть! Никогда!
Плач Даниила стал громче. Алексей беспомощно смотрел на Елену, потом кивнул и пошёл в спальню. Собрал вещи в тот же чемодан на колёсиках, с которым когда-то ушёл от Марины.
— Я позвоню, — сказал он, остановившись в дверях. — Насчёт Даниила и финансов.
Елена не ответила. Она уже была в детской, прижимая к себе сына и напевая ему колыбельную сквозь слёзы.
Алексей стоял у двери своего старого дома, не решаясь позвонить. Что он скажет? Как объяснит своё возвращение? Примет ли его Марина, несмотря на все его ошибки?
Дверь неожиданно открылась — на пороге стоял Иван, высокий, серьёзный, так похожий на него самого в юности.
— Папа? — удивлённо спросил он. — Ты что тут делаешь?
— Я... — Алексей замялся. — Хотел поговорить с мамой. Она дома?
Иван внимательно посмотрел на чемодан.
— Ты насовсем?
— Если вы примете меня, — Алексей попытался улыбнуться. — Я много думал и понял, что совершил ошибку.
Иван отступил в сторону, пропуская отца в квартиру.
— Мама на кухне, — сказал он. — Только... она не одна.
— В смысле? — Алексей нахмурился.
— У неё гость, — Иван пожал плечами. — Её новый... друг.
Алексей застыл на месте, не веря своим ушам.
— Друг?
— Да, — Иван впервые за долгое время улыбнулся отцу. — Они встречаются уже месяц. Он нормальный мужик. Серый его обожает.
Алексей смотрел на сына в оцепенении. Значит, пока он метался между двумя семьями, разрываясь от чувства вины, Марина просто...пошла дальше? Начала новую жизнь?
С кухни донёсся смех — мужской и женский. Смех Марины, такой знакомый и такой домашний. Но теперь этот смех предназначался не ему.
— Зайдёшь? — спросил Иван, глядя на отца с непонятным выражением — то ли сочувствие, то ли злорадство.
Алексей стоял в коридоре своего бывшего дома, сжимая ручку чемодана на колёсиках. Того самого, с которым он ушёл отсюда год назад. С которым потом ушёл от Елены. И с которым теперь... куда?
— Нет, — он покачал головой. — Я лучше потом позвоню. Передай маме привет, ладно?
Иван кивнул:
— Передам. Пока, пап.
Дверь захлопнулась, и Алексей остался один в пустом подъезде. Он достал телефон, пролистал список контактов и остановился на номере Елены. Палец завис над кнопкой вызова, но так и не нажал её.
Электронное табло в подъезде показывало дату — 10 сентября 2020 года. Ровно год с тех пор, как он впервые ушёл из дома с этим чемоданом. Круг замкнулся.
Алексей вышел из подъезда, закурил — впервые за много лет — и побрёл к метро, катя за собой чемодан на колёсиках. Впереди была неизвестность, позади — две разрушенные семьи. А где-то там, между прошлым и будущим, рос его маленький сын, которому он обещал никогда не бросать его.
Обещания, которые так легко давать. И так трудно сдержать.