Дочка стоит перед зеркалом, расчесывает длинные тёмные волосы. На тумбочке ее телефон, включена какая-то музыка, и моя крошка подпевает. Она будто вся в этом моменте — движет губами в такт, иногда закрывает глаза, немного покачивается. Я же стою у двери, наблюдаю. Сердце сжимается от нежности.
Сабина не замечает меня. Занята собой, своей маленькой вселенной, где нет забот и боли. Но вот музыка стихает. Выражение ее лица меняется. Она вдруг трогает своё отражение кончиками пальцев, смотрит на него с какой-то странной грустью. Ее губы дрожат, а из глаз медленно текут слёзы.
Я не двигаюсь. Я даже дышу тише. Хотя хочется рвануть к ней и спросить, что произошло.
Если я живу, если терплю, если остаюсь здесь, в этом доме — то только ради нее. Ради того, чтобы у нее был мир, стабильность, семья. Пусть и такая. Потому что я знаю: если уйду, если все разрушу, она будет страдать. А ее слезы — это единственное, чего я боюсь больше всего в этой жизни.
— Мама! Мамочка, — вдруг произносит дочь и начинает плакать громче. Сначала мне кажется, что она заметила меня. Но потом понимаю, что нет. Она не сдвигается с места.
Сабина шмыгает носом, потом касается подбородка. Проводит по лбу.
— Мамочка, давай сбежим отсюда. Пожалуйста.
Мое сердце разрывается на части.
— Сабина, солнышко, — подбегаю к дочери. Она сразу же разворачивается и бросается в или объятия. — Ты чего плачешь, родная?
Дочь заглядывает в мои глаза. Точно так же, как секунды назад касалась своего лица, сейчас трогает мое.
— Больше не болит, мам? Все? Не болит?
Она вчера стала свидетелем сцены, как муж ругается со мной. Спрятавшись под диваном в гостиной, смотрела, зажав рот ладонью. Я заметила не сразу. Иначе не позволила бы.
— Не болит, родная. Все прошло. Тебе в школу пора, милая.
— А ты поедешь со мной?
— Поеду, конечно.
Замажу лицо макияжем и поеду. Синяков не будет видно. Отпустить дочь одну не могу. Не доверяю ни водителю, которого нанял муж, ни охране.
— А можно я сегодня останусь дома? — осторожно спрашивает Сабина.
— Нельзя. Тебе нужно учиться.
Она кивает, не спорит.
Феликс сегодня вряд ли на работу поедет, а я не хочу, чтобы дочь наблюдала за очередным концертом.
— Сегодня бабушка с дедушкой прилетят. Ты знала?
— Угу. Мне нужно ужин приготовить.
— Чтобы папа не разозлился, — продолжает она вместо меня, а потом поджимает губы.
Сабине девять лет. Она очень умная, догадливая девочка. Но в то же время трусливая. Она может упасть в обморок, услышав чей-нибудь крик. Да, это травма. С самого детства ее отец орет даже на пустом месте…
— Больше не плачь, ладно?
— Хорошо, — быстро вытирает лицо маленькими пальчиками. — Больше не буду.
И снова этот взгляд, полный боли…
Мы одеваемся. Заплетаю дочери косички, а потом принимаюсь за макияж. Не успеваю закончить, дверь комнаты распахивается. Феликс заходит в помещение, смотрит на дочь, потом на меня.
— Куда это мы наряжаемся?
Сабина прижимается к моему боку.
— Дочку в школу.
— Сам подвезу. Смывай с лица это и иди готовить ужин. Вечером родители приедут. И не смей ничего лишнего сказать при них, ясно?
— Кто Сабину отвезет?
— Не твое дело.
— Она выросла, Феликс. Я не хочу, чтобы Сабину отвозил кто-то другой…
— Это не тебе решать.
Знаю, напрашиваюсь. Муж терпеть не может, когда я с ним спорю. Но тут речь о дочери.
— Иди в мою машину, Сабина.
— Папа, я с мамой хочу…
— Иди сказал и сядь в мою машину, — рявкает так, что дочь вздрагивает.
Посмотрев на меня и получив кивок, выбегает из комнаты.
— Ты пугаешь ребенка. Она на тебя взглянуть боится, — встаю с места.
— Так пусть не пялится! Характером точно в тебя. Спорит даже на пустом месте.
— Это не так. Я всю жизнь тебе подчинялась, но все мало! Приди уже в себя. Ты стал для нас чужим человеком, от которого мы мечтаем избавиться!
Запрокинув голову назад, Феликс хохочет, вызывая во мне рвотный рефлекс.
— Я прямо обожаю вас!
— Так не держи нас рядом, раз терпеть не можешь! Отпусти! Иди, живи со своей любовницей! Вообще не интересуйся нами!
Резко перестав смеяться, муж поджимает челюсти. Подходит ко мне.
— Больше ни слова про любовницу, ясно? Она моя. Ты — тоже. И никуда от меня не денешься, — толкает меня к кровати. — Отвезу Сабину в школу. Чтобы к моему приезду ужин был готов. Поняла?
Я молчу, глядя ему в спину.
Мы вместе тринадцать лет. Меня выдали за него насильно, не спросив моего мнения.
Потом родилась Сабина. Снова оскорбления, обвинения. Я обязана была родить сына, а тут девочка…
Столько лет я пытаюсь избавиться от этого брака. Но все тщетно. Никто меня не понимает. Ни родители, ни брат, ни семья мужа. Все считают, что я глупая.
Ведь у меня есть все: дом, деньги, дорогая одежда, украшения, забитый продуктами холодильник. Все, кроме покоя и счастья.
Спускаюсь на кухню. Занимаю себя ужином. Но расслабиться удается лишь после того, как получаю сообщение от дочери, что она в школе и что с ней все в порядке. Это значит, Феликс вот-вот появится.
Он вчера больше часа со своей любовницей на балконе разговаривал, пока я лежала в кровати. Слышала каждое его слово, но уснуть не могла. Хоть и очень хотела.
Меня никак не трогают его походы налево. Совершенно. Пусть с кем угодно спит, лишь меня не трогает.
Но я узнала одну вещь: он боится своих родителей. Слышала, как он сказал, что не хочет, чтобы они узнали о его так называемой второй семье.
Не знаю, осмелюсь ли я, но очень хочу показать всем истинное лицо Феликса.
Дочь возвращается ближе к шести. Заставляю ее перекусить, а потом отправляю заниматься уроками. Но через полтора часа она снова приходит ко мне. В тот момент, когда кто-то нажимает на дверной звонок.
Иду открывать. Там родители мужа. Обнимают меня, здороваются, делают вид, что не замечает мою разбитую губу. Ничего не спрашивают.
Свекр куклу для Сабины купил. Дочь, забрав ее, благодарит и относит в комнату.
— Проходите, присаживайтесь, — жестом руки указываю на накрытый стол.
— А Феликс где?
— Я здесь, — спускается он по лестнице. — Соскучились, кажется?
— Да, и проголодались ужасно, — отвечает свекр.
— Альбина, все готово? — как-то чересчур вежливо обращается ко мне муж.
— Да, располагайтесь.
Снова раздается дверной звонок. В этот раз мои родители и брат. Я не знала, что они тоже приедут… Для меня это стало сюрпризом.
Расставляю оставшиеся блюда на стол. Пока гости вместе с Феликсом сладко обсуждают будущее Сабины, о котором на самом деле кроме меня никто не думает. Я смотрю, чего не хватает на столе.
— Садись, Альбина. Все есть, — хлопает на место рядом с собой Феликс. И улыбается так, что мне противно становится.
Опускаюсь на стул, но при этом смотрю на дочь. У нее глаза грустные, пальцы, которыми сжимает вилку, дрожат.
— Мам, я поела, — отзывается она тихо. — Могу подняться в комнату?
— Конечно, — киваю и перевожу взгляд на свекра, — у нее уроки. Нужно успеть до завтра все выполнить.
— Конечно. Учеба — самое главное, Сабиночка, — вклинивается свекровь. — Иди.
Смотрю вслед дочери. Кусок в горло не лезет. Все тело дрожит, потому что телефон мужа, лежащий на столе, вибрирует. На экране имя некого «Семена». Это любовница моего мужа…
Если сегодня это не сделаю, то не сделаю никогда…
Резко подхватив мобильный, поднимаюсь с места. Феликс смотрит на меня с распахнутыми глазами, как и все сидящие за столом.
— Положи телефон на место, Альбина.
Задыхаюсь. От злости трясусь.
Не отступлю. Не сегодня!
— Пусть все узнают, — проговариваю сквозь стиснутые зубы.
— Альбина!
Принимаю звонок и сразу ставлю на громкую связь.
— Милый, мне нужно тебе кое-что сказать! — раздается из динамика женский голосок. Муж сжимает руки в кулаки, скрипит зубами. Дергается в мою сторону, но я оббегаю стол и оказываюсь от него далеко. — Феликс, любимый, я тут нервничаю немного. Тест для определения беременности сделала. Представляешь, две полоски! Это же положительный результат, да? Я так переживаю, уже ничего не соображаю! Я наконец-то рожу тебе сына, о котором ты так мечтаешь!
Продолжение следует...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 37. Жизнь только начинается!", Лена Голд, Валерия Даль ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.