Николай, прежде чем начать бриться, долго смотрел на себя в зеркале, потом тяжело вздохнул, и пробормотал:
- Да... А ведь когда-то я был молодой и красивый... Помнишь, Маруся, каким я был?
- Прекрати врать! - недовольно заворчала супруга, шустро орудуя вязальными спицами. - Придумал, тоже... Мы с тобой поженились, когда тебе было сорок.
- И что?
- Ты был уже не молодой, и совсем, даже, не красавец.
- Но ведь до тебя я был молодым?
- Не знаю. Не видела.
- Ничего себе, – усмехнулся Николай. - Я что, по-твоему, родился сразу в сорок лет?
- Именно так. До меня ты не жил.
- И что я делал до тебя?
- Существовал. Я же вытащила тебя из нищеты и подарила смысл в этой жизни. Разве не так?
- Ну, наверное... - Николай оглянулся на супругу, и опять вздохнул, но уже не так тяжело. - И всё-таки, интересно мне, Маруся, почему ты тогда на меня запала?
- Я на тебя не западала, - категорично ответила Маруся. - Просто окрутила тебя, и всё.
- А почему ты именно меня выбрала? Ведь я же, сама говоришь, никчёмный был. Работал истопником в церковной кочегарке. Вечно был грязный, и небритый.
- Так я же не по своей воле.
- Как это? - Николай удивлённо уставился на супругу. - Ты, чего говоришь такое?
- А что я говорю? Ничего я особенного не говорю. Тридцать лет мы с тобой прожили, детей родили, теперь можно тебе и правду узнать.
- Какую ещё правду?
- Правдивую правду. То есть - настоящую. Мне ведь приказали на тебе жениться.
- Приказали? – изумился Николай. - Кто приказал?
- Батюшка Спиридон. Помнишь такого?
- Конечно... - У Николая на лице сама собой появилась блаженная улыбка. - Как же я могу его забыть, если он меня собственноручно крестил? И тоже, когда мне стукнуло сорок лет.
- Вот-вот... - Спицы в руках Маруси зашевелились ещё быстрее. - А мне в ту пору было тридцать. Но я, в отличие от тебя, красавицей была, и уже замужней, почти десять лет.
- Да знаю я всю эту твою предысторию, - недовольно поморщился Николай. – Можешь не рассказывать.
- Это ты только видимую предысторию знаешь. А невидимую... Первый-то муж мой очень ребёнка хотел, а у меня всё не получалось...
- Ну-ка, хватит, говорю! - сердито оборвал жену супруг. - Зачем ты мне всё это сейчас рассказываешь?
- Говорю же, время пришло.
- Время? Какое ещё время?
- Ну, как? Тридцать лет мы с тобой вместе живём, и теперь я хочу, чтобы ты узнал, почему я тебя выбрала. Ты же сам хочешь это знать?
- Ну, хочу. Но про твою старую жизнь, которая была с кем-то там до меня, знать не желаю! Я же тебе про свою жизнь, которая была до нашей встречи, не рассказываю.
- А там и рассказывать нечего. Сел ты в молодости - по глупости, на три года, а потом вышел, и сразу спиваться начал. От обиды на всех и вся. Будто люди виноваты в том, что ты был непутёвым.
- Ну, хватит, хватит... Я уже про это забыл, а ты всё помнишь…
- Так вот, Коля, я тогда к батюшке Спиридону пришла за советом, что мне делать, и кому молиться, чтобы у меня дитя появилось. Я ведь и сама тоже матерью очень хотела быть, и мой первый муженек ультиматум мне поставил - или я рожаю, или он ноги в руки берёт, и... Уходит от меня.
- Надо же… - нехорошо усмехнулся Николай, и сморщил недовольное лицо. – Бывает…
- Вот-вот, - продолжила Маруся. - И батюшка Спиридон мне тогда сказал: "Хоть и нельзя мне так говорить, но ты, Мария, можешь мужа возле себя насильно не держать. И общих детей у вас все равно не будет." Я - в слезы. Как же, говорю, мне жить дальше? Я матерью хочу быть. А он мне весело так говорит: "А ты, вон, за Николая истопника выйдешь через год, и нарожаешь ему троих здоровых ребятишек". Я ещё фыркнула, сказала: "Да вы что, батюшка, смеётесь надо мной, что ли? За такое страшилище выходить - себя не уважать!" А он как посмотрит на меня строго. Ты, говори, людей суди не по внешнему виду, а по внутреннему. У Николая светлая душа имеется, и этого человеку вполне достаточно." Я – опять в слезы, и домой побежала. А дома меня уже муж с чемоданом ожидает. Он, оказывается, пока я у батюшки была, свои вещички собрал, и... Мне ручкой помахал, да к другой женщине подался. Так, что, Коля, за тебя я замуж пошла не по своей воле.
- Значит, и про любовь свою ко мне ты все эти годы врала? - нахмурился супруг.
- Да в том-то и дело, что нет, - вздохнула Маруся. - Сначала думала я, что Спиридон пошутил. И про тебя мне сказал, чтобы я к людям была не так строга. А потом, когда встретила тебя случайно на службе, заглянула в твои глаза, и... Да и ты, тогда, уже бриться начал, и за собой следить...
- Так я же, когда меня батюшка Спиридон к церковной кочегарке приставил, иногда его проповеди во время службы приходил послушать. Послушал раз, два, и потом - старался их уже вовсе не пропускать. После этих проповедей в душе у меня что-то стало раскрываться... Потом ты мне встретилась, под образами, и мы с тобой уехали сюда... Тридцать лет прошли - как один день, а душа моя, как будто бы она - всё как тогда. Но вот как в зеркало на себя посмотрюсь... А ведь был я когда-то молодой и красивый...
- Ну, хватит врать-то, говорю! - В этот раз Маруся только усмехнулась. - Ты и сейчас ничего, когда побреешься. Вот скажи мне, Коля, что за мода у нынешних мужиков пошла? Вроде бы, бороды они носят - такие, как у настоящих богатырей, а сами ведут себя - как подростки... Не то, что батюшка Спиридон. Помнишь, какая у него бородёнка была? Весёлая, и торчала в разные стороны. А был он для нас – дороже родного отца... Уж если скажет слово – так скажет… И почему так?
- А потому что, не в бороде дело, - важно сказал Николай и, наконец-то, приступил к процессу бритья.