Агафья шла с гумна, её большие глаза чайного цвета были обведены пылью, что придавало им ещё большую выразительность. Её походка была легка и грациозна, она двигалась бесшумно, словно кошка.
- Ганя, Ганька, - по полю навстречу Агафье бежала босыми ногами подруга Пелагея, - иди скорее домой.
- Ой, что стряслось, Палаша? Опять мамке худо? – перепугалась Агафья.
- Нет. Твой батюшка меня за тобой послал… - мялась подруга.
- Зачем, Палаша? Что за спешка?
- Сваты там к тебе явились…
- Сваты? От кого? – юное лицо Агафьи вспыхнуло огненной краской. – От Данилки Макарова? – с надеждой спросила она.
- Нет, Ганя, Данилка к Нюрке Головиной свататься надумал. Ты разве не слыхала?
- Нет, Палаша, не слыхала я… - переменилась в лице Агафья. – Так от кого же тогда сваты?
Палаша молчала, не решаясь произнести вслух имя жениха, она догадывалась, что реакция подруги будет отнюдь не радостной.
- Ну же, Палаша!
- Ганька, ты только не реви! – опустила голову Палаша, словно была в чём-то виновата перед подругой. – От Макара Кривошеина…
- Не-ет! – закричала Агафья. – За него я не пойду! Нет-нет, я не хочу! Не пойду я домой, Палашка, не хочу, чтобы он сватался ко мне! – по запылённому лицу Агафьи потекли слёзы, оставляя две заметные бороздки.
- Пойдём ко мне, Ганя, лицо у тебя чумазое, нельзя же в таком виде перед сватами…
- Я не пойду, Палаша, не пойду!
- Нельзя не ходить, сама знаешь…
- Всё равно я за Макара не пойду! Отказ я ему дам!
- Ох, Ганька, это уж как ваши родители сговорятся… От нас-то, невест, согласия и не требуется, - вздохнула Палаша.
- Палаша, а к тебе ещё никто не сватался?
- Приезжал ко мне давеча жених из деревни Панарино, но батюшка мой отказ ему сразу дал: совсем мал росточком тот жених, батюшка мой сказал, что не выйдет из него работника хорошего.
- А тебе самой тот парень глянулся? – спросила Агафья.
- Вроде бы и глянулся, а вроде бы и нет, - пожала плечами Палаша.
- Ну, почему я должна идти за немилого, Палаша? Макар противен мне, старый он, злой…
- Не реви, Ганя, может твой отец от ворот поворот ему даст.
- Нет, не даст, - покачала головой Агафья и слёзы вновь хлынули из её глаз. – Макар богатый, богаче всех в селе живёт, не откажет мой батюшка такому жениху.
- Пойдём ко мне, Ганя, причешу я тебя, умою, да в платье своё лучшее одену.
Агафья стояла, не двигаясь с места.
- Ну, же, идём! Нехорошо так – люди ждут, - торопила её подруга.
- Может, уйдут они, не станут меня ждать?
- Не станут сегодня ждать – завтра придут.
- А вдруг Макар передумает? Вдруг другую невесту станет себе искать?
- Не станет, Ганя, не станет. Макар давно на тебя заглядывается, будто ты не знаешь.
- Только бы батюшка мой отказ ему дал, - горько вздохнула Агафья.
Шестнадцатилетняя Агафья Прохорова была первой красавицей села, жила она с родителями, двумя младшими братьями и двумя младшими сёстрами. Семья Прохоровых была крайне бедна.
Когда отец Агафьи ударил со сватьями по рукам, новоиспечённая невеста заплакала не по обычаю, как нужно было заплакать невесте, а по-настоящему, со слезами и всхлипываниями. Сердце её рвалось на части от неминуемой беды.
Девушка даже набралась смелости и решилась сказать, что она не хочет замуж за Макара, но её отец так грохнул кулаком по столу и так на неё рявкнул, что несчастная Ганя сжалась в комок и сидела, боясь пошевелиться.
Высокий, полный и неуклюжий Макар, которому недавно стукнуло двадцать восемь лет, смотрел на юную невесту выпученными бесцветными глазами. Его волосы были густо намаслены, толстые губы медленно шевелились, бормоча невнятные слова. Ганя даже не хотела смотреть в его сторону, ей было страшно подумать, что совсем скоро он станет её мужем.
- Батюшка, умоляю, не губите меня! Не отдавайте меня за Макара! Не люб он мне, противен. Не пойду я за него, не пойду! - Ганя упала на колени перед отцом, когда сваты ушли, и рыдания, ещё более громкие, чем прежде, вновь вырвались из её груди.
- А ну, цыц, девка! Я тебе не пойду! - погрозил пальцем отец. – Неблагодарная ты девка, я тебе жизнь устраиваю. Ты только погляди, какие богатства у Кривошеиных имеются, дом у них добротный и хозяйство большое…
- Не нужны мне никакие богатства, батюшка! Я лучше буду впроголодь жить, чем женой Макара стану…
- Вот дурёха! Мы и так впроголодь живём, а то хоть ты в сытости жить будешь!
- Матушка, хоть вы пощадите меня! – бросилась в ноги матери Ганя. – Не отдавайте за Макара!
- А ну, не реви, Ганька! – прикрикнула мать. – Ишь, чего захотела – выбирать вздумала! А кормить тебя кто будет? Мы с отцом уже не в силах, я совсем хворая сделалась, а у нас, окромя тебя, ещё на шее четверо. Нет, пусть тебя теперь муж кормит. А Макарка скупиться для тебя не будет, обувать да одевать тебя щедро станет.
- Не нужны мне никакие обновки! – ревела в голос Ганя.
- Ничего, девка, ничего. Каждая невеста перед свадьбой плачет, а потом… потом свыкнется…
Мать Агафьи на самом деле была против этой свадьбы, но она никогда бы не посмела возразить своему мужу. Да и глава семейства никогда бы не отдал старшую дочь, красавицу Агафью, за Макара, если бы тот не был единственным сыном первого на селе богача Федота Захаровича Кривошеина.
Агафья до последнего дня надеялась, что родители возьмут обратно своё согласие или, что Макар сам от неё откажется. Но этого не произошло…
В день перед свадьбой Ганя поделилась с Палашей, что ночью собирается сбежать из дома – что угодно, только бы не становиться женой Макара.
Палаша рассказала о замысле Гани её отцу. Узнав об этом, отец запер Ганю на всю ночь в амбаре, в другой ситуации он бы её ещё и поколотил хорошенько, но перед свадьбой решил этого не делать.
Рассказывая отцу Гани о её плане побега, Палаша искренне считала, что делает для своей подруги доброе дело. Палаша боялась, что Ганя сгинет где-нибудь одна в чужих краях. А здесь, хоть и с нелюбимым мужем, будет жить в тепле и сытости.
Во время венчания Агафья почувствовала, как страшная, непоправимая беда навалилась на неё. Огоньки свечей, тёмные ризы икон мелькали перед её глазами, словно в тумане. Её руки ходили ходуном, поэтому она выронила кольцо, которое подал ей священник.
- О-ох, видать, помрёт кто-то из них… - пронёсся зловещий шёпот.
Агафья смертельно побледнела, когда Макар с жаром поцеловал её. Щёки юной невесты были белы даже за свадебным столом, а руки продолжало бить дрожью.
Свадебный пир Кривошеины организовали за свой счёт, стол накрыли знатный, не поскупились. Жители села никогда не видели таких угощений. Федот Захарович не пожалел на свадьбу единственного сына денег, двух поваров из города выписал, только сельские жители не слишком оценили предложенные угощения, простая пища, которую они употребляли каждый день, казалась им гораздо вкуснее незнакомых блюд.
Агафья даже не прикасалась к угощеньям, ей было так плохо, что порой хотелось вскочить из-за стола и бежать, куда глаза глядят. Зато Макар ел за двоих, торопливо, громко и неопрятно.
Гости пили, кричали «Горько!», плакали, веселились и плясали. Свадебный пир продолжался почти всю ночь, а перед рассветом молодожёнов повели в комнату.
Макар был изрядно пьян, он что-то мычал и бормотал какие-то ругательства, непонятно, кому адресованные. Новоиспечённый муж был по-настоящему страшен Агафье, она смотрела на него с нескрываемыми отвращением и ужасом.
Свахи весело ободряли находящуюся в смятении Агафью и, тихо посмеиваясь, шептали:
- Не горюй, девка, глаза закрой! А так-то любой мужик в дело гож!