Оля никогда не считала себя суеверной. Ни в чёрных кошек не верила, ни в приметы. Хотя бабушка её строго предупреждала: «Не бери ничего с перекрёстков, не носи чужое — всё через руки передаётся».
Но бабушку давно уж не было. И если бы она тогда была жива — может, и остановила бы…
Было это в начале весны. Снег ещё не весь сошёл, а солнце уже пригревало по-весеннему. Оля встретила Валю — соседку по даче. Тёпло поговорили у калитки. Та принесла свёрток.
— Оль, вот… Хотела давно отдать. Рушник мамин, вышивка старая, но хорошая. Пусть в доме полежит. На счастье.
Оля тогда даже не подумала, почему Валя отдает такую вещь — рушник-то нарядный, аккуратно сложенный, пах старым сундуком и лавандой. «Приятно, — подумала Оля. — Люди всё же добрые бывают».
С тех пор прошло дней десять.
И будто что-то сдвинулось. Сначала — мелочи. С мужем ни с того ни с сего поссорились из-за телевизора. Потом чайник сгорел, новый купили — тоже на третий день сломался. Внук приехал на выходные и вдруг стал капризным, каким раньше не был: плакал, не хотел есть, просыпался по ночам, говорил, что в углу стоит "бабушка, но не та".
Оля не связывала это ни с чем. Ну мало ли. Весна, давление, у людей всё по-разному бывает.
Но ночью она проснулась — неясно почему — и пошла на кухню воды попить. И вдруг услышала… будто кто-то шепчет. Тихо-тихо, у самого уха, но слов не разобрать.
Она замерла. Вода в кружке чуть дрожала. Дом старый, может, мыши, может, ветер — но в груди сжалось.
Она вспомнила про рушник.
Она не знала, зачем, но подошла к комоду, где хранился тот самый рушник. Осторожно достала его — ткань была прохладной, будто только что из подвала. Поднесла ближе к свету.
С изнанки нитки были спутаны, как будто кто-то специально их так завязал, словно узлы. На одном из концов — маленький стежок чёрной ниткой, такой, что днём и не заметишь. Не по узору, не по цвету. И запах… Теперь она почувствовала: пахло не лавандой, а старым погребом и чем-то прелым.
В голове всплыло: «На счастье» — так сказала Валя. Но ведь раньше та жаловалась на мужа, на внуков, на то, как всё рушится. Может, и не просто так подарила?..
Оля не ложилась до утра. Сидела у иконы, читала «Отче наш», пока глаза не начали слипаться.
_________________
Утром пошла к старой знакомой, тёте Зое, что считалась «знающей». Та посмотрела на рушник, в руки не взяла и сразу нахмурилась:
— Снимала она беду, да тебе передала. Узлы — не просто так. На распад семьи, на одиночество. Кто-то ей такое сделал, а она — чтобы не пропало, чтоб не на ней осталось, передала дальше. Наивная или хитрая — не знаю.
— А что теперь?
— Сжечь. Да не просто. Молись, когда будешь. И чтобы никто не видел. Потом в реку пепел — и обратно не оглядывайся.
Оля так и сделала. Сердце стучало, когда рушник загорался в ведре, а в дыму слышалось… будто тихий стон.
После этого стало легче. Муж принес утром чай, как будто ничего и не было. Внук на выходных был спокойным, даже обнял её и прошептал: «Та бабушка больше не смотрит».
Про Валины дела Оля потом не спрашивала. Сама та на глаза почти не показывалась. Только однажды, летом, стояли они в очереди у магазина. Валя посмотрела на Олю и вдруг спросила:
— Ты тот рушник не потеряла?
Оля ответила спокойно:
— Нет. Там, где должен быть, — в земле да в воде. Больше никому не достанется.
Валя только криво усмехнулась. С тех пор больше не говорили.
А вы знали, что нельзя брать такие "подарки"?
