Старуха металась в постели в полубреду. Она размахивала руками, словно отбивалась от невидимых врагов. С губ срывался хрип, а ей казалось, что она кричит изо всех сил.
Сквозь полуопущенные веки она видела, как черное пятно расплывается по белоснежному одеялу, оно вот-вот окутает ее своей холодной тьмой. Она точно знала, что еще немного и для нее все закончится.
Так жаль, что жизнь так быстро пролетела...
***
Ангелина Петровна строго смотрела на внучку и отчитывала как маленькую. Суть конфликта заключалась в нежелании Маши учится на экономиста, она хотела быть юристом. Страсти бушевали уже пару дней удивляя соседей.
— Как ты мне надоела! – кричала Ангелина Петровна, — сил больше нет с тобой возится! Делай что хочешь, но, если ослушаешься меня, сюда можешь не возвращаться!
— Да лучше в подворотне жить, чем с тобой! – не осталась в долгу Мария.
Девушка выскочила из квартиры громко хлопнув дверью. Она бродила до самой ночи по городу и вернулась около десяти. Перед дверью стояла спортивная сумка с ее вещами, а сверху лежала папка с ее документами и копилка. Маша только усмехнулась, подхватила сумку и копилку, уходя бросила последний взгляд на дверь квартиры.
Ангелина Петровна после смерти мужа жила вдвоём с дочерью Викой. При жизни муж Гели занимал большой пост и имел много возможностей. У них была пятикомнатная квартира, что в те времена было не просто шиком, а чем то сверхъестественным. Сама Геля работала в консерватории и вела себя как аристократка. На самом деле она родом была из простой семьи, но придумала в свое время легенду. Вика выросла в очаровательную девушку, но забитую авторитарной матерью.
Как и где Вика познакомилась с Виктором, история умалчивает, сколько Геля не пытала дочь, та, так и не призналась. С любимым девушка встречалась тайно и часто, что привело к беременности. Матери она побоялась сразу сказать, решила сначала осчастливить Витю. Тут и выяснилось, что женится он не будет потому как уже женат и имеет сына. Мужчина посоветовал Вике прервать беременность и ушел в закат.
Геля не сразу заметила изменения в дочке, а когда все поняла, приперла ее стенке. Вика призналась и сказала, что убивать ребенка не будет. Мать все таки потащила ее к врачу, но срок был большой. Вскоре на свет появилась Маша, хорошенькая как ангелочек, но бабушку это не трогало. Жить стало тяжко, особенно Вике. Геля чуть ли не каждый день устраивала дочери показательную моральную порку. А девушка все больше погружалась в тяжелую депрессию, почти перестала следить за собой и не ухаживала за дочкой.
Однажды утром Геля вошла в ванную и едва не потеряла сознание – на трубе висела Вика. Вот так она закончила свои мучения.
Поначалу Геля хотела сдать Машу в детский дом, но остановило то, что ее будут осуждать другие люди. Осуждения и чужой молвы Геля боялась, как огня. Скрепя сердцем она стала воспитывать внучку. Только вот просчиталась, Маша оказалась с характером и так просто не поддавалась манипуляциям бабушки.
После школы, когда Геля выставила внучку из дома, Маше пришлось очень тяжко во всех смыслах. Она выжила и исполнила мечту – стала юристом и устроилась на хорошую работу. Все эти годы с бабушкой она не общалась от слова совсем.
Звонок незнакомой женщины застал Марию за завтраком. Незнакомка представилась соседкой по даче бабушки женщины.
— Ангелина почти не встает, совсем плоха. – сокрушалась Катерина Федоровна, так она представилась. – ты все таки родня, единственная. Простись хоть по-человечески.
— Сомневаюсь, что она захочет со мной разговаривать. – спокойно ответила Маша.
— Ты хоть навести ее.
— А почему она на даче? Или квартирки уже нет?
— Есть, почему ж нет. Геля сдает квартиру, а сама на даче живет. А что, дом хороший, с коммуникациями.
Мария помнила эту дачу, в детстве лето там проводила. Никаких грядок или картошки там не было, только клумбы с цветами и пара вишен. Дом строил дед Маши, и делал все капитально, дача была зимней.
До самого вечера женщина думала о том, как ей поступить, возвращалась к воспоминаниям и искала в себе капельку тепла по отношении к бабушке. Не нашла. Зато нашла совесть.
— Да, она моя единственная родня. Съезжу, посмотрю, что да как, а там решу. Если что в пансионат отправлю или найму сиделку. – рассуждала Маша. – на этом отдам все долги Геле.
Через пару дней она приехала в дачный поселок, подивилась изменениям, произошедшим за последние годы. Дача бабушки выглядела запущенно, она словно доживала последние дни. Калитка не заперта, во дворе бурьян, клумбы заросли сорняками, да и не политы давно. Дверь в дом тоже оказалась открыта.
— Ба? Бабушка? – позвала Мария войдя в прихожую.
В доме стоял тяжелый запах лекарств и ...смерти. Марию передернуло, она поставила сумку на пол, сняла обувь. Бабушка лежала в кровати и казалась спящей. Она сильно постарела за эти годы и уже не выглядела строгой. Просто обычная одинокая старуха. В душе шевельнулась жалость. Как бы то ни было, Ангелина Петровна ее воспитывала как умела.
— Бабушка? – вновь позвала Маша.
— А? Кто здесь?
— Это я, Маша. – она присела на край кровати и поморщилась. Да, нужно искать сиделку.
— Маша? Ты приехала? Нам нужно поговорить пока я еще могу. Пока могу, — старушка расплакалась.
Женщина кое-как успокоила бабушку, потом вызвала врача. Врач осмотрел, сделал назначения и посоветовал пару сиделок с медицинским образованием. Маша позвонила обеим, одна отказалась сразу, а вторая сообщила, что приступить к работе сможет только через неделю, так как на отдыхе далеко. Маше предстояло несколько дней самостоятельно ухаживать за Ангелиной Петровной.
Ангелина почти все время спала, ела мало, но заметно повеселела после купания. Да и Маше она искренне обрадовалась.
На второй день, Маша вечером накормила и уложила в кровать бабушку, сама села на террасе позади дома. Ей всегда здесь нравилось — с улицы не видно.
Вдруг послышался крик полный ужаса и боли. Мария рванула в спальню к бабушке и едва не упала, ударившись о косяк. Бабушка кричала, закрыв лицо руками.
— Ба, что такое? Что случилось? – Маша старалась говорить спокойно.
— Он тут был, убить хочет. И меня, а потом тебя. – прошептала старушка.
— Кто? Ты о чем? – Маша всерьез опасалась за психику бабушки, как и предупреждал врач.
— Темный человек. – Геля бессильно опустилась на подушки. Маша дала ей лекарства и вышла.
До позднего вечера Маша сидела на улице, рассматривала старые фотографии. Основная часть была черно-белая, многих людей на фото женщина не знала. Она увидела маму молодой, да и сама Ангелина Петровна в молодости была хороша. Одна фотография привлекла внимание Маши.
Две девушки, обнявшись, стоят у цветущего куста сирени. Бабушку она узнала сразу, а вот вторую девушку не знала. Девушки были очень похожи как сестры. Только вот бабушка никогда не упоминала сестру в разговорах.
Спустя пару дней Ангелина немного окрепла и даже вышла из спальни. Маша молча накрыла стол к завтраку, в комнате повисло неловкое молчание.
— Не суетись, сядь. – властные нотки вернулись в тон Гели. Она смотрела на внучку с каким то сожалением и теплотой, что стало неожиданностью для Маши. – помру скоро.
— Да чего ты начинаешь?!
— Это факт, он не оставит меня в покое. Пришло время каяться в грехах. Тебе девочка придется выслушать. Хоть мы много лет не общались, ты все равно моя внучка. Может я была и не лучшей бабушкой, а ты внучкой, у нас одна кровь.
— Что ты хотела рассказать? – перебила Маша.
***
Выросла я деревне, среди обычных колхозников. Но мне хотелось красоты, блеска, а не нюхать навоз и рожать каждый год по ребенку. Тогда в нашей деревне все так жили. У меня было пятеро братьев и сестер. С Тосей мы были погодки, близко дружили. Она, как и я не понимали и не хотели деревенского уклада. Я более жесткая, она все же мягкая. Мать ругалась, когда я решила после десятого класса учится в городе. Меня никто не понял, да еще и обзывали нехорошими словами. Моя семья не понимала, зачем учится дальше, они б такие что читать писать научился и хватит.
В семнадцать лет я оказалась одна в большом городе практически без денег. Как я выжила и добилась своих целей рассказывать не буду, тебе это не интересно. Кроме сестры я из семьи ни с кем не общалась. Тося иногда приезжала ко мне в гости, и тогда мы не могли наговориться. С годами эти визиты стали реже и реже, а потом она пропала.
Тосю в деревне родители все таки выдали замуж, не особо спрашивая ее мнения. Муж ее Гришка, по интеллекту был чуть лучше табуретки. Мечты сестры разлетелись в пух и прах. Она осталась в деревне и повторяла судьбу наших родителей. У Тоси свекровью была настоящая ведьма. Не только в смысле грымза и стерва, а та что творит привороты и порчи. Мать Гриши славилась на всю округу еще в те времена, когда я была подростком. То, что брак моей сестры и Григория без магии не обошелся я уверена. Она красивая и работящая, а он так себе ухажер. Вот маменька его и постаралась.
Однажды я приехала в деревню с мужем и дочкой на похороны матери. Отец к тому времени уже скончался. Братья нас не пустили, едва с мужем не подрались, а вот Тося приютила. С одного взгляда мне стало ясно – сестра живет тяжело и сложно. Она словно тень мелькала в доме, лишнего слова не скажет, чего не скажешь о ее муже. В общем с тех пор мы только переписывались.
Она умерла, когда тебе было лет пять. А через месяц после ее смерти пришло письмо от Тоси. То, что она мне написала, навсегда врезалась в память. Сгноила ее свекровь, сжила со свету. Мне было жаль детей и внуков сестры. Причем свекрови Тоси было много лет, а она выглядела лет на шестьдесят не больше.
Как я жила все эти годы после твоего ухода не важно, сама виновата. Я такая какая есть, всю жизнь построила так, как хотела я, а не другие. А тут ты со своими капризами. Не смогла тебя сломать, может и к лучшему.
Некоторое время назад я сдала квартиру и сюда переехала, все хорошо было. Квартиранты муж с женой. Женщина по имени Ольга, так на мою сестру похожа, твоя ровесница примерно. Такая вся вежливая и ласковая, а глаза ледяные, колючие. Муж под каблуком, слова не говорит. Платили исправно, сюда пару приезжали.
Как то разговорились о родственниках и семье.
— Надо завещание написать, а то мало ли что. – ляпнула тогда я не подумав.
О тебе я никогда Оле не говорила, не считала нужным. А после того вечера началось. В комнате становится холодно, страх с головой накрывает так, что пошевелится не могу. Около кровати появляется он. Сначала вроде как человек стоит, темный, лица не видно, или его вообще нет. Почему-то его хорошо видно в темноте, или мне так кажется.
А потом он словно уменьшается и растекается по кровати. Я вся леденею, шевелится не могу. Оно как паутина окутывает и не дает дышать.
Первые пару раз думала дурной сон приснился, но потом поняла – мне не привиделось. Так страшно стало. Я ж ни в Бога, ни в черта никогда не верила, в церкви не бываю, да и всегда считала это бредом. А тут растерялась, куда бежать не знаю. А тварь каждую ночь приходит, чую силы на исходе. Вот я и попросила Катерину соседку тебе позвонить.
Тяжко мне на душе, грехов много, вот и тянет к земле. Но я не хочу, чтобы и ты раньше времени сошла в могилу.
***
Маша слушала этот монолог молча, не перебивая и не высказываясь. В первую минуту она даже подумала, что у Гели съехала крыша, все таки возраст.
— Я даже обрадовалась, когда тебя увидела, а потом испугалась. А вдруг тварь и к тебе прицепилась?
— Почему ты не позвонила сама? – перебила Гелю Маша.
— Думала не приедешь. – смутилась старуха.
— Вот как! Ба, я не знаю, что в таких случаях делают. Это колдовство какое-то. Я юрист, а не экзорцист.
— Присмотрись к этой Ольге. Она мне кого то напоминает, только кого не могу вспомнить.
Уложив вечером бабушку, Маша вышла на улицу подышать свежим воздухом.
— Отдыхаете?
От неожиданности женщина вскрикнула. По ту сторону забора стояла пожилая женщина в белом платочке.
— Я Катерина.
— Маша.
—Знаю, я тебе звонила.
— Понятно. Давно она такая стала?
— Слабая? Да как переехала вскоре и слегка. А вообще мне эта Ольга не понравилась, слишком слащавая. Ты Маша смотри, как бы она Гелю не облапошила, да на имущество лапу не наложила. Ангелина то уже забываться стала, считай не в себе.
— Да, твердит все про сущности и какого человека в комнате.
Старушка задумалась на пару минут.
— Знаешь, может она и права. Ты сначала про эту Ольгу, узнай, а потом может и к бабке какой надо.
— Ну да, ну, да.
Мария легла спать поздно, проверила замок на двери и закрыла окна. Проснулась ночью от холода. Она не столько увидела, сколько почувствовала присутствие чужого. Страх сжал сердце судорогой, от которой она не могла вздохнуть. Вдруг Маша заметила черное пятно на белом одеяле, которое стремительно увеличивалось, как мерзкая клякса. Женщина протянула руку к ночнику, но свет не загорелся. Тем временем клякса как вязкая паутина расползлась по всему одеялу.
— Я сплю!
Она с силой ущипнула себя за запястье и сразу почувствовала боль. Это ей не снится. Ее трясло от ужаса и омерзения.
Мария рывком выскочила из кровати и бросилась к двери. Благо дверь не запиралась и была приоткрыта. Женщина ворвалась в комнату бабушки и увидела жуткую картину. На груди старушки лежало что-то черное. Маша протянула руку и осторожно дотронулась – оно словно пульсировало. Руку обожгло холодом.
— Господи! Что это за гадость?
В этот момент Геля застонала и попыталась это скинуть с себя. Внучка, преодолев брезгливость хотела сбросить эту гадость, но ее отшвырнуло так, что женщина на несколько мгновений отключилась.
Когда Маша пришла в себя, она услышала хриплое дыхание бабушки. Она дала лекарства и снова ее уложила.
До самого утра Маша выясняла биографию этой квартирантки по своим каналам. Утром, она попросила присмотреть соседку за бабушкой, а сама отправилась в город.
***
В дверном проеме стояла женщина похожая на Ангелину в молодости, только волосы темнее. Она поморщилась, увидев Машу на пороге.
— Зачем пришли и вообще кто ты? – грубо спросила Ольга.
— Собственница квартиры если что. А ты я так понимаю Ольга? – в тон ей ответила Мария. – я пройду?
И не дослушав реплику Ольги вошла в квартиру бабушки. Да, с момента ее ухода ничего не изменилось кроме атмосферы. Раньше здесь хоть и случались споры и скандалы, все равно дышалось ровнее. Сейчас стены давили, воздух затхлый, как будто окна никогда не открывались.
— Насколько мне известно, собственница Ангелина Петровна.
— Не только. Я внучка, и у меня доля в этой квартире.
— И что?
— А то, что собирайте манатки и валите по добру по здорову. Я могу и передумать!
— Бегу и падаю. Это ты отсюда вали внучка!
— Я все знаю.
— Что? – удивилась Ольга.
— То, что вы изводите бабушку, хотите квартиру и дачу хапнуть. Думали, что у нее никого нет.
Ольга рассмеялась прямо в лицо Маше.
— Я прекрасно знаю о тебе с первого дня, хоть старуха и промолчала. Я просто вершу справедливость и все. Пора платить по счетам.
— Ты о чем?
— Твоя баба когда-то плохо поступила с родной сестрой.
— Это в чем же? Постой, ты внучка Тоси? – догадалась Маша, — и ты решила нажиться за счет старухи?
— Квартира неплохая компенсация.
— Я теряю терпение!
Ольга неожиданно оттолкнула Марию и бросилась бежать к двери, но внучка Гели оказалась проворней и обе упали на паркет. Для надежности Маша стукнула новую родню об пол, чтоб не рыпалась.
Пока привязывала Ольгу к стулу, вспомнила все статьи уголовного и гражданского кодекса, прикинула свои шансы, ну и кому звонить из коллег.
— Ты ж юрист, а законы нарушаешь! – простонала Ольга, открыв глаза.
— Кто ты не знаю, но вот доводить старушек до приступов и смерти уголовно наказуемо. Это я тебе точно говорю! – рявкнула Маша.
— И что ты можешь? Колдовство для того и существует! В него никто не верит, а оно работает. – мерзко ухмыльнулась Ольга.
— Верно, в колдовство никто не поверит, а вот в злой умысел, махинации с квартирой поверят. Говори, чем бабка насолила?
— Тося просила помочь ей деньгами, чтобы она ушла от деда и прабабки. А Геля отказала, прабабка извела сначала Тосю, потом мою мать, а меня вот многому научила. Прочила мне занять ее место, только для меня она дрянь. Померла недавно, всех пережила стерва! Ты только подумай, сколько старой ведьме было лет! – говорила Ольга. – если бы твоя бабка дала денег, все сложилась по другому. Я практически сиротой росла, как трава в поле. Зато ты с золотой ложкой родилась!
— Ты дура! Геля на самом деле эгоистка и всегда такой была! Меня не сдала в детский дом по одной причине – чтобы не осуждали! Она работала в консерватории сколько я себя помню, а знаешь кем? Секретарем. Но звучало гордо. По сути, мы обе выросли без любви и тепла, только я бегу кому-то мстить.
— Э нет, бабка твоя заварила эту кашу, она уговорила Тосю выходить за Гришку, а всем другое рассказывала.
— Да какая уже разница? Геля одной ногой в могиле! Остальных уж и в живых нет. Зачем? Квартира? Ты ничего не получишь.
— Откуда ты все узнала? – вдруг спросила Ольга.
— Геля рассказала в минуту просветления, остальное сама додумала. Да справки навела.
— Ах вот. Если бы не это, я бы успела. Ладно, чего уж скрывать. К Ангелине я подсадила сущность, которая сожрет ее душу, доведет до смерти. А потом, на похоронах я хотела и тебе такого же сунуть. Я бы осталась тоскующей по бабуле и сестре с квартирой и дачей.
— Ты дурнее, чем я думала. Снимай свою гадость!
— Нет, сами выкручивайтесь. Смотри и оглядывайся, может и у тебя на плече лярва сидит и жизнь здоровье пьет. – проговорила Ольга жутким угрожающим голосом.
— Пошла вон!
Маша стояла до последнего, пока Ольга с мужем и вещами не погрузились в машину. После вызвала слесаря и сменила замки. Вернувшись на дачу, Маша застала бабушку в кровати без сознания.
Ангелина Петровна умерла на руках внучки. Все ссоры и споры были забыты.
***
Маша смотрела на портрет Ангелины Петровны в траурной рамке. Прошло полгода с момента похорон, но те дни никак не выветривалась из памяти. Иногда ей снились кошмары, от которых она просыпалась с криком. Едва вступив в наследство, дачу она продала за бесценок даже не забрав вещей. А в квартире начался ремонт. Сама будет жить или продаст, Маша пока не решила.
После похорон ей посоветовали обратиться к ведающей за советом. Та провела диагностику и сняла бытовой негатив.
— Неужели можно действительно натравить некую сущность? – спросила тогда Маша.
— Конечно, они большие охотники за человеческой энергией. А если человек стар, то у него просто нет сил сопротивляется. Люди со сломанной психикой тоже желанные жертвы. За их счет пополняют свои энергетические запасы всякие сущности. С тебя я сняла сущность, которая уже присосалась. Наверное, в последнее время плохо себя чувствовала?
— Ага, все время в сон тянуло, слабость, почти не ела.
— Вот, ты вовремя обратилась. Жаль, что твоя бабушка умерла.
— Да, жаль. – и Маша не соврала.
Ольга исчезла. Куда она подалась неизвестно, но Маша порой всматривалась в лица похожих женщин и вздрагивала. Ей никогда бы и в голову не пришло, что можно творить такие дикие вещи ради квартиры.
Маша немного стала понимать бабушку, причины по которым она стала такой...холодной и безразличной. Из-за семьи, в которой росла, атмосферы.