Читатели, возможно, думают, что я отношусь к СССР как к абсолютному злу. Но всё гораздо сложнее.
Моё отношение во многом совпадает с мнением автора этого поста.
Я тоже абсолютно непримирим в оценке ленинско-сталинского периода, но к последующим десятилетиям отношусь гораздо сдержаннее. Ориентиром для меня служит позиция белой эмиграции, унесшей с собой историческую Россию.
В 1920–1930-е годы Русская Православная Церковь Заграницей (РПЦЗ) и Русский Обще-Воинский Союз (РОВС) призывали к борьбе с большевизмом, в том числе вооружёнными методами.
Во время Второй мировой войны наследники белого движения продолжали эту борьбу.
В сентябре 1941 года митрополит Анастасий (Грибановский), первоиерарх РПЦЗ, благословил формирование Русского корпуса в надежде на освобождение России от большевистского ига.
После войны акцент сместился с вооружённого противостояния на духовно-идеологическую борьбу.
В этой работе особую роль сыграл Народно-Трудовой Союз (НТС), члены которого переправили в СССР десятки миллионов листовок и другой антикоммунистической литературы.
РПЦЗ, в свою очередь, активно поддерживала катакомбную церковь — подпольные общины верующих внутри страны, которые не шли на компромисс с безбожной властью.
Но при этом сочувственно белая эмиграция смотрела и на отдельные проявления легальной деятельности в СССР по защите русского исторического наследия.
Вот, например, обложка белоэмигрантского журнала «Часовой», где выражается удовлетворение по поводу восстановления в Москве в 1966–1968 годах Триумфальной арки, снесённой при Сталине.
Русская эмиграция верила, что Россия не умерла в ленинско-сталинский период, а продолжает существовать в виде «подъяремной России».
По выражению Солженицына, после смерти Сталина большевистский режим «по-русски обленивел и обрежневел», окончательно утратив свою революционную радикальность.
Никита Хрущёв упразднил массовый ГУЛАГ, освободил миллионы невинно осуждённых, вернул депортированные народы. При нём человек впервые полетел в космос, началось массовое жилищное строительство, угроза голода ушла в прошлое.
Репрессии при Хрущёве и особенно при Брежневе стали носить точечный характер. К началу перестройки число политзаключённых не превышало нескольких сотен — несопоставимо с миллионами жертв сталинской эпохи.
При этом режим оставался антирусским по сути: русская культура использовалась инструментально, а приоритет отдавался «советскому народу» и интернационализму.
Многие в эмиграции (и внутри страны) видели в позднем СССР не «обрусение», а вырождение коммунистической идеи в номенклатурный застой, который неизбежно вёл к краху 1991 года.
В итоге именно активисты НТС первыми в 1988 году на митингах в Ленинграде подняли бело-сине-красное знамя — национальный флаг исторической России.
Кстати, соратники НТС отрицательно относились к независимости Украины.
Влияние РПЦЗ на церковную жизнь в России тоже оказалось огромным: следом за Зарубежной Церковью Московский Патриархат был вынужден провести канонизацию новомучеников и исповедников Российских, которых РПЦЗ прославила ещё в 1981 году.