Москва, 24 февраля 1898 года. Газета выходит на рассвете. Впервые — не с новостью, а с угрозой. Газетный разворот. Верхняя половина первой полосы. “ИСТОРИЯ, КОТОРУЮ ЗАБЫТЬ НЕ ДАДУТ” Подзаголовок:
“ПЯТЬ ИМЁН. ОДНА ТАЙНА. ОДИН, КТО ВИДЕЛ ВСЁ.” Далее — открытое письмо, без подписи: “Сыщик Ломов ищет убийцу. Но не ищет писателя. А ведь именно он всё сохранил. Всё — кроме одного: своей совести. Я покажу ему, каково это — знать, но не остановить. И пока он пишет отчёты — я напишу историю. Шестой уже готов.” У Ломова газета в руках. Рядом Агата.
— Это публичный удар. Он уверен, что я бессилен.
— Или хочет, чтобы ты стал публичным. Чтобы ты выступил с ответом.
— Я не пишу статьи.
— Значит, пора начать. Ломов поднимается.
— Карташев. Он печатал номер. Он не мог не видеть эту статью. Редакция пуста. Стол Карташева — аккуратен. Всё на месте, кроме одного:
машинки для набора текста. Её нет. И еще — нет его. На месте, где стояла печатная машинка, мелом выведено: “НЕ ОН ПИСАЛ. ОН ПЕРЕПЕЧАТЫВ