— Мамочка, я не могу больше так. Понимаешь, на новые кроссовки Мише нужно восемь тысяч, а у меня всего три осталось до зарплаты, — Дана говорила громче обычного, будто специально, чтобы Полина, только что вошедшая в квартиру, непременно услышала этот разговор.
— Доченька, не переживай, что-нибудь придумаем, — Ирина Николаевна погладила младшую дочь по волосам и бросила выразительный взгляд на Полину.
Полина сделала вид, что не заметила этого взгляда. Она повесила куртку в прихожей и прошла на кухню. Мать и сестра замолчали при её появлении, но Полина знала, о чём они только что говорили. О деньгах. Точнее, о её деньгах.
— Привет, Полиночка, — Ирина Николаевна быстро переключилась на старшую дочь. — Как хорошо, что ты заехала. Мы как раз обедать собираемся. Я твой любимый салат приготовила.
— Спасибо, мам, — Полина улыбнулась и села за стол. — Как у вас дела? Как дети?
— Нормально всё, — Дана отвернулась к окну, демонстративно показывая, что не хочет общаться с сестрой.
— Миша на пятёрку контрольную написал! — с гордостью сообщила Ирина Николаевна. — А Вика на танцы ходит, такая грациозная стала!
— Молодцы! — искренне обрадовалась Полина. Племянников она любила, несмотря на все сложности с их матерью.
За обедом разговор не клеился. Полина рассказывала о новом проекте на работе, но видела, что ни мать, ни сестра её не слушают. Они обменивались взглядами, и Полина прекрасно понимала, что сейчас начнётся.
— Поля, — Ирина Николаевна отложила вилку и посмотрела на старшую дочь. — Тут такое дело... У Даны сложная ситуация с деньгами. Сама понимаешь, двое детей, бывший муж копейки платит...
— Он вообще ничего не платит уже второй месяц! — вставила Дана.
— Вот-вот, — кивнула Ирина Николаевна. — А тут ещё Мише новые кроссовки нужны, в старых уже ходить невозможно. И Вике на танцы костюм заказали...
Полина молча слушала. Эта история повторялась из месяца в месяц, из года в год. Дане всегда что-то было нужно, и почему-то именно Полина должна была это оплачивать.
— Сколько? — спросила она, прерывая поток жалоб.
— Ну, на кроссовки восемь тысяч, на костюм Вике тысяч пять, — быстро подсчитала Дана. — И ещё бы на продукты немного...
— Хорошо, — Полина достала из сумки кошелёк. — Вот пятнадцать тысяч. Этого хватит?
— Ой, Полечка, спасибо! — Дана быстро взяла деньги и просияла. — Ты нас так выручила!
— Доченька, какая ты у меня молодец, — Ирина Николаевна улыбнулась старшей дочери. — Всегда выручаешь. Вот что значит настоящая сестра!
Полина кивнула и продолжила есть, но аппетит пропал. Всё это было слишком знакомо. Сейчас её будут хвалить, а через неделю снова попросят денег, и если она откажет, то превратится в чёрствую эгоистку.
Полина не всегда была такой уступчивой. Был период, когда она активно сопротивлялась постоянным просьбам о помощи. Но каждый раз мать находила новые аргументы.
— Дай сестре денег, ей же детей кормить, а ты бездетная, — уговаривала Ирина Николаевна. — Тебе что, жалко? У тебя же хорошая зарплата, а ты одна живёшь, не на что тратить.
Эти слова ранили Полину до глубины души. Будто её жизнь ничего не стоила только потому, что у неё не было детей. Будто она была обязана отдавать всё заработанное просто потому, что сестра решила родить, не думая о том, как будет содержать детей.
А ведь когда-то они были так близки... В детстве, до того, как Полина поняла, что в их семье есть любимица и есть та, от которой всегда ждут самостоятельности.
Первый раз Полина это почувствовала, когда ей было семь, а Дане пять. На день рождения Полина мечтала о красивой кукле, которую видела в магазине. Она даже вырезала её изображение из журнала и повесила над кроватью. Но в день рождения она получила набор карандашей и альбом для рисования.
— Поля, ты же у нас уже большая и понимаешь, что игрушки — это пустая трата денег, — объяснила мама. — Лучше рисуй, развивай талант.
А через два месяца, на день рождения Даны, в доме появилась именно та кукла, о которой мечтала Полина.
— Мамочка, можно Полина тоже будет играть с моей куклой? — великодушно предложила тогда маленькая Дана.
— Конечно, солнышко. Ты такая добрая девочка, — Ирина Николаевна расцеловала младшую дочь, а Полина впервые почувствовала, что в их семье что-то идёт не так.
С тех пор ситуация только усугублялась. Дане доставалось всё самое лучшее — новая одежда, игрушки, внимание. Полина же получала вещи сестры, когда та из них вырастала, и минимум внимания.
— Ты же сильная, — говорила мать, — ты справишься.
И Полина справлялась. Училась на отлично, чтобы поступить на бюджет. Подрабатывала с первого курса, чтобы иметь карманные деньги. Никогда ничего не просила.
А потом Дана поступила в престижный университет на платное отделение, и мать продала дачу, чтобы оплатить её учёбу. Полина не возражала. Дача досталась им от бабушки, это было семейное имущество. И если деньги шли на образование сестры — что ж, это справедливо.
Но годы шли, а Дана так и не стала самостоятельной. После университета она устроилась на работу по маминому знакомству, продержалась там три месяца и уволилась, потому что "платят мало, а требуют много". Потом познакомилась с Кириллом, парнем из обеспеченной семьи, быстро вышла за него замуж и родила двоих детей. А потом Кирилл ушёл к другой женщине, и Дана с детьми переехала к маме.
И тогда начались постоянные просьбы о помощи.
В тот вечер, после ужина у матери, Полина вернулась домой разбитая и опустошённая. Она включила свет в своей квартире и посмотрела на часы — всего девять вечера, а такое чувство, что уже за полночь, так она устала от этого визита.
Телефон зазвонил почти сразу, как она переступила порог. Полина посмотрела на экран — Дана. Интересно, что на этот раз? Пятнадцати тысяч, которые она дала сестре всего три часа назад, уже не хватило?
— Да, Дана, — Полина старалась говорить спокойно.
— Поля, слушай, тут такое дело... — голос сестры звучал взволнованно. — Помнишь, я говорила про костюм Вике на танцы? Так вот, там ещё туфли нужны специальные, а я совсем забыла тебе сказать. Это ещё четыре тысячи...
Полина молчала, не зная, что ответить. В последнее время она всё чаще задумывалась о том, что эти постоянные "срочные нужды" никогда не закончатся. Сегодня кроссовки и костюм, завтра новый телефон, потом ещё что-нибудь.
— Дана, я только что дала тебе пятнадцать тысяч, — наконец произнесла она.
— Так это на кроссовки Мише и на костюм Вике! А туфли я забыла посчитать.
— А почему ты не можешь сама купить эти туфли? У тебя же есть алименты от Кирилла.
Повисла пауза.
— Какие алименты? — голос Даны стал холодным. — Ты же знаешь, что он почти не платит. А когда платит, этого едва хватает на еду.
— Так подай на него в суд! Почему ты позволяешь ему не платить?
— Ой, только не начинай, — Дана явно начинала злиться. — Мне сейчас некогда по судам ходить. И вообще, я думала, ты поможешь, а ты...
— Я помогаю, Дана! — Полина не выдержала. — Я помогаю уже несколько лет. Я оплачивала няню, чтобы ты могла отдыхать, покупала детям одежду, игрушки, гаджеты. Но почему ты до сих пор не нашла нормальную работу? Дети уже в школе, ты целыми днями свободна.
— Да что ты понимаешь! — взорвалась Дана. — Попробуй найди работу с двумя детьми! Кому я такая нужна? Да и зарплаты сейчас какие? Двадцать тысяч? Тридцать? На что это жить?
— Для начала хоть на что-то! — Полина тоже повысила голос. — Нельзя же вечно сидеть на шее у других!
— Ах, так я на шее сижу? — в голосе Даны зазвучали слёзы. — Значит, помогать собственной сестре и племянникам — это «сидеть на шее»? Прекрасно! Вот мама была права, когда говорила, что ты зачерствела со своей работой!
Телефон замолчал — Дана бросила трубку. Полина швырнула свой телефон на диван и закрыла лицо руками. Вот и поругались. Завтра мать будет звонить и упрекать её в чёрствости и эгоизме. И всё начнётся по новому кругу.
Утром Полина проснулась от звонка. Конечно, это была мать.
— Поля, как ты могла так разговаривать с сестрой? — Ирина Николаевна даже не поздоровалась. — Она вчера рыдала полночи! Из-за каких-то четырёх тысяч ты устроила такой скандал!
— Мама, дело не в четырёх тысячах, — Полина старалась говорить спокойно. — Дело в том, что это никогда не кончится. Сначала кроссовки, потом туфли, потом что-то ещё. А Дана даже не пытается найти работу.
— А как она найдёт работу с двумя детьми? — возмутилась Ирина Николаевна. — Кому она такая нужна?
— Мам, дети уже в школе. У Даны полно свободного времени. И потом, многие женщины с детьми работают, и ничего, справляются.
— Ага, за копейки работают! А Дана с её образованием должна за гроши трудиться?
— А почему я должна её содержать? — не выдержала Полина. — Я тоже не сразу начала хорошо зарабатывать. Я годами шла к этому. А Дана хочет всё и сразу!
— Дай сестре денег, ей же детей кормить, а ты бездетная, — снова начала Ирина Николаевна свою любимую песню. — Тебе что, жалко? Тебе тратить не на что, а у неё дети!
Эта фраза стала последней каплей.
— Мама, хватит! — Полина почувствовала, как внутри всё закипает. — Хватит попрекать меня тем, что у меня нет детей! Хватит делать вид, будто моя жизнь ничего не стоит только потому, что я не родила! У меня есть свои планы, свои цели, свои мечты. Я не обязана отдавать всё заработанное просто потому, что Дана решила родить, не думая о том, как будет содержать детей!
На другом конце провода повисла тишина. Кажется, Ирина Николаевна не ожидала такой реакции от обычно спокойной и покладистой старшей дочери.
— Значит, так, — наконец произнесла она ледяным тоном. — Значит, ты отказываешься помогать собственной сестре?
— Я не отказываюсь помогать. Я отказываюсь быть дойной коровой, — Полина старалась говорить твёрдо, хотя внутри у неё всё дрожало. — Я буду помогать, когда будет действительно необходимо. Но я хочу, чтобы Дана начала что-то делать сама. Нашла работу. Подала на нормальные алименты.
— Господи, какая же ты стала чёрствая! — в голосе Ирины Николаевны звучало искреннее возмущение. — Не узнаю свою дочь!
— А ты когда-нибудь знала свою старшую дочь, мама? — тихо спросила Полина. — Ты когда-нибудь интересовалась, чего хочу я? О чём мечтаю? Что мне нужно?
— Не говори глупостей! Конечно, я знаю свою дочь!
— Тогда скажи, какой предмет был моим любимым в школе? Какую музыку я слушаю? О чём мечтала в детстве? — Полина сама не знала, откуда взялись эти вопросы, но вдруг стало так важно услышать ответы.
— При чём тут это? — растерялась Ирина Николаевна.
— Ни при чём, мама. Совершенно ни при чём, — Полина вздохнула. — Я сегодня занята, извини. Созвонимся позже.
Она положила трубку и несколько минут сидела, глядя в пространство перед собой. Что-то изменилось. Что-то сломалось в их отношениях, и, кажется, навсегда.
Следующие несколько дней прошли в напряжённом молчании. Ни мать, ни сестра не звонили Полине, и она сама не набирала их номера. Это было непривычно — обычно Ирина Николаевна звонила дочери каждый день, часто по несколько раз.
На четвёртый день Полине позвонила соседка матери, Валентина Петровна.
— Полечка, здравствуй, дорогая, — голос пожилой женщины звучал взволнованно. — Ты к маме не собираешься? Она что-то скучная ходит последние дни. Я пирог испекла, зашла её угостить, а она даже чай не стала ставить, представляешь?
— Здравствуйте, Валентина Петровна, — Полина невольно улыбнулась. Соседка всегда была доброй и внимательной женщиной. — У нас с мамой небольшая размолвка вышла. Но ничего, скоро помиримся.
— Ой, милая, да вы что! Родные люди, а ссоритесь. Из-за чего хоть?
Полина вздохнула. Рассказывать о своих семейных проблемах не хотелось, но Валентина Петровна была одним из немногих людей, кто хорошо понимал ситуацию в их семье.
— Да всё из-за того же. Дана просит денег, мама её поддерживает. А я устала быть для них банкоматом.
— А-а, вот оно что, — протянула Валентина Петровна. — Я так и думала, что дело в этом. Знаешь, Полечка, я ведь вижу, что творится. Дана-то твоя частенько детей с бабушкой оставляет, а сама с подружками по кафе ходит. И одевается она получше многих работающих женщин. А твоя мама, прости меня господи, совсем избаловала её. Всё ей потакает.
— Правда? — Полина была удивлена такой откровенностью. — А мне она говорит, что денег даже на еду не хватает.
— Да какая там еда! — махнула рукой соседка. — Вон, на прошлой неделе новый телефон себе купила. Хвасталась, что самый модный. И на маникюр ходит каждые две недели, ноготки эти разрисованные делает.
Полина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Значит, пока она экономит на себе, чтобы помочь сестре "накормить детей", та тратит деньги на телефоны и маникюр.
— Спасибо, что рассказали, Валентина Петровна, — Полина старалась говорить спокойно. — Я обязательно заеду к маме на выходных.
В субботу Полина купила фрукты и конфеты для племянников и поехала к матери. Она решила поговорить спокойно, без скандала, но твёрдо обозначить свою позицию.
Дверь открыла Ирина Николаевна. Она выглядела удивлённой, увидев старшую дочь на пороге.
— Полина? А мы тебя не ждали, — в её голосе не было ни радости, ни тепла.
— Привет, мам. Я к вам ненадолго, — Полина прошла в квартиру и разделась. — А где Дана с детьми?
— Дана с подругой в салон красоты поехала, а дети у меня, — Ирина Николаевна прошла на кухню. — Чай будешь?
— Буду, спасибо, — Полина сразу обратила внимание на изменения в кухне — новую микроволновку и кофеварку. — Обновки у вас, смотрю.
— А, это, — Ирина Николаевна отвела взгляд. — Дане на день рождения подарили.
— Подарили? Кто? — Полина уже знала ответ, но хотела услышать его от матери.
— Какая разница? — Ирина Николаевна занялась чаем, демонстративно повернувшись к дочери спиной. — Подарили, и всё.
— Мама, я видела точно такую же кофеварку в магазине. Она стоит тридцать тысяч. Кто мог подарить Дане такую дорогую вещь?
Ирина Николаевна молчала, гремя посудой.
— Это ты подарила, да? На те деньги, что я дала Дане "на туфли для Вики".
— А что такого? — Ирина Николаевна резко повернулась. — У человека день рождения был, имеет право на подарок!
— Конечно, имеет, — кивнула Полина. — Только зачем врать мне про туфли для ребёнка? Почему нельзя было честно сказать: «Поля, у Даны день рождения, давай скинемся ей на подарок»?
— А ты бы дала? — Ирина Николаевна смотрела с вызовом. — Ты бы точно начала занудствовать, что Дане пора работать, что хватит сидеть на шее...
— Да, сказала бы. Потому что это правда, мама! — Полина повысила голос, но тут же спохватилась и заговорила тише. — Дане тридцать два года. У неё высшее образование. Дети уже школьники. Почему она до сих пор не работает?
— А кому она нужна сейчас? С двумя детьми, без опыта работы?
— Мама, хватит повторять эту чушь! — не выдержала Полина. — Сейчас полно возможностей для работы. Можно удалённо работать, можно на неполный день. Да даже кассиром в супермаркет — и то лучше, чем совсем ничего не делать!
— Кассиром? Моя дочь? — Ирина Николаевна аж задохнулась от возмущения. — Да как ты можешь такое предлагать! Она в престижном вузе училась!
— На мои деньги, между прочим! — Полина хлопнула ладонью по столу. — Точнее, на наши общие. Бабушкину дачу продали, чтобы оплатить её учёбу. А что толку? Где отдача от этого образования?
В этот момент входная дверь хлопнула, и в кухню вошла Дана. Она выглядела потрясающе — новая причёска, макияж, маникюр. От её вида у Полины перехватило дыхание от возмущения.
— О, сестрёнка пожаловала, — протянула Дана. — Что, соскучилась?
— Дана, нам надо поговорить, — Полина старалась говорить спокойно. — Серьёзно поговорить. О деньгах, о работе, о будущем.
— Опять начинается, — Дана закатила глаза. — Я только из салона, хотела расслабиться, а тут ты со своими нотациями.
— Из салона? — Полина не могла сдержаться. — А как же туфли для Вики? На танцы? Специальные, за четыре тысячи?
Дана бросила быстрый взгляд на мать, но та отвернулась.
— А что такого? — Дана пожала плечами. — Я давно в салоне не была, имею право.
— Конечно, имеешь, — кивнула Полина. — Только за свой счёт, а не за мой.
— Господи, ну какая же ты мелочная! — Дана демонстративно вздохнула. — Из-за каких-то жалких четырёх тысяч устроила целый скандал!
— Дело не в четырёх тысячах, Дана. Дело в том, что ты постоянно врёшь мне. То тебе на еду не хватает, то на одежду детям, то на учебники. А на самом деле ты тратишь эти деньги на себя.
— Неправда! — Дана повысила голос. — Я всё трачу на детей!
— Да? А новый телефон? А микроволновка? А кофеварка за тридцать тысяч? Это всё для детей?
— Так, девочки, не ссорьтесь, — вмешалась Ирина Николаевна. — Мы же родные люди, нельзя так.
— Мама, не вмешивайся, пожалуйста, — Полина повернулась к матери. — Это между мной и Даной. И я хочу раз и навсегда прояснить ситуацию.
Она снова посмотрела на сестру.
— Дана, я устала от этого. Я готова помогать племянникам — оплачивать кружки, покупать одежду, гаджеты для учёбы. Но я не буду больше давать тебе деньги просто так. Или ты начинаешь искать работу, или наша финансовая помощь прекращается.
— Какая "наша"? — Дана усмехнулась. — Твоя, ты хотела сказать? Мама мне и так помогает, чем может.
— Да, моя, — кивнула Полина. — И ещё кое-что. Я даю тебе два месяца. Если за это время ты не найдёшь работу, я перестану давать деньги. Совсем.
— Что?! — воскликнули Дана и Ирина Николаевна хором.
— Ты не можешь так поступить! — Дана выглядела по-настоящему испуганной. — Как же мы будем жить?
— Так же, как живут миллионы других людей — работая и зарабатывая, — Полина встала из-за стола. — И ещё одно. Я хочу видеть детей. В следующие выходные я заберу их к себе. Сводим в кино, в парк, поедим мороженого.
— С какой стати? — Дана сложила руки на груди. — Это мои дети, и я решаю, с кем им видеться.
— Хорошо, — легко согласилась Полина. — Тогда я перестану помогать прямо сейчас. Ни копейки больше.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Дана и Ирина Николаевна переглянулись, явно не зная, что делать.
— Поля, что на тебя нашло? — наконец произнесла мать. — Почему ты так жестока с сестрой?
— Это не жестокость, мама. Это забота. Настоящая забота, а не потакание безделью и паразитизму.
— Как ты смеешь так говорить! — Дана вскочила со стула. — Ты... ты просто завидуешь мне! Завидуешь, что у меня есть дети, а у тебя нет!
Полина побледнела. Эти слова ударили больнее, чем пощёчина. Она медленно надела куртку и пошла к выходу.
— Подожди! — Ирина Николаевна бросилась за ней. — Поля, не уходи так! Дана не это имела в виду!
— Именно это, мама, — Полина обернулась в дверях. — Именно это она и имела в виду. И ты тоже так думаешь. Я это знаю. И теперь я знаю, что для вас я просто источник денег, а не человек со своими чувствами и мечтами.
— Поля, доченька...
— Два месяца, мама, — твёрдо сказала Полина. — У Даны есть два месяца, чтобы найти работу. Иначе я перестану помогать. Совсем.
Она вышла и закрыла за собой дверь.
Первые недели были самыми тяжёлыми. Дана звонила каждый день, то плакала, то угрожала, то обещала исправиться. Мать тоже звонила, давила на жалость, говорила о том, как тяжело детям.
Полина не отступала. Она держалась твёрдо, хотя внутри всё переворачивалось от каждого такого разговора. Ей было больно, одиноко, она скучала по племянникам. Несколько раз она почти сдавалась, почти звонила сама, чтобы сказать: "Ладно, я всё равно буду помогать, забудьте о моём ультиматуме". Но каждый раз что-то останавливало её.
А потом звонки стали реже. А потом и вовсе прекратились.
Полина переживала это молчание тяжело. Она часами сидела у телефона, проверяла, работает ли он, не пропустила ли она звонок. Ей казалось, что она совершила ужасную ошибку, что разрушила семью, что должна была продолжать помогать, несмотря ни на что.
Она начала плохо спать. Стала рассеянной на работе. Начальник даже вызвал её для серьёзного разговора, обеспокоенный её состоянием.
— Полина Сергеевна, у вас всё в порядке? — спросил он напрямую. — Вы в последнее время сама не своя. Может, взять отпуск, отдохнуть?
— Всё нормально, Виктор Андреевич, — Полина попыталась улыбнуться. — Просто небольшие семейные проблемы.
— Если нужна помощь — обращайтесь, — неожиданно тепло сказал начальник. — Вы ценный сотрудник, мы не хотим вас терять.
Эти простые слова неожиданно тронули Полину до глубины души. Оказывается, на работе, где она проводила большую часть своей жизни, её ценили. Видели в ней не только функцию, но и человека. А вот родная семья...
В тот вечер Полина приняла решение. Она больше не будет звонить первой. Не будет извиняться. Не будет чувствовать себя виноватой за то, что имеет право на собственную жизнь.
Она записалась на курсы английского языка, о которых давно мечтала, но всё откладывала — то денег жалко, то времени не хватает. Она возобновила абонемент в бассейн. Она начала встречаться с подругами, с которыми давно не виделась из-за постоянных проблем сестры.
На курсах английского Полина познакомилась с Анной, женщиной примерно её возраста. Они быстро нашли общий язык и стали проводить время вместе не только на занятиях, но и после них.
Однажды, сидя в кафе после очередного урока, Анна неожиданно сказала:
— Ты стала выглядеть намного лучше, чем когда мы только познакомились. Тогда у тебя были такие грустные глаза.
— Правда? — удивилась Полина. — А сейчас?
— А сейчас ты как будто... освободилась от чего-то тяжёлого. И глаза блестят.
Полина задумалась. Да, она действительно чувствовала себя лучше. Свободнее. Легче. Она рассказала Анне свою историю — о матери, о сестре, об ультиматуме, о том, как тяжело ей далось это решение.
— У меня похожая ситуация была с братом, — неожиданно призналась Анна. — Он тоже привык, что я всегда помогу, выручу, дам денег. И тоже обижался, когда я наконец сказала "нет". Мы не общались почти год.
— А потом? — с надеждой спросила Полина.
— А потом он нашёл работу. Стал сам зарабатывать. И, представляешь, впервые в жизни позвал меня в ресторан и сам заплатил за ужин, — Анна улыбнулась. — Сказал, что только теперь понял, каким он был эгоистом все эти годы.
— Повезло тебе, — вздохнула Полина. — У меня вряд ли так будет. Моя сестра слишком привыкла, что все вокруг ей должны.
— Не загадывай, — Анна пожала плечами. — Жизнь иногда преподносит удивительные сюрпризы.
Прошло почти полгода с того дня, как Полина в последний раз была у матери. Шесть месяцев без звонков, без встреч, без помощи. Иногда она скучала по семье, особенно по племянникам, но боль постепенно притуплялась. Её затягивала новая жизнь — интересная, наполненная событиями, встречами, впечатлениями.
В один из выходных дней Полина зашла в большой супермаркет рядом с домом. Она медленно двигалась вдоль полок, выбирая продукты, когда вдруг услышала знакомый голос.
— Тётя Поля? Тётя Поля!
Она обернулась и увидела племянницу Вику, которая бежала к ней через весь зал. За ней шла Дана, толкая тележку с продуктами.
— Вика! — Полина присела и обняла девочку. — Как ты выросла! Как я соскучилась по тебе!
— А я по тебе ещё больше скучала! — Вика крепко обнимала тётю. — А почему ты к нам не приходишь? Мама говорит, что ты очень занята на работе.
Полина подняла глаза и встретилась взглядом с сестрой. Дана выглядела иначе — проще одета, без яркого макияжа, с собранными в хвост волосами.
— Привет, — неуверенно сказала Дана.
— Привет, — Полина выпрямилась, не зная, как себя вести.
— Пойдём к нам в гости! — Вика тянула Полину за руку. — У нас торт есть! Мама сама испекла!
— Сама? — удивлённо посмотрела Полина на сестру.
— Да, представляешь, научилась, — Дана слегка улыбнулась. — Оказывается, это не так сложно.
Они стояли посреди супермаркета, не зная, что сказать друг другу. Наконец Дана нарушила молчание.
— Как ты?
— Хорошо, — кивнула Полина. — А вы как?
— Нормально, — Дана опустила глаза. — Я работаю теперь.
— Правда? — Полина не смогла скрыть удивления. — Где?
— В школе, где учатся дети. Сначала в столовой помогала, а теперь администратором. График удобный — пока дети на уроках, я работаю.
— Это... здорово, — искренне сказала Полина.
— Ну, не так чтобы очень, — Дана пожала плечами. — Платят немного. Но на основное хватает. А ещё я курсы бухгалтеров заканчиваю. Скоро буду искать работу по специальности.
Полина не знала, что сказать. Она не ожидала таких перемен.
— А как мама?
— Нормально. Скучает по тебе, — Дана посмотрела прямо в глаза сестре. — Мы все скучаем.
— Я тоже, — тихо призналась Полина.
— Пойдём к нам! — снова вмешалась Вика. — Миша будет рад тебя видеть! Он новую игру на компьютере освоил, хотел тебе показать!
Полина колебалась. Она боялась, что всё повторится — снова просьбы о помощи, снова упрёки, снова манипуляции.
— Поля, — Дана сделала шаг вперёд. — Я понимаю, почему ты сомневаешься. Но я правда многое поняла за это время. Я... я была неправа. И хочу извиниться перед тобой.
Эти слова застали Полину врасплох. Она никогда не слышала от сестры признания своей неправоты.
— Ты изменилась, — тихо сказала она.
— Пришлось, — Дана грустно улыбнулась. — Когда ты перестала помогать, было очень тяжело. Я злилась на тебя, обижалась. Но потом поняла, что ты была права. Нельзя вечно жить за чужой счёт. Это... унизительно.
Полина почувствовала, как у неё на глазах выступают слёзы. Она так долго ждала этих слов.
— А мама? Она тоже так думает?
— Мама... — Дана замялась. — Ей сложнее. Она привыкла меня опекать. Но и она стала меняться. Особенно когда увидела, что я могу справляться сама.
— Ну так что, пойдёшь к нам? — снова вмешалась Вика. — У нас вкусный торт!
Полина засмеялась и взъерошила волосы племянницы.
— Пойду, конечно. Как я могу отказаться от домашнего торта?
В квартире матери всё было почти так же, как раньше, и в то же время что-то неуловимо изменилось. Возможно, стало чище и уютнее. Или, может быть, просто Полина смотрела на всё другими глазами.
Ирина Николаевна застыла в дверях кухни, увидев старшую дочь.
— Поля? — её голос дрогнул. — Ты пришла...
— Здравствуй, мама, — Полина неуверенно улыбнулась.
Ирина Николаевна сделала шаг вперёд, потом ещё один, а потом вдруг крепко обняла дочь.
— Прости меня, — прошептала она. — Я была несправедлива к тебе. Всегда.
Полина обняла мать в ответ, чувствуя, как из груди уходит тяжесть, которую она носила все эти годы.
— И ты меня прости. Я не должна была исчезать так надолго.
— Нет, ты правильно сделала, — Ирина Николаевна отстранилась и вытерла слёзы. — Иначе мы бы не поняли...
— Бабушка, где торт? — нетерпеливо перебила Вика. — Ты обещала!
— Сейчас, солнышко, — Ирина Николаевна улыбнулась. — Иди позови брата, скажи, что тётя Поля пришла.
Вика убежала, а взрослые прошли на кухню. Дана достала чашки, заварила чай. Полина с удивлением наблюдала, как уверенно сестра двигается по кухне, как ловко нарезает торт.
— Даже не верится, — тихо сказала она.
— Что именно? — спросила Дана.
— Что ты теперь всё делаешь сама. Раньше мама всегда суетилась вокруг тебя.
— Да, было дело, — усмехнулась Дана. — Знаешь, я только сейчас поняла, как это было неправильно. Мама делала мне медвежью услугу, оберегая от всех трудностей. А тебя... тебя она заставляла быть сильной. И в итоге ты стала сильной, а я — беспомощной.
— Это не совсем так, — покачала головой Ирина Николаевна. — Я просто... я просто всегда считала, что Поля справится сама, она такая умница. А ты, Дана, казалась мне такой хрупкой, нуждающейся в защите. Я думала, что делаю всё правильно.
— Мам, никто не говорит, что ты хотела плохого, — мягко сказала Полина. — Но это всё равно было несправедливо. И больно.
— Я знаю, доченька. Теперь знаю, — Ирина Николаевна взяла руку старшей дочери. — И я так благодарна, что ты нашла в себе силы вернуться.
— Я и не уходила, мама. Это вы перестали звонить.
— Мы боялись, — призналась Дана. — Боялись, что ты не захочешь нас видеть после всего, что было.
В кухню влетел Миша, увидел тётю и бросился её обнимать. Следом вбежала Вика, требуя свою порцию торта. Взрослые разговоры пришлось отложить.
Весь вечер они провели вместе — болтали, смеялись, играли с детьми. Полина чувствовала себя так, будто вернулась домой после долгого путешествия. Но это был уже другой дом. И другая семья.
— Поля, — тихо сказала Дана, когда они остались вдвоём на кухне, — я хочу, чтобы ты знала. Я больше никогда не буду просить у тебя денег. И детей этому учу — что нельзя жить за чужой счёт, нужно всего добиваться самим.
— Спасибо, — просто ответила Полина. — Но если будет действительно трудно — ты знаешь, что я помогу. По-настоящему помогу, а не просто дам денег.
Дана кивнула, и сёстры обнялись — первый раз за много лет.
Прошло ещё полгода. Многое изменилось в жизни Полины. Она получила повышение на работе. Закончила курсы английского и записалась на испанский. Продолжала дружить с Анной. А ещё она снова стала частью семьи — но теперь на других условиях, на равных.
Дана работала бухгалтером в небольшой фирме. Зарплата была не слишком высокой, но ей хватало. Иногда она просила сестру посидеть с детьми, когда нужно было задержаться на работе. А иногда сама приглашала Полину в кафе и платила за обеих.
Ирина Николаевна тоже изменилась. Она стала относиться к дочерям более ровно, не выделяя любимчиков. И, что самое удивительное, начала интересоваться жизнью Полины — её работой, её увлечениями, её мечтами.
Однажды, когда они вдвоём пили чай на кухне, Ирина Николаевна вдруг сказала:
— Поля, я хочу, чтобы ты знала. Я всегда любила тебя. Просто... просто не умела это показывать.
— Я знаю, мама, — Полина накрыла ладонью руку матери. — Я тоже тебя люблю.
— И ещё я хочу сказать... — Ирина Николаевна запнулась, подбирая слова. — Спасибо тебе. За то, что не побоялась всё изменить. Если бы не ты, мы бы так и продолжали жить неправильно. Дана бы никогда не стала самостоятельной. Я бы никогда не поняла своих ошибок.
— Вы сами всё изменили, — улыбнулась Полина. — Я только подтолкнула.
— Иногда именно это и нужно, — задумчиво сказала Ирина Николаевна. — Толчок, чтобы начать двигаться в правильном направлении.
Они сидели на кухне, пили чай и разговаривали — по-настоящему разговаривали, возможно, впервые в жизни. И Полина думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда нужно потерять что-то, чтобы обрести нечто более ценное. Иногда нужно пройти через боль, чтобы стать сильнее. И иногда нужно найти в себе смелость сказать "нет", чтобы потом иметь возможность искренне сказать "да".
Она не жалела о своём решении. Это был трудный, болезненный путь, но он привёл их всех туда, где они должны были быть — к настоящей семье, построенной на уважении и любви, а не на зависимости и чувстве вины.
И в этот момент Полина поняла, что наконец-то свободна — от обид прошлого, от несправедливых ожиданий, от роли вечной спасительницы. Свободна быть собой. Свободна любить свою семью такой, какая она есть. И быть любимой просто за то, что она есть, а не за то, что она может дать.
Весна — время обновления не только в природе, но и в отношениях. Наша героиня Полина научилась ценить себя и устанавливать границы. Прошло три года с того решающего разговора с сестрой. Тёплым апрельским днём, развешивая постиранные шторы, она услышала звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая женщина с красными от слёз глазами.
"Вы Полина? Сестра Даны? Меня зовут Ольга, я подруга вашей мамы. Два дня назад Ирина Николаевна получила письмо из прошлого, которое перевернуло всю вашу семейную историю...", читать историю...