Участковый озадаченно хмыкнул – звука мотора он не слышал, а сюда кого-то можно было закинуть, только на парашюте с самолета или вертолета. Значит долго ждать придётся. Он чуть не подавился собственным языком, когда перед ними появился жгучий брюнет со стрижкой "дикообраз на воле".
Саша ехидно заметил:
– Это где ж тебя так обкарнали, Мишуля?
– Ну хоть ты-то не издевайся! Лёва уже сказал, что его от моего вида тошнит. Я Кире проспорил, и его дочки меня постригли. Они хотели научиться красиво стричь, но… Жесть! Я теперь даже в зеркало не смотрю.
– Вот это месть! – восхитился Саша. – А из-за чего спор вышел.
– Да собрался я на Тибет, постажироваться! Отпускных поднакопил. Прикинь, полгода копил деньги! Кира сказал, что я туда не попаду. Я уже и билеты купил!
– Как он тебя развёл! Он жену отсюда забрал, а знаешь почему? Его не отпустили сюда. Ни одна из Контор, прикинь! Вот он вместо того, чтобы с женой на травке поваляться, как рассчитывал, теперь готовит детей к школе. И у них есть только крыша дома для любви.
Участковый осторожно прокашлялся, но от большого ума ничего не стал спрашивать. Слово «Контора» навело его на кое-какие мысли, и он ждал продолжения. Однако не выдержал:
– Парни, я так понял, что у вас семьи есть.
– Я холостой! – отмахнулся Миша. – Не нашел свою зазнобу, а парни давно семейные. Уже по семь детей настрогали некоторые.
Обмирая от невероятной догадки, Участковый прошептал:
– А поскольку же вам всем лет, мужики?
– Мы старше тебя, – прогудел Вася, а Мишка только на чуть-чуть.
Вновь прибывший, очень похожий на двадцатилетнего парня Миша, достал шприц и без разговоров вкатил Участковому укол, бросив:
– Энергетик, а то сдохнешь! – потом сделал несколько глотков из крошечного термоса и посетовал. – Когда уже организм привыкнет?
– Когда сам начнёшь перемещаться, – прогудел Вася. – Побежали!
Теперь они бежали рысью, но спустя десять минут, на их пути встал волк. Участковый оторопел – ведь лето! С чего бы волк наглеет? Волк почесался задней лапой и проговорил:
– Один уже подходит к Кудымкару. Почти дошел.
Участковый, окончательно, как он думал, потерявший способность удивляться, спросил:
– Кто он-то?
– Они его зовут Очкарик. Смущает, что его одного послали, потом они решили встретится на кладбище староверов.
– Значит, хитрый, умный и жестокий, – Саша хмыкну. – Волчок, ты следи за стажером, а мы этого остановим. Стимуляторы нужны?
– Нет, наша стажер на них паралич положила! Время есть. Мастер тоже не выпускает их из виду. Я побежал.
Саша повернулся к Участковому.
– Выпей еще и это! Лёка, не сердись! Выпей, иначе ты не выдержишь нашего темпа. Одного укола не хватит.
– Понял! Слушайте он просто так в Кудымкар не попрётся. Там так или иначе все друг друга знают, да полиция там бдит.
– Вот и думай куда наш Очкарик может податься! – Саша нахмурился.
– Куда-куда! К Климу! Он вначале на Северной заимке жил, но оттуда далеко до магазинов, а Клим законченный алкаш, вот он и перебрался в Гнилую избу. Она на другой стороне от его дома в Кудымкаре стоит. Семен-кузнец Климу за разную пакость, что он натворил, бока намял, вот Клим теперь и поселился на другой стороне Кудымкара. На севере. Там раньше бабка Евдокия, мать Зинки. Бабка Евдокия – это мачеха Зойки, в которую иголки натыкали. Так бабку Евдокию, ну никак никто никогда не мог поймать, а она самогон варила и варила, и по огороду прятала. Хороший самогон гнала, аж семидесятиградусный. В время ковида бабка Евдокия умерла. И вот что прикольно, ведь больше никто от ковида здесь не помер, хотя и болели тяжело. Вот с тех пор изба так и осталась брошенной, и не поверите, мхом и какой-то зеленью заросла. Зинка пыталась избу продать, а никто не берёт, вот и назвали избу Гнилой. Клим теперь и живет там, видимо, нашёл запасы самогона. Зинка с него ничего не берет, но он должен огород обкашивать.
Михаил во время этой краткой политинформации только моргал, потом просипел:
– Жесть! Да ну его этот Тибет! Здесь у вас такое, аж кулаки зачесали.
Участковый развернулся на тридцать градусов и побежал по едва заметной тропе. Он умел так бегать, его с детства дед-охотник научил, но эти городские ему не уступали. Особенно его смущало, что у них есть большие семьи, и они старше его. Даже в деревнях сейчас рожают в основном по двое! Кто же они?!
Он ничего не понял, когда Вася прыгнул и повалил его. Все остановились, рассматривая темноту леса. Участковый озадаченно просипел, разглядев тонкую леску, стелющуюся по земле.
– Растяжка?! Вот это да! Ну не гранаты же он привесил?
Вася поднял руку и внимательно рассматривал кусты.
– Умный негодяй! Неторопливый и умный. Инженер! Посмотрите-ка, всё использовал. Вон тот пенёк, прокатит по дорожке, как только мы тронем леску.
– Давайте обойдём это, а здесь поставим красный флажок, или напишем опасность, – предложил Миша, разглядывая хитроумную ловушку, сделанную из пня, утыканного кольями. – Слушайте, что это за изверг здесь завёлся? Ведь после такого пня идти нельзя, а только ползти. По сути, это – медленная смерть. Может попробуем всё-таки обойти?
Участковый поднял руку.
– Нет! Справа склон, и я бы там подкоп сделал, тогда хитрюге осторожному, так сказать, вниз придётся лететь со свистом и ломать ноги, а слева очень прозрачный лес, и мне это тоже не нравится. Я бы какую-нибудь там ловушку поставил бы.
Миша с уважением посмотрел на него.
– И что делать? Нельзя же это так оставлять? Могут и люди, и звери пострадать.
– Это вряд ли, – Участковый покачал головой. – Местные здесь не ходят. Мы можем накидать табака и тряпок с нашим запахом, и звери тоже не пойдут, а браконьеры… Значит, у них такая судьба! Меня очень волнует манящая дорога слева. Что там? Простите, Саша, а ваши знакомые птички не могли бы разузнать?
– Нет, Лёка! Они пролетят, конечно, но могут это сверху воспринять, как естественную преграду.
Вася тем временем соорудил две палки и растянул между ними красную атласную ленту, из других палок, обернутых желтой лентой, сделал стрелу, показывающую на растяжку. Долго держал руки на земле, потом всем объявил:
– Там есть какие-то провалы в земле, завалены сушняком, полагаю, там на дне колья торчат. Надо по деревьям.
Участковый с сомнением посмотрел на него.
– Это как?
– А как ниндзя в кино, – пробурчал Саша и признался, – ну ненавижу я это! В мои-то годы!
Участковый опять вытаращил глаза, на молодого изящного мужика, а Вася фыркнул.
– Кто бы говорил? Я-то старше тебя на пару сотен лет и молчу. Лучше подумай, как Лёку протащить?! – засунул атласные ленты в карман и пробормотал. – Ну, не понимаю я Лельку! Как она чует, что мне будет нужно?! Ведь я эти ленты раз пять из рюкзака выбрасывал, а она упорно их возвращала обратно, а потом меня в ванную затащила… М-да… Я после этого и на ленты, и на кружева был согласен. Даже если бы она мне чепчик с собой положила, то взял бы и его. Такая затейница!
Участковый смущенно хрюкнул и проворчал:
– Похоже, ты дома под её дудку пляшешь?
– А как же, – прогудел Вася. – У такой любой запляшет, уж такая она забавушка! Кстати, дудка у неё есть. Фух! Ох, мужики! Просто представил, кое-что с дудкой, аж в жар бросило. Можно такой цирк устроить! Ей понравится!
Миша радостно усмехнулся.
– Цирк?! А если Лёка на ходулях пройдёт, а мы его подстрахуем?
Участковый поежился.
– А если я не сумею? – потом вспомнил, что у обоих гостей по семеро детей и по-мужски позавидовал. Видно, славные у них жены, если жар не остыл! Он не заметил, как его помощники улыбнулись, понимая, что у них чудесный проводник. Лёка походил вдоль тропы до растяжки, вырубил две ровные осины, но потом хлопнул себя по лбу. – Дык, можно перепрыгнуть!
Он перелетел с помощью шеста через леску. Оставшиеся на тропе за коварной леской хохотнули и последовали его примеру.
Как они не торопились, но уже смеркалось, когда они подбежали к окраинам Кудымкара. Они шли осторожно, потому что от земли стал подниматься туман, скрывая дорогу. Спустя минут пять их осторожного скольжения по тропе Участковый тихо выругался, потому что в лощинке, скрытой небольшой скалой, лежала девчонка. Мертвая. Джинсы с неё были содраны, розовая куртёшка частично закрывала лицо, на котором застыло выражение ужаса и боли.
– Тихо! – рявкнул Саша, и, не притрагиваясь, осматривал мёртвую девушку. – Делайте носилки.
– Подождите! – сердито пробурчал Вася.
Он щелкнул пальцами и на каждом из них оказались резиновые перчатки. Участковый стоял, замерев, и рассматривал печатки на своих руках. Саша, чуть прикасаясь к трупу, что-то доставал и складывал в маленькие прозрачные пакетики, потом сообщил:
– Значит так, зацепок мало! Очень мало! Однако... Могу сказать, что тот, кто её изнасиловал и убил, ростом метр семьдесят пять, в очках… Да-да это тот Очкарик!
– Почему? – прохрипел Участковый, потрясенный увиденным, знал он девчонку
Миша пояснил:
– Он, когда её насиловал снял очки, от них остался след земле. Подождите я всё сфотографирую, и потом в местную полицию отдам.
Участковый наклонился и зашипел, действительно на влажной земле был отпечаток очков с тонкой оправой.
Саша продолжил:
– Ну что ещё? На нём сапоги кирзовые, сорок четвертого размера (там отпечатки). Правый каблук стоптан и на нём вырезана буква «П», ну, или это виселица. Насиловал, будучи абсолютно трезвым. Жертву убил после изнасилования, свернул шею. Ну, что ещё? Давно не брился, волосы светлые, какие-то серые. Много перхоти. Кстати, он, когда душил, забрал что-то, что было на шее девушке. Это не золото и не серебро.
Участковый был похож на рыбу, вытащенную из воды.
– Это что же, нам можно просто его задержать? Эти зацепки материальные? Они пройдут в суде?!
– Конечно! Я нитку, передам в качестве улик. Я салфетку приложил, на ней есть отпечаток его ног. Да и Миша всё сфотографировал.
– Мне звонить что ли?
– Давай его возьмем, пока он кого-то ещё не убил! – пророкотал Вася. – А уж потом ты позвонишь. Думай, Лёка! Он очень умен, поэтому и не боится.
– Тогда пошли, – зло оскалился Лека.
Гнилая изба действительно была похожа на избушку злой ведьмы из сказки. Около неё росла невероятных размеров ранетка полукультурка, но яблоки на ней были все гнилыми, а часть опала, и они засыпали всю крышу. Вдоль забора заросли боярышника поражали густотой, но его давно не собирали, и ягоды частично почернели, а частично осыпались на землю. На крыше, крытой тесом, рос лишайник, а стены бревен черного сруба позеленели от какой-то растительности. В огороде стояла бурая, но стриженная на уровне колен трава.
Внутри дома шло, судя по всему, гулянье – хрипел Магомаев, видимо, пластинка была заезжена до предела. Они вошли без стука, спокойно, к тому же дверной замок был сломан.
– Привет, Клим! – проговорил Участковый. – На какие шиши гуляешь?
Клим находился в стадии философского опьянения, поэтому орал одну фразу:
– Я ему: «Батя!». А он?
Напротив него сидел мужик в точности, соответствующий описанию Саши. У этого типа хоть и был вид интеллигента, даже носовой платочек торчал из кармана куртки, но оловянные глаза за очками цепко всех осмотрели. Тип спокойно продолжил кухонным ножом резать сало. В это время Магомаев сообщил: «Ты мое призвание, песня, ставшая судьбой…» Поражало спокойствие Очкарика, и уверенность в своей безнаказанности.
Клим вскрикнул:
– Слышали?! Судьбой! Участковый, заходи! У меня гость. Ты мои шиши не считай, я честно их заработал! Навоз вывез со двора у Клавдии. Надорвался от тягот трудовых. Душа горит!
Он посмотрел на стол, на котором на каком-то рекламном плакате лежало нарезанное сало, лук, а в эмалированной миске лежала редька, нарезанная кольцами и залитая подсолнечным маслом. Клим с хрустом вгрызся в лук и, упав на стол головой, заснул.
Человек с оловянными глазами аккуратно положил нож на стол и мягким голосом проворковал:
– Так вы полиция! Ну, вот и хорошо! Я уже проклял всё, что у этого человека попросился заночевать. Я-то чудом из реки вылез, и по тайге несколько дней блуждал, пока сегодня вышел сюда. Вот, где вышел, то в первый дом и постучался.
Миша холодно попросил:
– Хоть какие-то документы у Вас есть.
– Конечно! – человек нервно стал хлопать себя по карманам и показал измочаленный паспорт. – Вот! Однако он подмок. Мы на плоту перевернулись. Я с друзьями в поход отправился по реке… М-да… Поплавали. Я только один выплыл. Там такое… Никого не нашел!
Он удовлетворённо хмыкнул, потому что пришедшие даже не посмотрели на паспорт, но кивнули ему. Очкарик успокоился почти, однако пришедшие не уходили, и он приготовился к расспросам.
– Ох! Погибшие! Мне же надо позвонить! Столько всего произошло! – Участковый не стал ничего спрашивать, а быстро набрал номер. – Пётр Геннадьевич, это я! Сюда срочно группу оперативную. Нашли убитую и убийцу.
– Боже! – пролепетал Очкарик, но глаза по-прежнему были холодными.
Какое-то время все слушали, что кричали по телефону, потом Участковый бросил взгляд на всех и, нахмурившись, пробурчал по телефону:
– А вы мне хотя бы участок уменьшите! Да-да! У меня и свидетель есть, и вроде турист пропавший нашёлся. Да, из тех, кто сполавлялся, – по телефону продолжали что-то вещать. Участковый вздохнул и отключил телефон. – Сообщил. Вот ведь! Каждый из себя корчит…
Саша переглянулся с Васей, оценив, как Участковый провёл разговор, в это время Клим внезапно, подрав глаза, возопил:
– Он мне! Поняли! Нинку мне в пример ставит! Поняли?! Я пытался, а он? Не смеет! Старый мухомор! Я не шваль какая-то! Я тоже могу в техникум поступить, но мне нудно! Нудно каждый день. Нинку ненавижу! Тоже мне! Студентка… Сочувствует, лекарства носит… Ненавижу! Батя только о ней и говорит. Хоть бы сдохла она!
Клим опять уронил голову на стол и захрапел. Мужик с оловянными глазами тонкими пальцами страдальчески потер лоб и поправил очки, и принялся рассматривать вошедших.
Лица вошедших его смущали, да и сами они не укладывались в его представления, ни о туристах, ни о служителях порядка. Одежда походная, но дорогая, он бросил быстрый взгляд на их ноги – высокие дорогие ботинки на шнуровке. У мощного мужика с невероятно широкими плечами и рыжеватыми волосами за спиной была рукоятка какого-то оружия. Второй, вообще, как сошел со страниц романа Дюма, из-под полы куртки выглядывали ножны какого-то холодного оружия типа шпаги. Кудрявые русые волосы, отливающие золотистым шоколадом, перехватывал на лбу кожаный ремешок, а на руках были персти (Это в тайге-то!). Ещё один парень, черноволосый со странной и неровной стрижкой ежиком, уселся у двери на скамейке и мирно сложив руки на коленях также продемонстрировал на правой руке тяжелый золотой перстень с вязью каких-то букв чернью и с красивым камнем – тигровый глаз.
– Ждём! – Участковый сел у окна. – Сейчас приедут опрашивать. Ох, сколько теперь бумаг писать!
Его попутчики, взяв по табуреткие, сели у входа в комнату, у которой дверь висела на честном слове.
Очкарик нахмурился, у него очень была развита интуиция, и он был уверен, что эти пришедшие очень опасны, да и сели так, что не уйти без драки. Подумал и решил, что они, видимо, наткнулись на ту девку, с которой он развлекся, и по логике, должны были бы побежать за помощью, а они сразу пришли в Гнилую избу. Очкарик не понимал, неужели он следы оставил? Прикрыл глаза, вспоминая дорогу, и с облегчением выдохнул. Он сам прохлопал ушами, что там же была ещё одна тропа, по которой он и пришел сюда. Они просто пошли по этой же тропе.
– Простите! – Очкарик постарался, чтобы голос звучал мягко. – А кого убили?
Участковый издал фырк и зло оскалился.
– Нинку! Вот поэтому к этой плесени и пришли.
– Беда-а! – искреннее выдавил Очкарик и мысленно выругал себя.
Ему девица, с которой все развлеклись в поезде, не понравилась, да и брезглив он был, хотя и скрывал свою натуру от всех, а эта девчонка, так кстати подвернулась. Кто знал, что эти, неизвестно кто, на неё наткнутся: Не повезло! К тому же она оказалась сестрой этого пьянчуги!
Дверь мягко шлепнула, и в комнату вошел знакомый им Майор и двое спецназовцев. Майор угрюмо осмотрел компанию.
– Быстро вы! Гражданин, документы!
Очкарик криво усмехнулся, понимая, что эти паспорт рассмотрят досконально, достал раскисший и измочаленный паспорт, и сердце у него дрогнуло. Паспорт, который долго лежал у него в кармане, подсох. Он мысленно чертыхнулся и осторожно взглянул на всех и заметил лукавую усмешку, мелькнувшую по лицу Миши. Не нравилось Очкарику, когда кто-то так улыбался.
Майор открыл паспорт и резко выдохнул:
– Взять!
Очкарик уже в наручниках поинтересовался:
– А что вы мне можете предъявить? Мне просто непонятно! У нас просто перевернулся плот.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: