Ну, что особенного может таить в себе картина с детально выписанными колбасами, окороком и свиной головой? Она похожа на рекламу мясной лавки. Она чересчур откровенна . Она лютый обморок вегетарианца. Она будит в нас, сытых и нежных, некое ощущение неловкости. Ах, лучше отвернуться. Ой, что-то есть захотелось. Ох, мне птичку жалко.
Зачем он, вообще, это нарисовал? Что хотел сказать этим натюрмортом? Ему что, мясник заказал?
Ну, да, в общем, и мясник, конечно, тоже. Но не только, и не мясник тут главный.
Дамы и господа, сегодня у нас «Мясная лавка со Святым Семейством, раздающим милостыню» Питера Артсена (1551).
Питер Артсен, по прозвищу Длинный Питер, сын чесальщика шерсти из Амстердама, был добрым католиком и хорошим, очень хорошим художником. Он писал алтари и картины на религиозные темы, распятия и триптихи. Как это нередко встречалось у мастеров Северного Возрождения, украшал и оживлял свои работы многочисленными бытовыми деталями, приближая высокие материи к обычному миру обычных людей.
Однако с распространением Реформации в Нидерландах начался период иконоборчества, и многие творения Артсена были безжалостно уничтожены или намеренно изуродованы. Артсен очень тяжело переживал утрату своих работ и страдал, что не смог спасти их. Но время потребовало перемен, и это заставило художника изменить творческую манеру, скрыв религиозную подоплеку картин за своего рода декорацией. Питера Артсена называют одним из создателей натюрморта как самостоятельного жанра. «Он, возможно, был изобретателем этого жанра для всего художественного мира постсредневековой Европы», — отмечал нидерландский историк искусства Рейндерт Л. Фалькенбург. Однако картины Артсена, большую часть которых занимает изображение изобильной снеди, — это все же не натюрморты в чистом виде. На заднем плане происходит действие, рассказывается некая важная история, и тщательно выписанные продукты оказываются ее частью. Передний план, в сущности, занят реквизитом, и действующих лиц из-за него едва видно; такие произведения Артсена называют «перевернутыми натюрмортами». Именно Питер Артсен первым превратил предметы на первом плане в своеобразную обманку, отвлекающую от главного (а те, кому надо знать, знают и куда смотреть). И это очень «по- северному»: мы знаем, что голландцы и фламандцы в эту эпоху - великие мастера вкладывать тайный смысл во всё вокруг. Нам же остается только истолковывать и разгадывать их ребусы.
Однако разнообразная снедь на переднем плане, весь этот апофеоз чревоугодия всего лишь представляет собой сцену, театральный задник (в данном случае, если можно так сказать, - «передник»), а самое главное действо разворачивается в окошке: перед нами классический сюжет «Бегства в Египет», когда Иосиф, Мария и Младенец спасаются от расправы Ирода. Мария по дороге делится скромными припасами с нищим. Таким образом, пища телесная напоминает о пище духовной.
Рыба на картине. Считается символом скрытого христианства, поскольку в греческое слово Ίχθύς, «рыба», складываются первые буквы фразы «Иисус Христос Божий Сын, Спаситель». Подчеркивая это, художник расположил рыб крестом, а две из них находятся под Святым семейством, словно указывая на него. Рыба также ассоциируется у католиков с постом и благочестивым воздержанием от чревоугодия — по контрасту с мясом, сыром и сливками.
Основной «мясной» натюрморт несет двойной посыл. С одной стороны, разделанные туши — символ бренности плоти со всеми ее потребностями, своеобразное memento mori. С другой, посмотрите, как сочно написана скоромная еда, противопоставленная постной, эта роскошь для бедняков и услада для чревоугодников! Прямо -«мяяаааасо!», во всех смыслах.
Хлеб и вино. Американский историк искусства Кеннет Крэйг усматривал в соседстве постных кренделей и кувшина для вина с видом на церковь намек на таинство причастия и напоминание о жертве Христа. Изображение бубенчика рядом тоже неслучайно: в те времена в Нидерландах существовал обычай во время евхаристии на мессе звонить в бубенцы.
Как это часто делали в XVI веке, художник изображает библейских персонажей в современной ему одежде и обстановке. Самая крупная фигура — мужчина в красной тунике, разбавляющий вино (для воздержания); судя по ее цвету и по инструментам на поясе, он принадлежит к антверпенской гильдии мясников. Скорее всего, перед нами - заказчик картины, мясник (и да, это его лавка).
Шумная компания мужчин и легкомысленных девиц предается плотским радостям. В ожидании выпивки они едят устриц. Пирующие максимально далеки от праведного пути, по которому следует Святое семейство в противоположной части картины. Многие искусствоведы считают образы этих людей намеком на притчу о Блудном сыне.
Также посмотрите, пожалуйста, на тушу. В ее очертаниях, расположении полотенца виден намек на распятие, тем более что она висит на том же уровне по горизонтали, на котором в другой части картины написана Дева Мария с Младенцем; богословы считали забитого тельца из евангельской притчи о блудном сыне символом жертвы Христовой (именно так!Поэтому Рембрандт и другие, вслед за ним, писали эти туши, а вовсе не из любопытства к коровьей анатомии). Начало и конец земной жизни Иисуса символически встречаются на картине.
Текст о продаже участка целиком или по частям, по мнению исследователей, — отсылка к скандалу, случившемуся в Антверпене незадолго до создания картины. Благотворительное учреждение, госпиталь Святой Елизаветы, под давлением городских властей уступило им участок земли, а излишки, в результате перепродажи, оказались в руках одиозного перекупщика, известного своей беспардонностью и презрением к законам. Еще один конфликт богоугодного и мирского, благотворительности и алчности. Эта продажа привела к серьезным волнениям в городе (а объявление вносит ноту тревоги - не лишится ли мясник своей честной лавки?).
Эмблема с герба Антверпена указывает, откуда заказчик. По легенде, в древности на месте города жил великан Антигон, отрубавший руки у тех, кто не платил ему пошлину за проезд по реке. Злодея победил и покарал тем же способом Брабо, мифический родственник Юлия Цезаря. С тех пор, рука или руки - герб Антверпена.
И Святое Семейство, и обычные люди в круговом движении направляются к церкви. Это - тот основной духовный путь, который, по мнению художника, должен проходить каждый человек каждый день своей жизни, несмотря на мирские соблазны. И именно это - основной посыл его картины.
Современники Артсена ценили картины, задававшие темы для благочестивой медитации. А художнику нетривиальное визуальное решение давало новые возможности продемонстрировать свое мастерство. И главное, мастер показал, что предметы, считавшиеся слишком низменной материей, чтобы доминировать в пространстве большой картины, вполне достойны внимания и живописца, и аудитории.
Картина имела успех, с нее было сделано немало копий Артсеном и его мастерской. «Мясная лавка» была первым из «перевернутых натюрмортов» мастера, и впоследствии этот прием развивали и сам Артсен, и его ученики. А покупали «Лавку» как протестанты, привлеченные богатством натюрморта, так и католики, легко читавшие тайный символический посыл и ребусы художника.
А у меня на сегодня все, спасибо за уделенные время и внимание, дамы и господа!