В моих воспоминаниях эта глава всплывала как самая длинная и интересная. В школе я её особенно любил и сегодня вспомнил за что. Эта ускользающая тайна, туман, мистика, адреналин, постоянно присутствующий в крови. Всё это заставило меня вновь взахлёб прочитать "Тамань". Как же это... притягательно таинственно. Лермонтов описал ту неуловимую ундину так, что и я успел влюбиться в её непостоянный, непредсказуемый и игривый образ. Было круто вновь окунуться в атмосферу "Тамани", но при этом найти новые ощущения — риск, тревога, чувство натянутой струны и серая печаль. Почему серая? А, я и сам не знаю. Просто серая
В моих воспоминаниях эта глава всплывала как самая длинная и интересная. В школе я её особенно любил и сегодня вспомнил за что.
Эта ускользающая тайна, туман, мистика, адреналин, постоянно присутствующий в крови. Всё это заставило меня вновь взахлёб прочитать "Тамань".
Как же это... притягательно таинственно.
Лермонтов описал ту неуловимую ундину так, что и я успел влюбиться в её непостоянный, непредсказуемый и игривый образ. Было круто вновь окунуться в атмосферу "Тамани", но при этом найти новые ощущения — риск, тревога, чувство натянутой струны и серая печаль.
Почему серая? А, я и сам не знаю. Просто серая
