Читательский дневник Лёни

Буду краток. Эту книгу мне подарили почти полгода назад, и я был совершенно не заинтересован в ней поначалу. Потом появилось больше свободного времени, и взгляд упал на работу Хиро Арикавы. Я глубоко тронут историей кота и его хозяина, а также формой подачи истории...

На прошлой неделе добросовестно касался очередной книги. Да, дни ностальжи пришлось отложить. Она показалась мне слишком тяжелой для моего нынешнего, нервного и без того некрепкого состояния. Так что выбор пал на короткий рассказ Крапивина. Книга хорошая, светлая, для детей и для взрослых и, особенно, для будущих учителей...

Вот и первая брошенная книга. Первые 20 страниц мне было интересно, потом начал клевать носом. Начал брать на работу в надежде вернуть интерес, но тоже в молоко. Так что спустя почти месяц простоя я решил все-таки поставить в Bookmory статус "Брошено" и начать "48 часов nostalgic" Валерия Бондаренко...

Дошел по повествованию до 21 мая. Но уже есть о чем сказать. я понял как недооценивал эту главу. Все персонажи совершенно другие. Не такие, какими я видел их 7-10 лет назад. Они живые, неидеальные, порочные, ненавидящие, завидующие и безмерно скучающие...

Это определенно не то, что я ожидал увидеть. Думал, что там будет нежность, счастье, романтика, а в итоге — плохо скрываемое презрение. Если бы мне сказали такие колкие слова, то я бы навсегда вычеркнул этого человека из жизни ...

Мистическая, приглушенно-теплая, интригующая история с готическим характером и убойным юмором. Мне очень понравилось. Жаль, что на сегодняшний день вышло всего 3 тома. Прочитал быстро - за 2 дня

Несколько зацепивших меня цитат: • "Если можешь назвать, — можешь поймать! — кричит. — Можешь поймать — можешь победить. У всего есть обратное. Помни!" • "Серое — твое, — говорю. — Краски — мои. Я не буду нести на себе свой позор. Во мне остается только гордость. Потому что я пережила то, что ты со мной сделал" • "Родственные связи проходят свозь время и пространство" • "Не жизнь течет по реке времени. Время течет по реке жизни" С самого начала мне понравилась идея о мертвой дочери, помогающей отцу расследовать приступления...

О, как же я обожаю Джен! Чисто политические интриги, война, предательство, прощение, перерождение и 0% романтики. Сначала смотрел на эту книгу с предубеждением, мол, ничего интересного быть не может. Просто борьба людей и ёкаев, Япония то ли 16, то 17 века, но ... сюжет и авторское мастерство превзошли все мои ожидания. Сафие Аль Хаффаф часто дурачит читателя, заставляя поверить в чью-то смерть, и ты сидишь уже в соплях и глубокой депрессии, как вдруг оказывается, что рано горевать. Он, герой, уже...

В моих воспоминаниях эта глава всплывала как самая длинная и интересная. В школе я её особенно любил и сегодня вспомнил за что. Эта ускользающая тайна, туман, мистика, адреналин, постоянно присутствующий в крови. Всё это заставило меня вновь взахлёб прочитать "Тамань". Как же это... притягательно таинственно...

Начало было многообещающим, как и середина, но под конец я устал читать одну и ту же мысль про разрушительное действие нарциссических личностей. Хотелось увидеть конкретные советы по сопротивлению, хотя, возможно, они и были. Под конец читал ради того, чтобы дочитать. Книга сама по себе написана понятным научным языком...

На этой неделе дочитал ту книгу, которая вызывала во мне очень много чувств, причём совершенно разных. Отвращение. Любопытство. Сопереживание. Гнев. Подозрение. Разочарование. Пустота. Уверенность. Альтруизм. Отчаяние. Надежда. И это не весь список. Когда начинал её, то просто заставлял себя читать главу за главой. Слишком сильно эта книга зацепила во мне что-то и потянуло наружу. Это "что-то" упрямо не хотело вылезать, цепляясь своими тонкими, но острыми когтями за внутренности. Было больно и неприятно, но я понимал — надо...

Начиная читать эту главу, я понял, что ничего не помню о ней. Её будто стерли из памяти подчистую. Ничего. Совсем. Но потом, встретив описание Григория Александровича, я смог кое-что припомнить, хотя многое всё равно было как в первый раз. В этой главе ясно чувствовалось одиночество Максима Максимыча и тот факт, что Печорин искренне хотел забыть всё, что произошло с ним на Кавказе. Забыть Бэлу. Забыть Максима Максимыча. Забыть свою ошибку. Я одновременно и презирал, и понимал его. После того, что произошло, я бы тоже не хотел видеться с призраками прошлого...