оглавление канала
Мы сидели с Егором за столом и просто беседовали. Я уже несколько раз ставила чайник на плиту, огонь в печи погас, а мы все говорили и говорили, словно встретившиеся после долгой разлуки друзья. И это было самым удивительным. На душе было легко и спокойно, и как-то уютно. Егор рассказывал мне о своей матери. Чувствовалось, что поговорить о ней ему было не с кем. Об отце он говорил мало. Сказал только, что отец у него всегда занят и видит он его нечасто, да и характером, судя по его словам, Аркадий Анатольевич Холодов обладал суровым. А вот мать была женщиной мягкой, покладистой и, как видно, глубоко несчастной. После ее гибели Егор был предоставлен самому себе. Вопреки воле отца поступил в Политехнический институт и с успехом его закончил. О своей жизни он говорил охотно, но как-то отстраненно, вроде бы, как и не о себе рассказывал, а о ком-то другом. И затаенная грусть, так поразившая меня в нашу первую встречу, пряталась в его глазах. А я ему рассказывала про деда Ивана, про свое беспечное детство здесь, в деревне, ловя себя на желании растопить эту его глубоко запрятанную печаль. Про тот случай, что произошел со мной в усадьбе, решила пока не говорить. Хотя, интуитивно чувствовала, что Егор все поймет правильно и смеяться не будет. Но, интуиция, интуицией, а выглядеть немного чокнутой в его глазах почему-то не хотелось. В общем, очнулись мы с ним тогда, когда кукушка в дедовых ходиках прокуковала два часа ночи. Он спохватился, и виновато произнес:
- Прости, совсем счет времени потерял. – И, пряча глаза, добавил. – Мне с тобою так уютно, словно мы всю жизнь провели вместе…
От его слов щекам почему-то стало жарко. Но я быстро себя взяла в руки. Вот еще, глупости какие! Тоже мне, нашла время! И, перебарывая желание кинуться ему на шею, спросила:
- Егор, а можно ваш дом осмотреть? Старая усадьба, интересно… - Не очень внятно пояснила я свое стремление попасть туда.
Он с легким недоумением пожал плечами:
- Конечно… Если тебе этого хочется.
Ой, хочется! Еще как хочется…! Но я просто в ответ кивнула головой и промямлила:
- Спасибо…
Уже стоя в дверях, он как-то нерешительно спросил:
- Разреши, я к тебе буду иногда заходить?
Я, попытавшись сделать равнодушную физиономию, легко пожала плечами.
- Конечно… Я всегда рада друзьям…
Ох, не этих слов и не таких эмоций он ждал от меня! Я это сразу поняла по его несколько разочарованной физиономии. Но… Что я должна была ему сказать еще? Разбираться в собственных чувствах сейчас было не ко времени. Пришлось напомнить себе, что убийца где-то рядом, и разводить всякие там «сюси-пуси» было бы совсем неуместно. А Егор кивнул головой, и спокойно проговорил, став сразу каким-то отстраненным и далеким:
- Спасибо за борщ… Давно ничего не ел такого… домашнего. – Грустно улыбнулся и вышел.
А я сидела, как приклеенная, не в силах встать и проводить его хотя бы до крыльца. Мне, почему-то было его невыносимо жалко. Так жалко, что хотелось расплакаться. Я услышала, как коротко, с подвизгиванием гавкнула Жучка, как заурчал двигатель «волги», и все стихло. Я попеняла себе, что даже у собаки больше такта и воспитания, она проводила гостя, как полагается, до хозяйской калитки. А я… В общем, пока убирала со стола и мыла посуду, занималась вовсю самоедством. Но мне это быстро надоело. Ну и ладно! Пусть будет так, как будет. Мне сейчас следовало бы подумать совершенно о другом.
Выключила на улице свет и вышла на крыльцо. Небо над головой раскинулось звездно-бархатным куполом. Я уселась на ступеньку, и задрала голову наверх. Словно в храме, звездный свет лился сверху, навевая светлую грусть. И вдруг опять, захотелось плакать. Я всхлипнула пару раз, но слез почему-то не было. Вот же гадство какое! Даже поплакать по-человечески, когда есть желание, не могу! Жучка подставила свою головенку под мою руку, ожидая ласкового поглаживания. Собаку я разочаровывать не стала. Потрепав ее за ушами, с тяжелым вздохом поднялась и вошла в дом, не забыв закрыться на щеколду. Разделась и легла в постель, и только тогда почувствовала, как я устала.
Проснулась я от того, что кто-то, безо всякого смущения и деликатности тарабанил в двери. Не разобравшись что к чему, заполошно соскочила с кровати, схватила халат и понеслась к дверям, на ходу пытаясь попасть в рукава. На крыльце стояла Валька и беззастенчиво пинала мою дверь. Увидев меня, опустила ногу, занесенную для следующего пинка по несчастной двери, и сурово буркнула:
- Ну ты и спать…. Я уже думала, может что случилось… Собралась уже за помощью бежать в деревню…
Она протиснулась мимо меня в дом и с подозрением огляделась. Увидев гвоздики, стоявшие в банке и вазочку со сладостями, которые привез Егор, хмыкнула, и со значением уставилась на меня. Не дождавшись никакой реакции на ее мимику, сурово спросила:
- А где Егор?
По-видимому, я еще не до конца проснулась, потому что никак не могла взять в толк, чего ей от меня надо. Бестолково спросила:
- Какой Егор?
Подруга махнула рукой, словно отгоняя от себя назойливую муху.
- Ой, да ладно тебе!!! Мы вчера с Коленькой пришли, а тут его машина у ворот стояла. Ну, мы мешать не захотели и восвояси развернулись. – И она мне заговорщицки подмигнула.
Я покачала головой, и с легкой досадой проговорила:
- У тебя только одно на уме… Заезжал вчера Егор, фотографию деда вернул. Посидели, я его чаем угостила. Поговорили немного, и он уехал. А ты чего подумала?
Валька опять хмыкнула и выразительно уставилась на гвоздики.
- Ага… поговорили…. Вижу, вон уже с цветами приезжает.
Я даже немного разозлилась.
- Он, как воспитанный человек в чужой дом с пустыми руками не приходит! И если у некоторых это вызывает удивление, то советую почитать классическую русскую литературу, тогда, возможно и дойдет, как должны вести себя приличные люди!
Валентина опять махнула рукой:
- Да ладно тебе… Не заводись… Я ж это просто. Думала, может за подругу порадуюсь. Мне ведь не жалко. Тем более, что у нас с Коленькой все хорошо. – Последнюю фразу она не проговорила, а промурлыкала, как сытая кошка, так, что сразу становилось понятно, насколько у них с «Коленькой» все «хорошо». А подруга деловито бухнула чайник на плиту, уселась за столом и, уставившись на меня, спросила деловым тоном. – Ну, и что мы дальше делать будем?
Судя по всему, сегодня я вознамерилась побить все рекорды по бестолковости, потому что, хлопнув на нее ресницами пару раз, спросила:
- В каком смысле?
Подруга даже чертыхнулась от досады:
- Ты чего, еще не проснулась, что ли?! Как, говорю, убийцу будем ловить?!
Я закатила глаза под лоб.
- Ты говоришь про убийцу так, словно он – бабочка, которую можно поймать сачком. Тут подумать надо. Фактов поднакопить, а потом уж и «ловить». А что Николай про это говорит? Как собирается действовать? Кстати, он распорядился вчера, чтобы дяде Славе в больницу охрану приставили?
Валька посмотрела на меня с уважением:
- Сама догадалась?
Я усмехнулась.
- Привидение подсказало…
Подруга вытаращила на меня глаза:
- Иди ты…! Опять приходила, да…? – Последний вопрос она произнесла таинственным шепотом, при этом, почему-то оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что привидение тотчас же выйдет из-за печки.
Я поморщилась.
- Угомонись… Я пошутила. Догадаться было несложно. Телефон в фельдшерском пункте, иначе зачем бы Кольке так туда срочно бежать. Конечно, телефон стоит и в кабинете участкового. Так за ним же еще бежать надо, да объяснять, что к чему. А ты - вот она, и бежать никуда не пришлось.
Валюха разочарованно протянула:
- А-а-а… Я подумала, вдруг опять…
Я посмотрела на ее разочарованную мордашку и еле смогла удержаться, чтобы не прыснуть со смеху. Проговорила, нарочито серьезно:
- Ну, если мы такими темпами будем продвигаться в расследовании, то я думаю, она к нам скоро зачастит. Как иначе двух нерасторопных девиц заставить шевелиться?
Валентина с сомнением посмотрела на меня:
- Опять шутишь…? А если серьезно?
С тяжелым вздохом, ответила подруге:
- А если серьезно, то я договорилась с Егором, чтобы мы могли спокойно по усадьбе пошастать, и все как следует там осмотреть. Сдается мне, что не зря дядя Слава слышал странные звуки в доме. Что-то с этим домом не так. Эх… В архиве бы покопаться, да архитектурный план застройки посмотреть. Хотя… Не факт, что таковой существует. Усадьба-то не представляет исторической ценности. Ладно. Давай сейчас чайку выпьем и в усадьбу. Чего тянуть? Кстати, а Николай-то что все-таки говорит обо всем этом?
Валентина, засовывая очередную конфету в рот, пробурчала:
- Говорит, не суйтесь. Сидите тише воды и ниже травы… или наоборот. Короче, не отсвечивайте и у следствия под ногами не путайтесь. Сегодня с утра пораньше умчался опять в район.
Я кивнула головой. И проговорила успокаивающе:
- А чего ты от него ждала? Что он скажет: «Вперед, на мины, девчонки!»? Нет… мы сами должны решить, надо нам это или нет. Но теперь, я думаю, что надо. – И я вопросительно уставилась на подругу.
Та лихо мне подмигнула и радостно прогукала:
- А то! Еще как надо! Вспомним детство, как мы тогда в «казаков-разбойников»-то, а! Что мы, дурнее сейчас, что ли?!
Я грустно усмехнулась. Говорить Вальке, что это вовсе не игра, а вполне себе серьезное и опасное мероприятие, не стала. Только еще больше раззадорю.