В 2011 г. в "Военно-историческом журнале" появляется публикация допроса Потатурчева подготовленная А. Исаевым.
Отсюда стартует вторая версия попадания в плен генерал-майора Потатурчева.
После скитаний по тылам немцев генерал был пленен 221-й охранной дивизией 30 августа 1941 г, но никто его не расстреливал.
Как видим генерал долго пытался выйти к своим.
30 августа его и допросили в оперативном отделе штаба 221-й охранной дивизии в Бобруйске.
В плену он нарисовал схему свой дивизии и дал пояснения.
"Относительно качества своего офицерского корпуса он высказался негативно и критически. Штатный состав офицеров в его дивизии составляет около 1200 человек. Реальная численность 22 июня была около 1000 офицеров, из которых около 70 проц. были «молодёжью». В ротах танковых полков находи-лись в среднем по 12 офицеров (офицер почти в каждом танке), в батареях в среднем по 5 офицеров.
Уровень подготовки дивизии:
Офицерский корпус в целом подготовлен плохо. Потатурчев очень жаловался на молодых офицеров (составлявших основную массу офицерского корпуса), которые недавно прибыли из военной школы и у которых поголовно отсутствовал опыт, необходимый для офицеров данного рода войск.
Своими батальонными командирами он был доволен. Часть из них - участники Финской кампании. Один из батальонных командиров награждён за Финскую кампанию. Все офицеры в его дивизии были технически грамотными и относились к танковым войскам (противоречит себе).
Унтер-офицерский корпус дивизии отличался особенно плохим качеством. На допросе Потатурчев пояснил, что он прекрасно знает, что от компетентного и надёжного унтер-офицерского состава зависит очень многое. Причину плохой подготовки унтер-офицеров он видит в слишком коротком сроке обучения - 2 года, кроме того, не хватает качественного обучающего персонала".
Потатурчев высказал свои предложения по повышению уровня подготовки унтер-офицеров.
Генерал назвал численность свой дивизии "около 10 900 человек".
Немцы узнали, что в артиллерийской казарме было около 60 танков, которые по тревоге не вышли, Потатурчев ответил, что они были частично неисправны и частью перегревались.
Запчастей в дивизию промышленность не поставляла или поставляла в недостаточном количестве.
(К этому можно добавить, что из-за отсутствия бронебойных снарядов, по немецким танкам стреляли шрапнельными снарядами со взрывателями поставленными на удар. У новейших 37-мм автоматов боекомплекта имелось одна треть от штата. - Авт.)
Потатурчев утверждал, что он приказывал брошенные танки взрывать, немцы сказали, что они нашли много неповрежденных танков, генерал ответил, что у них кончилось горючее или перегрелся двигатель.
О переформатировании танковых войск генерал ничего сказать не смог. Он сказал, что дивизию покинул 30 июня.
(То есть получается, что он руководил 4-й тд до боев у Зельвы, пока была возможность оказывать сопротивление - Авт.).
Немцам он рассказал, что в 00.00 22 июня 1941 г. он явился к командиру 6-го мехкорпуса Хацкилевичу, в 2 часа ночи он встретился с командиром из 10-й армии Голубева, который ему сообщил, что началась война с Германией. После 2 часов ожидания он получил приказ: "Тревога! Занять подготовленные позиции!"
На вопрос о планах СССР напасть на Германию, он нарисовал удар на Гродно и в Брест-Литовск.
4-я тд, за исключением стрелкового полка и части артиллерии имела задачу собраться восточнее Белостока в районе Гродека и ждать указаний.
Мотострелковый полк с артиллерийским дивизионом должен был оборонять переправы через Нарев на отрезке Страбле и Плоски, дивизия таким образом была разделена на две части.
П. Карель также в своей книге говорил, что 4-ю танковую дивизию разделили на части.
Потатурчев был не согласен с делением дивизии, но был обязан подчиниться. Часть тыловых служб 4-й тд оставалась в Белостоке. Связь осуществлялась с помощью посыльных, радиосвязь не использовалась, во избежание пеленгации.
Оба танковых полка (7-й и 8-й) были направлены на Гродно, имея на правом фланге части 11-й дивизии, а на левом - 7-й дивизии, они отражали наступление немецких войск из района Гродно.
Уже в первые дни части 4-й тд были разгромлены с воздуха.
Танки вышли на указанную линию, у него был приказ не отступать.
Дивизия из-за того что ее обошли и окружали была вынуждена отступать и в ходе сражения в районе Белостока была рассеяна и полностью разгромлена.
30 июня Потатурчев ушел из развалившегося соединения с несколькими солдатами и офицерами.
Немцы его спросили, почему он не сконцентрировал силы и не пошел на прорыв, он ответил, что такое мог сделать только командир корпуса, а у него не было связи с дивизиями, которая позволила бы ему осуществить прорыв.
(Потатурчев все-таки прорывался с 7-й тд - Авт.)
Генерал даже нарисовал схему боев 4-й тд.
Немцам Потатурчев заявил, что если бы он отдавал приказы, он бы собрал свои части в кулак и прорывался на юго-восток или восток.
(Без снабжения это бы вряд ли получилось - Авт.)
Генерал пытался через Слоним, Барановичи и Бобруйск добраться до Смоленска, а затем до Москвы.
Он признавал, что может быть когда они прибудет в Смоленск Москва уже падет, в этом случае он бы двигался к своей семье.
О немецких танковых частях он рассказал, что немецкие танки, в первую очередь противотанковая артиллерия и минометы очень хороши и стреляют очень точно. Разрывное действие немецких гранат очень хорошее.
Легкие немецкие ПТО были неэффективны против КВ, а с Т-34 боролись успешно. Разрывной снаряд пробивал танковую броню. О немецких бронебойных патронах SmK(H) ему ничего не было известно.
(Видимо тут речь о поражении Т-34 в борт или совсем в упор в лоб. Штатный остроголовый бронебойный снаряд пробивал с 300 м 30 мм брони, а со 100 м - 31 мм (при угле встречи 60 градусов). С учетом наклона верхняя лобовая деталь корпуса Т-34 имела 90 мм брони.
Чтобы подбить Т-34 с помощью 37-мм пушки нужно было пытаться выцеливать уязвимые места и надеяться на удачу. - Авт.)
Касаясь эффективности удара авиации по танкам, он говорил, что колонна из 16 танков оказалась после авиаудара неповрежденной.
(Выше Потатурчев наоборот говорил, что авиация разгромила его дивизию. Видимо он там говорил о тылах - Авт.)
Т-34 по его мнению себя оправдал, из-за лучшего двигателя. КВ слишком медленные, их моторы перегреваются. Ремонт своими силами может быть произведен только в случае мелких поломок. Танки-амфибии он не видел и не мог дать сведений об их использовании. У него в дивизии были огнеметные танки, но емкостей для огнесмеси не было, они могли только ставить дымовые завесы.
Опыт советско-финской войны был ему неизвестен.
На вопрос об основных принципах использования советских танковых войск, он нарисовал схему в которой упирал на сосредоточение сил на главном направлении удара.
"Для командира танковой дивизии данные к этой схеме устные комментарии были довольно скудными. ...Его не очень пространные пояснения носили оттенок схематизма и че-го-то старательно выученного. Со своеобразной гордостью и чувством удовлетворённости экзаменуемого на экзамене по тактике он после завершения рисунка откинулся назад на стуле.
В общем и целом его воззрения имели правильную основу.
Опыт русской зимней кампаний в части использования танковых войск ему предположительно незнаком".
Объединение танковых дивизий и танковых корпусов только обсуждалось теоретически, но на учениях не осуществлялось. Во время Польского похода он наблюдал, что танковый и кавалерийские корпуса объединялись в самостоятельно действующее соединение.
По его мнению "Боеспособность Красной армии особенно ослаблена тем обстоятельством, что штабу каждой дивизии, полка и отдельного батальона придан политический комиссар, который должен контрассигновать каждый приказ и которому надо сообщать обо всём. Полномочия политкомиссара были тем самым, по его мнению, шире полномочий командира. Он считал бессмысленным правило, согласно которому комиссары подписывают тактические приказы, и назвал их «стратегически неграмотными»".
Из высших военных командиров он выше всех ставит Тимошенко, Ворошилов больше политик, а Буденный полководец Гражданской войны.
Потатурчев считал, что Сталин имеет много врагов из-за коллективизации и чистки армии. О Блюхере ничего не слышал в последнее время.
Командующего войсками на Дальнем востоке не знает, верит в войну с Японией, но наступление японцев на Владивосток легким не будет.
США по мнению Потатурчева не помогут, пока Америке не отдадут Камчатку.
"Убеждённым коммунистом он не является, однако каждый командир должен был [быть] членом партии, то есть коммунистом по документам. Внутренне он пессимистически относится к коммунизму".
Потатурчев критиковал советскую экономику, с колхозным строем не согласен, потому что у крестьян нет стимулов, нет собственности и работают они на государство. Следует дать самостоятельность ремесленникам и разрешить торговлю.
Социальные условия плохие. Его семья в Москве ютится в одной комнате в ней он, жена, двое детей и еще два родственника.
"Это называют «социализированным» домом".
(Общежитие, видимо - Авт.)
Генеральская пенсия у него будет в размере дохода 1936 г. - 300 руб.
Верно он оценивал вероятность "революции", потому что те, кто хочет выступать против Сталина, не имеют подходящего руководителя.
"Любая подобная акция была бы подавлена в зародыше, поскольку страх и взаимное недоверие слишком велики. На вопрос о фюрере он ответил, что о Гитлере и Германии ему известно мало. Гитлер - великий вождь. Он считает большим достижением, что Гитлер уничтожил Версальский договор.
После разгрома Красной армии он не верит, что последняя продолжит своё существование, разве что способные люди займутся собиранием и организацией её остатков. Военную промышленность Урала он считает заслуживающей уважения".
(Потатурчев тут явно наговорил для прокурора - Авт.)
Речь Тимошенко от 31 декабря 1940 г. он знает, потому что она рассылалась до уровня полков. Верит заявлениям Тимошенко, что линия Мажино была обойдена. Признает, что высказывания Тимошенко преувеличивают советскую военную мощь.
В отношении НКВД высказывается резко, в каждом штабе до батальона есть подразделение НКВД в 12 - 15 человек, которые "вынюхивают" вредителей, шпионов и контрреволюционеров.
"На вопрос о том, почему командиры не выступили против комиссаров, он ответил, что помимо политических комиссаров и людей из НКВД в войсках находились ещё особые осведомители, личность которых не была известна и которые имели задачу фиксировать все контрреволюционные настроения и не-медленно докладывать о них. Мятеж не мог бы быть осуществлён, поскольку он требует подготовительной работы, которая была бы вскоре обнаружена, и всё закончилось бы выстрелами в затылок. Это всё - следствие организации, с этим ничего нельзя сделать".
(Тут Потатурчев еще наговорил себе на голову - Авт.)
"Приказ о том, что ко всем схваченным с 31 августа западнее Березины солдатам следует относиться как к партизанам, ему известен. Тем не менее он не сдавался, поскольку опасался, что советские об этом узнают. Тогда его семье могло прийтись плохо. Он знает о существовании партизанских соединений. Однако он не собирался примыкать к ним, поскольку, как солдат, сражается с противником только в открытую. Партизанские методы он отвергает - его суждения на этот счёт звучали убеждённо и убедительно".
"Итоговая оценка личности генерал-майора Потатурчева:
Его внешний облик и поведение выдают в нём человека примитивного склада. Он коренастый, крепко сложенный, с чёрными волосами и усами. В одежде русского рабочего, которую он носил, в нём никак невозможно угадать офицера высокого ранга. Черты его лица не представляют ничего выдающегося. Поведение неуверенное и сдержанное, он перестаёт быть робким только тогда, когда к нему относятся вежливо и предупредительно.
В его осанке отсутствуют строгость и уверенность, которую мы знаем по каждому немецкому офицеру. Правил этикета он практически не знает. ...Он признаёт, что русский офицер не вёл и по финансовым причинам не мог вести какой-либо общественной жизни.
Охотно, но коротко отвечает он на поставленные вопросы. Он проявляет заинтересованность, когда его спрашивают о военных сюжетах, особенно тактического и оперативного значения. Здесь он хочет про-демонстрировать свои способности. С точностью школьника он изготавливает желаемые рисунки.
По словам переводчика, он не выбирает выражений и употребляет обычные сквернословия русских офицеров. Его ответы выдают хорошо заученные знания и способность к быстрому принятию решений. Признаков гениальных способностей или широкого кругозора, однако, не обнаружено.
По общему впечатлению, он стремился любой ценой продвинуться наверх и при отсутствии особых врождённых способностей [и] употреблял для этого железное прилежание. Поэтому у него не оставалось времени воспитывать себя как человека. Потребность в культурном образе жизни у него отсутствовала. Он не получил её ни в родительском доме, ни во время своей карьеры в Красной армии.
П. выглядит как человек из народа, который обязан своим восхождением не дарованию, а личному честолюбию, прилежанию и энергии. Примечательно, что он охотно даёт данные о своей дивизии, её структуре и боевом применении, даже о тактических основах действий русских танковых сил. Ему, по-видимому, совершенно не приходит в голову, что тем самым он с нашей точки зрения нарушает священнейший долг офицера. У него отсутствует сознание национальной чести и долга, которое является у нас само собой разумеющимся. Здесь показывает себя отсутствие завершённого воспитания и образования.
Это наблюдение не является единичным, а повторяется в целом при многих допросах русских офицеров высокого ранга".
Тем не менее Потатурчев во власовскую армию не вступал, несмотря на якобы "отсутствие национальной чести и долга".
В мае 1945 года был освобождён американскими войсками из концлагеря Дахау. В конце мая передан советской стороне и направлен на спецпроверку. После её завершения был арестован органами СМЕРШ и умер в тюрьме в июле 1947 года.
Есть версия, что его следственное дело вообще уничтожено. Вменить ему что-либо, видимо, в это время было невозможно.
Был реабилитирован по постановлению Президиума ЦК КПСС от 13 июля 1953 г., его жена получила право на его пенсию.
Спасибо за прочтение.
Триумф и трагедия генерала Потатурчева. А. Черников