Агент Джонсон ушёл, прихватив с собой сержанта Драммонда. А я даже не уточнила, специалистом в какой области является Кайл, раз агент ФБР посчитал нужным привлечь его к расследованию. И в чём, собственно, это расследование заключается, раз Виктор Келлер умер естественной смертью? Но, пожалуй, эти вопросы сейчас меня не слишком волнуют.
Посидев несколько минут в прострации, думая о чём-то совершенно отвлечённом, или вообще - не думая, я опомнилась только тогда, когда почувствовала, что вся дрожу. Причём явно не от холода. Вскочила и заметалась по квартире - жалюзи закрыть, шторы задёрнуть, свет включить… или лучше выключить? Усилием воли взяла себя в руки. Воли хватило ненадолго, почти сразу снова накатил страх - а дверь, дверь я закрыла? А, да, закрыла. Немного помявшись, осторожно открыла замки и выглянула на лестничную площадку. Агент Джонсон ведь обещал мне охрану?
Охрана была на месте, два доблестных стража порядка при моём появлении втянули животы и приняли солидный вид. Я пожелала им доброго утра, и осведомилась, не желают ли они чего-нибудь? Кофе там, или перекусить… Получила вежливый отказ - “благодарим, мисс Маклейн, пока сыты.” Но, если я выгляну часа через два-три, и их к тому времени не сменят… Я пообещала выглянуть, но обратно “заглядывать” не спешила, продолжая маяться в дверях, пока не вспомнила, что у меня в кладовке ведь есть раскладные стулья, и вообще - всё, что нужно для пикника. Стулья были встречены с гораздо большим энтузиазмом, чем кофе, и один из стражей отправился разгребать мою кладовку, под моим же чутким руководством. Найдя искомое, офицер вернулся на пост, напомнив мне о необходимости запереть дверь. Я же напомнила ему о своём обещании выглянуть, ну а если вдруг не выгляну - пусть не стесняются постучать. И снова осталась в одиночестве. Ну, может, хоть телефон выручит?
Телефон оказался на беззвучном режиме, наверное, Кайл позаботился. Пара вызовов от Хелен - я же сейчас должна быть в офисе и выносить мозг мистеру Декеру! Несколько сообщений и вызовов от Джошуа - боже мой, он ведь наверняка места себе не находит! А если он вдруг найдёт себе место рядом со мно… - снова пришлось “включать волю”, чтобы сперва позвонить Хелен.
— Зйви, дорогая, ужас какой! Тут все на жутких нервах, как ты? Этот, как его - да неважно, сказал только, что на тебя напали и ты под охраной полиции. Ты не молчи, говори давай!
— Да всё нормально. Более-менее… Ничего не сломано, дырок нет, пара синяков разве что. И что-то такое вкололи, что я сама не своя.
— Успокоительное, наверное? — Хелен вздыхает. — Ты там держись, мы все…
Далее последовал непрерывный поток сочувствия и моральной поддержки. И материальной - когда о случившемся со мной сообщили Декеру, он даже в лице изменился. Тут же мне оформили отпуск по болезни, так что подписывать ничего не надо, только потом предоставить справку - а если справки не будет, то и так сойдёт. Я даже прослезилась и почувствовала угрызения совести, за то, что плохо думала о “среднем боссе” мистере Декере - ну, что он меня не любит. Пусть даже не любит, зато ведь уважает и ценит. Поток сочувствия между тем стал напоминать Всемирный потоп - поэтому я прервала Хелен, пожаловавшись на головную боль и усталость, Хелен немедленно перестала сюсюкать, велела мне отдыхать, не думать о плохом и беречь себя. На этом разговор и закончился. а я, тяжело вздохнув, стала разглядывать телефон. Я ведь хочу позвонить Джошуа Хисслеру. Очень хочу. Но, почему-то боюсь…
Наверное, что-то вроде телепатии всё же существует? Иначе как объяснить, что сейчас, когда я сама не способна принимать решения, кто-то решает всё за меня?
— Алло?
— Эйви, наконец-то! Я тут весь извёлся… — в голосе сперва чувствуется неподдельный страх, волнение - и облегчение. От того, что я - жива. И могу, по крайней мере, говорить…
Нет, я не могу говорить - потому что начинаю рыдать, и что-то сбивчиво бормотать - “они… я… диван… больно… спецназ… Джонсон…” Слава Беллу за изобретение телефона, и тому, кто усовершенствовал его до мобильника. Очень не хотела бы, предстать сейчас перед Джошуа, в столь неприглядном виде… но что я слышу???
— Я сейчас приеду.
— Не надо!!!
Джошуа замолкает. А у меня мгновенно высыхают слёзы.
— Почему? — голос Джошуа тих и печален.
— Я боюсь.
— Меня???
Тут слёзы сменяются истерическим смехом. Джошуа что-то бормочет, но потом снова замолкает, видимо, решив подождать окончания припадка.
— Не-е-е-ет… или да-а-а-а… Но не того. Поговори со мной ещё, ладно?
— По телефону?
— Ну да, — я встаю с дивана - оказывается, я в гостиной. А думала, что на кухне.
— Ну хорошо. Я бы предпочел, конечно, просто тебя увидеть.
Только не сейчас. Кстати, где моё зеркало? Единственное место, где у меня царит идеальный порядок - это тот уголок, который я называю “студией красоты”, или “малярно-штукатурочной”, в зависимости от настроения. Порядок там и сейчас, вот только ручное зеркало среднего размера отсутствует. Ну вот где?
— На видеозвонок даже не намекай… Вспомнила!
— Что?
— Оно на кухне, — сообщаю Джошуа радостную весть, одновременно устремляясь на ту самую кухню.
— Что именно - на кухне?
— Да зеркало же! Точно, вот оно. А ты что делаешь?
— Сейчас - с тобой разговариваю.
— Нет, я имела в виду - чем вообще ты утром занимался? — возвращаюсь в гостиную, усаживаюсь в своей “штукатурочной”, — о, Господи…
— Что случилось?
— Своё отражение увидела, вот что случилось, — мрачно говорю я, беря в руки расчёску. — Ай!!!
— А сейчас что? — теперь Джошуа встревожен.
— Ну не сволочи ли? — жалуюсь со слезами на глазах. — Так за волосы дёрнули, чуть скальп не содрали… а я теперь даже причесаться не могу.
— Ох… — Джошуа вздыхает. — Эйви, сочувствую. Но мне немного полегчало.
— От того, что у меня голова болит?
— Нет, от того, что ты думаешь о своей внешности. Раз девушка думает о внешности, значит, она приходит в себя… слушай, может я всё же приеду? Даже глаза закрою, чтобы на тебя не смотреть, если ты этого боишься.
— Да кажется, всё не так печально, — отвечаю я. — Особенно если выключить свет и замазать круги под глазами. Джошуа, я очень хочу, чтобы ты приехал. И боюсь - сама не знаю, чего. Может это… ну, как-то всё очень быстро. Во всяком случае, я боюсь не того, что ты мне что-то плохое сделаешь.
— Эйви… — Джошуа вдруг издаёт нервный смешок. — Если честно - я и сам боюсь. Но не того, что ты мне сделаешь что-то плохое. Скорее, наоборот.
— Тогда… тогда ладно. И ведь у нас должно быть третье свидание. Шоколадку мне привезешь, хорошо?
— Может, опять мороженое?
— Нет, мороженое ещё есть, лучше шоколад. Молочный, с большими дольками. А ужин закажем.Не хочу ничего готовить, а то потом убирать придётся… слушай, а охрана тебя пустит?
— Какая охрана?
— К тебе что, полицейских не приставили?
— Нет. У меня был детектив, проводил опрос, или допрос, или показания снимал - не знаю, как это назвать. “Задавал несколько вопросов”, выражаясь его языком. Но он уже ушёл.
— Тогда тебе действительно лучше приехать, — решаю я. — У меня-то охрана стоит под дверью… надо им сказать, чтобы пропустили, или разрешения у начальства спросили… слушай, давай я чуть позже перезвоню. Тут такое дело - ну, мне сейчас нужны обе руки. А потом я, пожалуй, поругаюсь с агентом Джонсоном.
Вопрос с визитом ко мне Джошуа удалось решить без труда, при моём повторном выглядывании за дверь офицеры несколько оживились, но от кофе по-прежнему отказались - зато уверили меня в том, что я, хоть и под охраной, но не в заключении ведь, так что гостей принимать могу. А вот с агентом Джонсоном поругаться не удалось, телефон, который он мне оставил, был постоянно занят. Да и чёрт с ним, Джонсоном, решила я. Сейчас передо мной стоял гораздо более важный вопрос - что надеть? Покрутившись перед большим зеркалом в спальне, прикинув так и этак - остановила свой выбор на джинсах и ковбойской рубашке. Нормальный домашний вид. Ещё бы шляпу и портупею с револьверами - но тогда мне прямая дорога на карнавал, Хэллоуин или Комик Кон. Так что обойдёмся без излишеств. Осмотрела квартиру на предмет беспорядка - беспорядок оказался приемлемым, с моей точки зрения, несмотря на утреннее вторжение сперва злодеев, а следом за ними - героев. Впрочем, я ведь кажется немного прибралась, сразу после ухода Джонсона и Кайла? Диван, по крайней мере поправила и застелила новым пледом. Да, точно. Надо ещё пол в прихожей протереть. Снова попытался напомнить о себе, и месяц не чищенном ковре пылесос - мысленно. Мысленно же послала его… туда, где он находится сейчас, в шкаф. Села на диван, с намерением не вставать, пока не дождусь Джошуа - и вспомнила, что - не дождусь. Потому как сейчас он ждёт моего звонка.
— Эйви, привет.
— Привет. Представляешь, совсем забыла тебе позвонить - и уже полчаса сижу и жду. Так что заводите свой аккумуляторный драндулет, мистер Хисслер, и дуйте ко мне.
— А… да я решил аккумуляторный драндулет сдать обратно в прокат. Похоже, он мне не понадобится. Приеду на такси.
— Так это не твоя машина…
— Что за разочарование в голосе я слышу? — удивляется Джошуа. — Эйви, откуда у меня машина - здесь? Вот в Цюрихе - восьмицилиндровый карбюраторный монстр, как ты любишь. С лёгким ароматом бензина.
— Ух… — вздыхаю. — Да вы просто идеальный парень, мистер Хисслер, с идеальной машиной. Жаль, что в Цюрихе. Но вы-то здесь, так что поспешите. А то режим ожидания - страшная вещь, могут и батарейки сесть,знаете ли.
— А для подзарядки тебе необходим шоколад, — смеётся Джошуа. — Буду примерно через час, с учётом пробок. До встречи, Эйви.
Хочу сказать - “Целую”, но в последний момент ограничиваюсь банальным - “До встречи”. Рановато ещё целоваться по телефону, му и в реальности-то всего пару раз поцеловались. Снова подхожу к ростовому зеркалу и разглядываю своё отражение. Отражение смотрит на меня испуганными глазами.
— Страшно?
Отражение молчит, ну и ладно. Молчание - знак согласия.
— Нам с тобой не привыкать. Сколько лет трясёмся… и, кстати, — я вспоминаю о своём талисмане. С Джошуа мы наверняка хоть немного, но коснёмся темы паранормов, не хотелось бы впасть в панику. Обычно я ношу этот кусочек пластика в кармане, но есть возможность прицепить его к браслету или цепочке, специально для этого проделала в нём отверстие. Наверное, лучше на шею. Заодно свою новую цепочку продемонстрирую… или лучше ту, из белого золота? Хотя браслетик тоже, в принципе, ничего, есть у меня кожаный, как раз к ковбойскому образу подходит…
Размышления о столь важных вещах прерывает телефонный звонок - агент Джонсон освободился, и желает узнать, что мне от него понадобилось.
— Что-то случилось, мисс Маклейн?
— Почему вы не приставили охрану к Джошуа Хисслеру?
— Когда вы станете директором ФБР, тогда и будете задавать такие вопросы, мисс Маклейн, — кажется, агент Джонсон сильно не в духе. — К тому же, не я занимаюсь даже вашим делом, я имею в виду попытку похищения. Только ваши контакты с покойным Виктором Келлером меня должны интересовать. Такие вот дела, мисс Маклейн.
— Понятно, — мне становится грустно. — А кто занимается моим делом, вы мне тоже сказать не можете, я так понимаю.
— Вот видите, какая вы понятливая, — вздыхает Джонсон. — Прошу вас, будьте поосторожнее. Будет печально, если с такой понятливой девушкой что-нибудь случится. И, кстати, если вы не слишком зациклены на репутации…
Агент Джонсон замолкает.
— На что это вы намекаете, а? — подозрительно спрашиваю я.
— Мисс Маклейн, вы ведь вчера весь день провели с Хисслером. Почему бы вам…
— Не провести с ним ещё и ночь? Хорошенькое же у вас обо мне мнение, мистер Джонсон!
— Я бы не хотел, чтобы и с ним что-то приключилось. Хотя я и не предполагаю явной опасности, но в отношении вас я уже однажды ошибся. Предпочитаю подобных ошибок не повторять. А теперь, если у вас больше нет вопросов - до свидания, мисс Маклейн.
Джонсон отключается, и я остаюсь наедине со своими сумбурными мыслями, неясной репутацией и неопределёнными намерениеми. Ладно, на репутацию мне, в принципе, плевать. А с намерениями определимся по ходу действия.
— Всё будет хорошо…
Джошуа повторяет это заклинание уже в который раз. И в который раз оно помогает - но ненадолго. Хотя вообще я - спокойна. А то, что иногда начинаю начинаю беспричинно рыдать - так это последствия инъекции психотропных препаратов и нервного напряжения.
— Тебе легко говорить,это не тебя сегодня чуть не убили, — всхлипывая, в который раз отвечаю я. Джошуа в ответ успокаивающе гладит меня по голове, и я затихаю. А в первый раз, когда он попытался меня погладить - чуть не заорала, голова ведь ещё болит. Но, способом проб и ошибок, удалось вычислить безболезненную траекторию движения его ладони по моему черепу. А ещё меня начинает клонить в сон.
— Джошуа… я, кажется, спать хочу. Ты не сильно расстроишься, если я тут, на диване прилягу?
— Не в спальне?
Отрицательно мотаю головой.
— А вдруг я там напугаюсь? Кто меня утешать будет?
— Свидание со спящей красавицей, что может быть лучше? — вздыхает Джошуа. — Эйви, может быть, мне лучше уйти?
— Оставишь меня одну в таком состоянии? — поражаюсь я.
— Меньше всего мне хочется оставлять тебя одну в таком состоянии. Эйви, мы ведь только познакомились. Как-то это неправильно. Может, лучше позвать кого-нибудь из друзей, или родственников?
Да что ж они все так обеспокоены моей репутацией?
— Все мои родственники либо в России, либо в Канаде, в окрестностях Монреаля. Хм, а по России разброс гораздо больше… А друзей не хочу. Они слишком многословно меня утешают, даже начинаю сомневаться, что их сочувствие искреннее. Или я тебе уже надоела, и ты хочешь от меня избавиться?
— Эйви, а я уже говорил, что ты мне нравишься?
— Говорил. Ты мне тоже нравишься. И, чтобы избежать неловкости в дальнейшем - готова официально признать себя твоей девушкой. Если, конечно, ты согласен взять в девушки зарёванное чучелко.
— Очень милое чучелко, вообще-то, — Джошуа наклоняется, чтобы меня поцеловать. — Надеюсь, оно недолго будет зарёванным, и скоро мы увидим прежнюю, жизнерадостную Эйви Маклейн. Обещаю, что приложу к этому максимум усилий - как официально объявленный парень.
— Спасибо… — сонно бормочу я. — Ты там читай, что у тебя в ноутбуке, записи Келлера? А я пока…
Проваливаюсь в сон, словно в чёрную дыру, напоследок успев подумать, что о чёрных дырах Джошуа мне так и не рассказал. Но теперь у меня есть парень-астрофизик, о чём ещё с ним беседовать, как не о космических объектах?
Море тёплое… наверное. Хотя вряд ли, берегов не видно, и я откуда-то знаю, что это не море, а Атлантический океан. Но мне всё равно, я ведь не чувствую ни тепла не холода - просто качаюсь на волнах, не прилагая к этому никаких усилий. Меня ведь спасательный жилет поддерживает - как и всех остальных. Пятнадцать тел словно хоровод водят, а в центре то место на водной глади, куда упал самолёт. Нам не холодно и не жарко, пятнадцать тел всплыли после того, как “Боинг” скрылся под водой - корпус оказался достаточно прочным, и самолёт не развалился в падении, не разрушился от удара о воду, и лишь на глубине у него оторвался хвост. Поэтому и тел всего пятнадцать, остальные остались в самолёте. Я - шестнадцатая, но это ровным счётом ничего не значит. Всё равно мы все - мертвы.
Мёртвые продолжают водить свой хоровод, скрываются под водой, а в центре начинает образовываться воронка. Я ни разу не видела, как самолёт падает в воду, и, может быть, воображение рисует неправильную картину - но, кажется, когда тонет что-то большое, образуется водоворот? Этот водоворот, который я вижу, закручивается в обратном направлении - скоро появится и сам самолёт, с хвостовыми двигателями, объятыми пламенем, и взмоет в небо, втягивая в себя дымный след. Я останусь здесь, на волнах - ведь моё место в бизнес-классе было пустым.
— Элли, девочка, завтракать пора! В школу опоздаешь!
— Ма-а-ам, у меня два фунта уже лишних! Меня в команду поддержки не возьмут, такую корову.
— Не говори глупостей. Это не лишний вес, а недостаток роста. Через пару месяцев всё будет в порядке.
— А вдруг не будет?
— Будет, будет, — это уже отец. — Или твои гречишные блины мне самому съесть?
Ой… Это выше моих сил. Раз папа сам пёк блины, настоящие русские блины, а не то, что американцы называют “блинчики” а Иван Тарасов - “оладьи”...
— Юная леди, вы куда это собрались, на танцы - или на панель?
— А что не так? — разглядываю себя в зеркале. — Очень даже ничего, сейчас все так ходят. Мам, по сравнению с некоторыми я вообще - монахиня.
— Такая монахиня самого святого Петра соблазнить может, — Вайолетт Маклейн печально качает головой. — Элли, неужели обязательно показывать все ноги?
— Так показывать же! А не что-то там ещё…
— Верно, Ви, Элли девочка понятливая, и знает, что одно дело - показать, а другое - дать пощупать. Надеюсь, Энди тоже это понимает?
Это папа.
— Конечно…
Но в глаза отцу лучше не смотреть. Кажется мне, он догадывается, что “пощупать” мои ноги Энди уже довелось, да и не только ноги…
— Элли, может вместе полетим? Неужели с твоей сессией всё так плохо?
— Вообще ужасно, — вздыхаю. — Просто переоценила свои силы. Набрала много курсов. Закономерный результат. Но мне всего три-четыре дня и надо, а потом я вас догоню, честно!
— У Энди тоже проблемы с учёбой? — смеётся отец.
— А причём тут Энди? Пап, я его сто лет, как бросила, теперь я…
Темнота. Темнота вдруг рвётся, с треском, как пыльная тряпка - у меня нет носа, но эту пыль я чувствую, как и запах гари. Слышу равномерное гудение, в которое вплетаются короткие трескучие хлопки - это пламя. Оно где-то там, а я - здесь, на трясущемся полу, в проходе меж рядов кресел, как в самолёте, сверху нависают багажные полки. Салон? - пусть салон, вдруг словно вираж закладывает, меня швыряет к креслам, вцепляюсь в спинку руками - и с удивлением понимаю, что кресло, наверное, горячее. Даже раскалённое, обивка пузырится, но руки мои ничего не чувствуют. Зато я вполне ощущаю ту волну жара, что накатывает оттуда, где гудит и трещит пламя. Снова вираж, и теперь меня тянет в противоположную сторону, спинка кресла выскальзывает из рук - а нависающая сверху багажная полка вдруг открывается и из неё начинает вываливаться чемодан - медленно, очень медленно, и я понимаю, что он падает прямо на меня, пытаюсь одной рукой схватить его за ручку, но из-за очередного толчка промахиваюсь, и хватаю лишь бирку, которая на этой ручке болтается. Или багажная бирка, или - просто модный аксессуар… Снова вираж, снова меня разворачивает - теперь я стою в проходе между рядов кресел, смотрю прямо перед собой - а на меня надвигается волна пламени. Мимо медленно пролетает тот самый чемодан, и исчезает в огненном смерче. Так же медленно поднимаю руку, с зажатой в кулаке биркой, словно отдавая ему последний салют. Пламя всё ближе, начинают гореть брови - а я с каким-то странным изумлением разглядываю, как сорванный мной с ручки чемодана кусочек пластика чернеет и оплавляется по краям - разглядываю сквозь свою ладонь, вдруг ставшую полупрозрачной. А потом я разом ощущаю всё - жар, гарь, запах сгоревшей плоти, чувствую, как от жара лопаются мои глаза - и просыпаюсь.
Наверное, зрелище меня проснувшейся было бы страшным - если бы не было таким жалким. Об этом я думаю, сидя на кухне, когда Джошуа отпаивает меня чаем с коньяком и рассказывает, как я его напугала. Когда спокойно спящая “красавица” вдруг вскочила с безумным видом, стала хвататься за шею - а потом бросилась к “студии красоты” перевернув по дороге журнальный столик. Джошуа даже сделать ничего не успел, ну потом, конечно, когда я уже схватила свой пластиковый амулет (ведь так и не надела, хотя и цепочку прицепила), он меня поднял, усадил на диван рядом с собой - а я все дрожала, всхлипывала и что-то невнятно бормотала. Похоже, опять придётся бормотать…
Вздохнув, начинаю рассказывать.
О том, как русский программист Иван Тарасов заключил контракт с Гуглом и приехал в Америку. Как он познакомился с “настоящей индейской женщиной” Вайолетт Маклейн. Как, после истечения срока контракта, перешёл на работу в Эмбаркадеро - по контракту уже бессрочному. Как их дочь Элли едва не завалила сессию, и поэтому не смогла поехать вместе с ними отдыхать - а самолёт потерпел крушение.
— А потом, вернувшись однажды домой, я оказалась в центре паранорма, — я вздрагиваю. — Или в центре сумасшествия, не знаю. Ну, вот тебе моя самая страшная тайна. Я - ходячий паранорм.
— Элли… или Эйви?
— Эйви - папа писал своё имя через “эй”, поэтому Айвен - Вайолетт - получилось Эйви. Я ведь даже похоронить их не смогла, среди пятнадцати всплывших тел моих родителей не было.
— Мне очень жаль.
— Не надо, Джошуа. Это случилось уже слишком давно… Всё равно не могу привыкнуть.
— Понимаю, — Джошуа садится рядом, обнимает меня за плечи. — Я бы хотел помочь. Но не знаю. как. Но почему ты считаешь себя паранормом?
— Да нет, не себя. Вот это, — я разжимаю ладонь и демонстрирую тот самый кусочек пластика. — Это я вынесла оттуда. Когда очнулась - он был в моей руке, почерневший, оплавленный… Отмыла, отчистила, края обрезала - когда на меня находит, я беру его в руки, и становится легче. Словно безвредная часть ужаса, позволяющая забыть сам ужас… Я, конечно, не паранорм. А вот он - да. Один из двух реально материализовавшихся, считая Сфинкса.
Начало, из которого можно пройти по ссылкам на остальные части:
Продолжение - на следующей неделе.