На первом курсе Тамарка быстренько выскочила замуж, быстренько родила дочку и так же быстренько разошлась.
Все попытки в дальнейшем устроить жизнь подруги завершались крахом: ей было некогда! Мы с Олей знали, что Тамаре очень нравится Сашка из нашей компании. Но, к сожалению, он не обращал на нее никакого внимания, ведь она просто свой парень в доску, и все! Томка всегда поглощена какой-нибудь новой идеей.
«Я веду активный образ жизни! А вы скоро станете старыми калошами!» – со смехом вещала она. Увлечений у нее масса!
К примеру, она собирала по помойкам «несчастненьких» котов и собак, лечила и кормила их, а потом пристраивала кому-то из знакомых.
Ездила с мужиками на зимнюю рыбалку: «Вы не понимаете: подледный лов – это экстаз!»
А сейчас, несмотря на бальзаковский возраст, моталась на какие-то этнофестивали, где прониклась идеями новых хиппи – растаманов.
Внешний вид Томки – отдельная тема! Ни грамма косметики, вечно потертые джинсы, кроссовки, вязаные браслеты-фенечки на руках и стрижка «я упала с самосвала, тормозила головой»!
– Тетя Ира, ну хоть бы вы ей что-то сказали! Нельзя же так! – посетовала как-то ее уже замужняя дочь Машка.
– Машунь, ты хочешь еще раз услышать текст о калошах? Нет, мы пас!
– Как хотите, а у меня появилась идея… Мы с Максимом подарим маме красоту!
Сказано – сделано. На день рождения дочка с зятем торжественно преподносят Тамаре недельную путевку в СПА-пансионат в горах, где уже второй год подряд отдыхали мы с Олей.
– Не поеду! Меня еще там не хватало!
– Отказываться от подарка? – хмурится зять. – Теща! Вы нас обижаете!
– Мамуль, пожалуйста, не спорь, – канючит Маша. – Не понравится – уедешь, это же не проблема.
В общем, уболтали. Утром садимся в мой «Опель» и едем к месту отдыха. Рассказывать Тамаре о прелестях релаксации в процессе спа-процедур – дело неблагодарное: всю дорогу она бубнит о том, что это бесполезная трата денег и времени.
Пансионат шикарный, а пейзаж вокруг и вовсе потрясающий. И тут Томка изрекает:
– Учтите, завтра ранний подъем! Не знаю, как ваши спа-процедуры, но горы – это супер! Глупо терять время.
Шесть часов утра. Мы с Ольгой мирно почиваем, уткнувшись в подушки.
– Рота! Подъем! – диким голосом орет Томка, но мы синхронно сопим. Сквозь дрему слышу над ухом зловещий голос подружки: «Ну, раз так…»
Спросите, что происходит потом? Надежно спрятанные нами с вечера будильник и три мобильных телефона звонят долго и нудно. Мы ворчим, но все же поднимаемся. Умывшись, тащимся на прогулку.
Возвратившись, смотрим расписание процедур.
– Грязевые ванны? Тьфу! Я еще в болоте не валялась! – иронизирует Томка.
Во время завтрака очередное ворчание:
– Куда вы спешите? Я еще не наелась!
– Очищающая диета. Или ты забыла?
– Прекрасно, – бормочет Тамарка, неохотно поднимаясь из-за стола. – Мало того что надо мной будут издеваться, так я еще голодать вынуждена! Экзекуторы!
– Не переживай! На окне в комнате, где мы будем принимать ванны, всегда есть бутылка с кефиром и булочка, – елейным голоском успокаивает ее Оля. – Съешь – и сразу станет легче! Врач прописал тебе…
– О! Класс! – не дослушав подругу, Томка убегает вперед.
– Оль? Какой кефир? Какая булка?
– Так это же медсестра оставляет там свой перекус! – жизнерадостно смеется Олька. – Это моя «страшная мстя» за ранний подъем.
А дальше картина маслом: мы сидим, дожидаясь своей очереди, вслушиваясь в довольное Томкино чавканье.
И вдруг изумленный голос медсестры:
– А зачем вы мой кефир пьете?
– Чего это он ваш? Мне врач прописал перед грязевыми процедурами его пить!
– Женщина! Вы съели мой завтрак! – негодует медсестра.
Зловещая пауза. Потом голос Тамары:
– Надо же! Вот зараза!
– Это вы мне? – медсестра в шоке.
– Нет! Простите, мне нужно уйти...
Проходит несколько часов. Мы застаем подругу, которая плюется ядом и орет:
– Мало того что с вашей подачи я сожрала чужой завтрак, меня еще драли жесткой перчаткой. Косметолог назвала это стиранием эпидермиса. Потом на лицо нанесли красную вонючку, которая застыла, как цемент, а на ногти какую-то липкую жидкость, которую не разрешали смывать в течение четырех часов. А хваленая экзотическая японская маска? Она же смердит помойкой! После нанесения грязи пришлось полчаса сидеть с этой гадостью на теле, пока «активизируются микрочастицы». Я выглядела, как чудовище, покрытое болотом. А этот горячий и холодный душ, а вдыхание водяного пара с мерзким запахом! Боже, и за это платить такие деньги?
Мы с Олей лишь пожимаем плечами. Через пару дней Томка нас спрашивает, выходя из кабинета массажиста:
– Кто сказал, что массаж – полезная процедура… На моем теле следа живого нет! Это просто какая-то камера пыток!
В ответ мы только посмеиваемся.
– Чего ржете? – сердится подруга. – Этот мужик из меня всю душу выбил своими ручищами!
– Томка, остынь! – улыбнулась я.– К твоему сведению, это лучший специалист пансионата…
– Угу! Из семьи садистов….
Так продолжается всю неделю. В итоге, по словам подружки, нам делали: пилинг – обдирание кожи с живого человека; маску из морских водорослей Атлантического океана – зеленые сопли; бальнеологические ванны – свинья в грязи.
В конце отдыха: стрижка – снятие скальпа, мелирование – уродство, а макияж – боевая раскраска индейцев…
Но я и Оля не согласны и любуемся Томкой: лицо свеженькое, прекрасно уложенные волосы, легкий макияж на лице. Куда делась наша джинсовая подружка? Вместо нее ухоженная красотка.
Наш отъезд домой совпадает с днем рождения Олиного мужа.
– Так! Сразу в ресторан! Нас там уже ждут!
– Я такой обезьяной никуда не поеду!
Томка категорична, но нас двое, и мы ее убалтываем, заставив надеть мой шикарный вечерний костюм…
Тихая музыка уютного маленького зала, приглушенный свет и… «явление поп-дивы»: Тома в вечернем наряде, со стильной стрижкой и макияжем, свежая и помолодевшая лет на десять.
У Сашки просто шок! Он за долгие годы дружбы Томку никогда такой красивой не видел. Мы с Ольгой довольны. Лед тронулся...
– Спасибо вам! Я счастлива, что все случилось именно так! – растроганно говорит Томка нам и дочери с зятем в день своей свадьбы. – Хотя я все равно не перестану лазить по горам, спать в палатке, ловить рыбу зимой, лечить собак и котов и вести растаманско-хипповый образ жизни… Ну… – она лукаво улыбается, – если муж, конечно, будет не против!