Очерк второй В детстве все любили играть в прятки. И я не исключение. Но во время этой игры у меня всегда возникала какая-то нелепая паника: где ж схорониться? А когда была обнаружена водящим, который так противно лыбился, нарушая моё выстраданное пространство, снова нервничала, так как теперь придётся нестись сломя голову, чтобы непременно обогнать этого дрянского сыщика и с размаху шлёпать по счётноглазозакрывательной стенке, столбу или дереву — тогда не будет считаться, что меня отыскали. А в годы юности моей выяснилось, что играла я в эти пряточки не только со своими сверстниками. Оказывается, некоторым взрослым и в первую очередь моим родителям досталось куда больше леденящего кровь и душу удовольствия от этой не знающей себе равных игры. Даже доблестную милицию однажды пришлось подключать к розыску. Но, говорят, без неё обошлись. К вопросу о памяти. Вот, честное пионерское, я, кажется, даже помню это что-то. Совершенно запретное, но почему-то решительно необходимое для исполне