Так пролетело несколько лет, в ежедневных заботах. Олеся немного попривыкла к Славику, и даже пошла провожать его в школу на Первое Сентября. Андрей гордился ребенком: Славик умел и читать, и, корявенько, но писать, считать, оказался вполне не глупым мальчиком, много знал для своего возраста. Научился всему в садике. Олеся даже удивлялась, как хорошо там устроены занятия. Андрей гордо вел сына на праздник, держа за руку, рядом шла Олеся, и держала в руке роскошный букет, слишком, пожалуй, тяжелый для ребенка. Решено было, что забирать его со школы до тех пор, пока не начнет работать продленка, будет Нина Ивановна.
Нина Ивановна не пришла в восторг от этой новости, но было очевидно, что ей это удобнее, чем остальным. Славик попробовал заикнуться о том, что не хочет на продленку, но трое взрослых, очевидно, работали и не могли с ним сидеть, что они и объяснили мальчику.
Группа продленного дня начала работать практически сразу, через неделю после начала учебного года, и тут всех поджидал неприятный сюрприз. Оказалось, что продленка работает не до семи часов вечера, как садик, а до пяти, и это была просто катастрофа. Нина Ивановна могла взять отпуск на пару недель, что бы забирать Славика после уроков, но она никак не желала увольняться совсем и жертвовать своей работой и устоявшейся жизнью из-за какой-то продленки.
Олеся не стала даже обсуждать вопрос о смене своей работы, напомнила, даже не постеснявшись Славика, что у мальчика есть отец и бабушка, хватит того, что Олеся готовит ребенку, стирает и убирает. Сильно разозлившись на Андрея за такое предложение, она напомнила, что, вообще-то, итак, получается, делает для ребенка больше всех. Со Славиком никто не занимался и не гулял, походы по торговым центрам прекратились постепенно с тех пор, как Славик стал жить с отцом.
- Андрей, ты хоть раз позанимался со Славиком? Что ты сделал вообще? Вы его даже на кружки не водите, вообще ничего! Даже на Елку я его водила! Ты у нас, видите ли, не любишь подобные сборища, а у бабушки от детского шума болит голова. Не бросил он ребенка, герой! Я его кормлю, я мою за ним посуду, я стираю его вещи, я убираю в комнате - ну ладно, я бы итак готовила, стирала и убирала, но теперь вы хотите, что бы я еще и с работы уволилась ради него? Ну уж нет!
- Олеся, ну не Андрею же увольняться, он зарабатывает в два раза больше тебя!
- Увольняйтесь вы, Нина Ивановна, или кто угодно, нанимайте няню, делайте все, что хотите, но я не собираюсь жертвовать своей работой ради чужого ребенка!
Олеся вышла из кухни, хлопнув дверью, и проходя мимо детской, заглянула к ребенку. Славик лежал на кровати, закрывшись с головой одеялом и тихо плакал, по крайней мере, одеяло характерно потрясывалось. У Олеси сжалось сердце от жалости к ребенку, но она понимала, что пожалела бы любого плачущего ребенка в принципе. Олеся принесла Славику попить, и сидела с ним на кровати, пока ребенок не успокоился. Она и, это чувствовалось, Славик тоже, ждали, что придет или отец или бабушка, однако никто не пришел, лишь когда хлопнула входная дверь, зашел Андрей и сказал, что решили искать няню, на пару часов в день. Потом неловко погладил ребенка по плечу:
- Вячеслав, ты не обижайся, мы все просто немного устали, поссорились, а на эмоциях чего не скажешь. Мы все устроим, няня будет забирать тебя с продленки, приводить домой и ждать, пока не приду я или Олеся.
Славик уже давно не обижался на Олесю. Ему было семь лет, и он все понимал, только отчаянно скучал по маме, но папа...но бабушка...
На следующий день Олеся, конечно, успокоилась, и спокойно встретила Нину Ивановну, которая поджидала их, забрав Славика со школы. У нее заканчивались последние дни отпуска.
Славик сидел в своей комнате, Олеся пошла на кухню готовить ужин, а Нина Ивановна все топталась по квартире, и домой не уходила, и не приходила к Олесе и явно чем-то маялась. Олеся решила не обращать ни на что внимания.
Наконец, Нина Ивановна заглянула на кухню, когда Олеся уже сидела у стола с телефоном, поджидая, когда пожарится картошка.
- Олесенька... - Нина Ивановна присела рядом с ней - ты, конечно удивляешься, почему все так, а не иначе, - начала было Нина Ивановна, почему-то шепотом.
- Нет, ни удивляюсь, иначе я совсем с вами чокнусь, - это ваш сын и внук, решайте...
- В том-то и дело - Нина Ивановна запнулась, - что, возможно, и нет.
- Что? - Олеся ошарашенно посмотрела на свекровь, - В смысле?
Нина Ивановна смотрела в сторону...
- Понимаешь, я ведь вижу, в нем нет ничего от Андрея, они вообще не похожи, ты, может, не замечаешь, и не помнишь, но он и на Таню не особенно похож. На кого тогда?
Олеся молчала, думая, что Нина Ивановна, должно быть, "поехала кукушкой". Почему-то ей пришла в голову именно эта фраза, да, слишком грубая, но она никак не могла подобрать более подходящей, настолько неестественно это все было.
- Я никогда об этом не говорила, - продолжала Нина Ивановна, - потому, что не хотела превращаться во всех этих свекровей, придумывавших невесть что про невесток, разносящих сплетни, слухи, да еще и на пустом месте, но честно говоря, больше уже не могу.
Олеся все так же молчала, не зная, что сказать.
- Олеся! - Свекровь наконец-то подняла на нее глаза. - У нас есть один единственный способ узнать, наконец, правду. Давай, - свекровь зашептала еще тише, наклоняясь к Олесе совсем близко, - давай сделаем тест ДНК, ничего пока не будем говорить Андрею, установим родство между Славиком и мной. Андрей определенно мой сын, поэтому все станет понятно.
- Нина Ивановна, - начала Олеся, но свекровь ее перебила.
- Отрежь ночью у Славика прядь волос, я все сама дальше сделаю.
- Нина Ивановна, это какой-то бред и кошмар, я не желаю в этом всем участвовать, разбирайтесь сами, - Олеся вышла из кухни и пошла за таблетками от головной боли.
Она ничего не сказала Андрею, но мысли о чужой тайне и дурацкой идее не покидали ее, заставляя мучиться день ото дня. Она так зла была на Нину Ивановну, которая вывалила на нее все это, что практически перестала с ней разговаривать, ограничиваясь только понятиями вежливости, что бы не перегнуть палку.
Нина Ивановна больше не заговаривала о своей идее, однако когда через несколько дней Славик не смог найти свою зубную щетку, а Андрей бритву, Олеся все прекрасно поняла.
Через некоторое время Нина Ивановна молча показала Олесе заключение экспертизы, в которой значилось, что Андрей и Славик не приходятся друг другу родственниками.
- Славик не сын Андрея. Интересно, Таня об этом знала или, мало ли, только подозревала...
- Какая теперь разница, что знала или не знала Таня? - Олеся удивилась, не все ли равно, с Тани то уже не спросишь. - Что вы теперь будете делать? Скажете Андрею?
- Да, скажу. Жаль Славика, он, конечно, хороший мальчик, и ни в чем не виноват, но все таки Андрей должен знать.
- Бедный Славик... Что ж теперь будет?
- Не знаю, решение принимать Андрею. Я приму его любое решение, и к Славику хуже относится точно не буду, он то ни в чем не виноват, конечно, если Андрей решит его оставить...
- Куда же идти ребенку, ведь у него, получается, только дальние родственники есть, и то, даже из-за квартиры в Москве его не взяли...
- Олеся, я не знаю, что решит Андрей! - Нина Ивановна даже повысила голос, хотя очень редко позволяла это себе, - но он имеет право знать!.. Имеет право знать! - отчеканила она через паузу, - может, Славик и не сын Андрея, но Андрей-то точно мой сын, и я всегда буду на его стороне!
Олеся устало опустила голову на руки. К ней в голову вдруг пришла мысль, что если она когда-нибудь еще выйдет замуж, то уж точно не за мужчину с бывшими женами, детьми...И она еще наивно думала, что самое страшное в мужчине с ребенком от другого брака это алименты. Да Олеся бы с удовольствием откупилась деньгами от всего этого, и никогда бы больше об этом не думала.