Прежде чем приступать к изложению истории вендской или варяжской Руси, которую скандинавы называли Гардарикой, а франки страной вендов и восточных ободритов или Ругией, следует разобраться в нескольких ключевых вопросах, самым важным из которых является средневековая торговля.
Ее всплеск на землях Северо-восточной Европы в 8 веке был вызван увеличившимся спросом на меха самый вывозимый оттуда товар. К тому времени британская и франкская знать уже могла позволить себе дорогие меха. А центром этой торговли стал город Дорестад находившийся на землях фризов в низовьях Рейна, что подтверждает его быстрый рост.
Тогда им уже владели франки, но у Беды Достопочтенного жившего в 7-8 веках есть сведенья о крепости Вильтабург находившейся рядом с Дорестадом. О ней рассказывает и Утрехтский летописец, упоминая о поселениях славян вильтов-велетов на землях фризов и саксов. Имелись такие селения и в Британии: страна Вильтс, город Вильтон, графство Вильтшир и другие.
Похоже, именно они создавали торговые поселения: Каупанг у данов, Бирку в землях свеонов, Трузо у эстиев и другие. Причем почти одновременное их появление можно объяснить, только целенаправленными действиями, что свидетельствует об объединение купцов в товарищество, которое контролировало значительную часть меховой торговли с Британией и королевством франков. Но даны и свеоны на эту роль явно не подходят.
Однако из-за насаждения франками христианства купцы язычники были вынуждены покинуть Дорестад и, судя по более поздним сведеньям, обосноваться на островах в низовьях Одера. Иначе трудно объяснить возникновение там городов и финское наименование приезжавших к ним торговцев вендами или венетами.
Объединившись, купцам стало проще обеспечивать, как свою безопасность, так и созданных ими торговых поселений, в том числе на будущих новгородских землях, откуда вывозилось особенно большое количество мехов. К тому же именно там, в начале восьмого века они встречают хазарских торговцев, расплачивающихся с местными жителями арабскими монетами.
В то время в Европе ощущался дефицит серебра, и его новый источник сулил огромные прибыли. Однако освоение торгового пути в Хазарию являлось трудным делом, требующим больших расходов. Надо было не только обеспечить безопасность торговых караванов, но и не допускать проникновения в Хазарию конкурентов.
Да и само по себе плаванье реками восточной Европы сильно отличалось от морских поездок. Плывущие с запада суда уже на Неве поджидал Ивановский порог с сильным течением, и приходилось перетаскивать ладьи по суше. Еще тяжелее был путь из Балтийского моря на Вуоксу с переносом судов между озерами и плаванье через перекаты и пороги.
Далее купцов ждало Ладожское озеро с непредсказуемой погодой и мелководным южным берегом, неслучайно в 18 веке там прорыли канал. А за озером начинались новые трудности – волховские и свирские пороги и плаванье по более мелким рекам с многочисленными перекатами. Причем все это приходилось преодолеть еще до волоков и спуска по впадавшим в Волгу рекам.
Трудно представить, чтобы тяжелые скандинавские кнорры могли преодолеть такие преграды, скорей всего по рекам плавали на ладьях весивших не более тонны. Но остается вопрос, как обеспечивались в этих малонаселенных местах, порой с враждебным населением, экипажи судов едой. Ладьи не каравеллы времен Колумба, куда можно было загрузить тонны продовольствия.
И, похоже, решением всех проблем стало переселение с Одера на восток части велетов, о чем свидетельствует тип построенных на Волхове городищ, и данные лингвистики и археологии. А вот скандинавские вещи там появляются значительно позднее, и главное по ним нельзя надежно определить этническую принадлежность владельца.
Так что созданное вильтами – вендами в землях свеонов поселение Бирка, постоянное население которого не превышало 500 – 600 человек, никогда не торговало с Хазарией напрямую. Тем более что ни в сагах, ни в описаниях христианских миссионеров живших в Свеонии в девятом веке нет никаких упоминаний о плаваньях в Хазарию.
