Со злым тараканом один на один
Ты бьешься, бесстрашен и прост.
Анатолий Гуницкий. “Аквариум” ▼
Всё-таки бабушка была неправа и с пятилитровым опрыскивателем, отравленным зерном и целым арсеналом инсектицидов в здоровенной спортивной сумке в метро охотно пускали. Редко, какой-нибудь дотошный мент останавливал меня и просил показать содержимое моего баула. Да и то потому, что из него сантиметров на сорок торчала обёрнутая полиэтиленовым пакетом трубка – полностью в сумку она не влезала – вот менты и принимали её за оружейное дуло.
Старшая медсестра по своей сволочной натуре отказывалась подписывать моё заявление пока не отработаю две недели. Мне же не терпелось сбежать. Симулировав простуду и выхлопотав себе больничный, я рванул на заявки.
– Тут много ума не надо. – приговаривал бывший уголовник Володя, обрабатывая периметр жилой квартиры куда нас отправили на заказ.
Володя этот был работник со стажем и обходился без респиратора. Он лишь натянул поверх своего джинсового костюма синий рабочий комбинезон. Меня прикрепили к нему стажёром, чтобы в ознакомительных целях проехался с ним в пару мест. Я стоял рядом и дыша через самодельный фильтр из мокрого полотенца, наблюдал как он брызгает по плинтусам белой жидкостью из баллона. Рыжие тараканы тоже сбегались из всех щелей посмотреть, как высокий двухметровый амбал с бритым черепом и пунктирной наколкой “линия отреза” на шее травит их клопомором. А пока Володя орошал углы ядохимикатами беременная хозяйка квартиры в соседней комнате, чуть ли не на полтуловища высунулась в распахнутое окно. Видя такое дело, я отдал ей свой импровизированный респиратор.
Володя закончил минут через двадцать и посоветовал женщине выйти часа на два погулять, оставив окна и двери квартиры закрытыми. Та кивнула, не отнимая от лица полотенца. Вонь Володя развёл знатную и похоже сам от неё обалдел.
После квартиры мы на его ржавой шестёрке сгоняли на Парк Культуры, где он тем же макаром обработал какую-то забегаловку. Металлические противни с горячей сдобой накрыть или убрать никто из тамошнего персонала не удосужился, и Володя недолго думая побрызгал своей вонючей водой прямо на пончики с беляшами.
– Ну каковы впечатления? – спросил он в конце.
К тому времени у меня малость побаливала голова. Тем не менее я сдержанно произнёс:
– Интересно.
– Тогда дуй в контору и получай необходимое снаряжение.
Мои первоначальные ожидания от работы дезинфектором (или “тараканником”) с истинным положением вещей несколько разошлись. В конторе на ВДНХ мне помимо реквизита – опрыскивателя, дустера, респираторной маски, спецодежды и препаратов – выдали целую кипу заявок. Заявки эти начинались с восьми утра и растягивались на весь день вплоть до самого вечера (точнее до двадцати двух часов), а географически охватывали собой всю Москву и прилегающую к ней область. От одного объекта до другого предстояло добираться на общественном транспорте. На машине, к моему величайшему удивлению, никто никого не возил.
Вот что значит не выспросить заранее всех нюансов. Рано выходит радовался. Хорошо хоть дорога оплачивалась и такси в ночные часы, когда метро не работает. Но включать заднюю было поздно. Старшая медсестра поди здорово на меня разозлилась. Она конечно же поняла, что я абсолютно здоров и перехитрил её с больничным листом. Теперь хочешь-не хочешь, а придётся работать здесь. Больше деваться некуда.
Контора к госструктурам не относилась и была частной фирмой принадлежавшей бизнесвумен лет сорока. Звали её… Ну, допустим Светлана. В помещении санэпидемстанции она арендовала крохотную комнатушку с чуланом. Тут тебе и офис, и склад.
Светлана, эта костлявая дылда под метр девяносто ростом (она всех просила называть её исключительно по имени и на “ты”) выглядела отталкивающе-привлекательно. Она прямо-таки напрашивалась на сравнение с бабой Ягой, но не в старости, а в зрелости, то есть в самом соку. У “тёти” Яги было худое лицо с высокими скулами и крючковатый пиратский нос. В своих броских высоко-модных нарядах она с матерком гоняла на тонированной восьмёрке регулярно попадая в мелкие ДТП. Её переполняла бьющая через край энергия. Светлана постоянно испытывала неутолимую жажду деятельности. Ей никогда не сиделось на месте и всегда куда-то несло, а тот, кто в этот момент находился с ней рядом как бы заряжался этой её энергией и тоже начинал ощущать шило в заднице. Она действовала на людей как натуральный кофе. Весьма бодрила. Молчать она также не умела и постоянно трындела. То о своей машине, то о том, как с кем-то поцапалась на дороге, то о своей несовершеннолетней дочурке (Светлана жила одна без мужа).
– Я её спрашиваю: “Значит, в школу ходить не будешь?” “Нет.” – говорит она мне – “Не буду!” “Прекрасно! Тогда до восемнадцати лет сиди дома и веди хозяйство. Ну а потом спихну тебя в однушку где-нибудь в Лобне или в Подольске и живи там как хочешь.” Утром просыпаюсь от шороха в прихожей. Встаю, смотрю дочь моя одевается. Говорю ей: “А куда ты вскочила? Я же тебе разрешила не ходить больше в школу!” А она мне: “Мам! А можно я всё-таки туда пойду?”
Кроме Светланиного в офисе стояло ещё два стола. За первым восседала классическая дородная бухгалтерша под полтинник, а за вторым обустроилась вертлявая девчонка вполовину моложе её, которая принимала и распределяла заказы между сотрудниками. У неё был толстый гроссбух куда она всё записывала. За несколько дней до моего прихода в фирме произошли изменения. Если раньше работало десять дезинфекторов и все они находились на сделке, то недавно вскрылся чей-то левак и Светлана отменила сделку и перевела своих работников на оклад, вот народ и побежал от неё кто куда. Тот же Володя подельник бывшего мужа Светланы (ныне, кстати покойного) доделывал старые заказы, а новых заказов не брал. При этом телефон на столе у оператора разрывался. Крысы и тараканы не давали простому люду житья. А люду непростому не давали спуску инспектора, бдительно следившие за исполнением санитарных норм в их ресторанах. Они требовали от владельцев отметку о прохождении процедуры дезинсекции и дератизации в санитарном паспорте предприятия общественного питания.
Крики своей новой начальницы я услыхал ещё в коридоре. Когда постучавшись вошёл, то притихшая девушка-оператор сидела за своим столом опустив взгляд в тетрадку, а пунцовая бухгалтерша раскрывала рот и в ужасе таращилась на оравшую на неё Светлану. Судя по всему, я угодил в разгар какого-то конфликта.
– Какого хрена ты выплатила ему зарплату?!! Я же сказала ничего ему не выплачивать!!! Он и так наворовал предостаточно!!!
В ответ бухгалтерша мямлила что-то неразборчивое. Речь как я понял, шла о том самом предприимчивом деятеле, который работал налево. Мне о нём успел рассказать Володя и строго-настрого предупредил, чтобы не вздумал обкрадывать фирму, иначе лично “моргала выколет”.
– Он хотя бы оборудование и остатки препарата сдал?
– Оборудование сдал, а остатки я не проверила. – робко призналась бухгалтерша и Светлана вновь разоралась. Заметив в комнате меня, она замолчала и недружелюбным тоном спросила:
– Сумку тебе дали?
– Нет.
– Вон у стены его сумка. – подсказала бухгалтерша, приподнимаясь на стуле и кивая на затасканный грязно-зелёный баул в углу комнаты.
Я подошёл к баулу и расстегнул на нём молнию. Из его чрева мне в ноздри ударил концентрированный запах бытовой химии. Внутри я нашёл видавший виды респиратор, баллон в точности как у Володи, какую-то штуку с гармошкой видимо для распыления порошка, комбинезон и потрепанный справочник “Жёлтые страницы” с подробной картой Москвы и области и… всё. Больше в бауле ничего не было.
– Так я и знала! – с негодованием воскликнула Светлана, заглядывая через моё плечо в сумку – Препараты забрал с собой. Просто супер! Я вычту их из твоей зарплаты, Татьяна. Ну а ты…– тут Светлана так зыркнула на меня, что мне стало немного не по себе – к четырём часам приедешь сюда опять. Раньше препараты не привезут. Тогда же получишь у Марины заявки на завтра. А сейчас свободен.
За дверью я посмотрел на часы. Половина второго. Смысла куда-то ехать, чтобы опять возвращаться не было и следующие два с половиной часа я провёл на лавочке во дворе. Мимо сновали бомжи. Они входили в здание заросшими словно бывалые островитяне, с волосами до плеч и бородой до пупа, дурно пахнущими в грязных лохмотьях, а выходили цивилизованными людьми. Чистенькими, побритыми и в опрятной одежде. Только одеколоном не пахли. На станции их за государственный счёт приводили в порядок: мыли, брили, дезинфицировали и переодевали в нормальные шмотки из секонд-хенда.
Продолжение завтра...