Володя - «браток» неудачник. В конце девяностых, в начале двухтысячных таких еще много бегало по улицам. Вслед им усмехались даже ботаники, потому что очень уж карикатурные персонажи были: гнилая иномарка или, у тех, кто поумнее, проваренный «жигуль», газовая «пушка» или травмат в кармане, распальцовка «как у большого»…
Это, собственно, был расходный материал группировок, которые уже начали тогда прижимать. Расходный материал долго на свободе не жил, однако после девяностых его еще хватало: в головах тех, кто в детстве наблюдал за расцветом бандитизма, еще сидела установка, что только братки хорошо и живут, даже комерсов стригут, вона как.
Компания таких расходников «тусовалась» в одном из павильонов мини-маркета, где была оборудована пивнушка с гордым названием «бар». На большее их доходов не хватало, даже на забегаловку в кинотеатре «Аврора» (названия настоящие, место действия — город Ярославль, откуда и прилетела история).
У Володи был раздолбанный форд и подружка — продавщица из рыбного магазина рядом «баром». Ах, да, еще всегда коробок с травкой в кармане.
Но однажды ему не повезло. Волки позорные законоохранные скрутили парнишку на пути к успеху. Поймали, осудили, посадили.
Сидел Володя первую ходку хорошо, с передачками. Мама таскала. Мама держала точку на рынке, бельем торговала, могла еще таскать. Научился толковать о воровском ходе и зоновских ценностях. А, пока сидел, подружка из рыбного магазина сына родила.
Вот тут-то и началась Володина боль.
У подружки вместе с материнским инстинктом пробудились мозги, и она пошла учиться. На бухгалтера. Пока Володя гордо сидел, выучилась и даже на работу устроилась.
А сына, нехорошая такая, беспонятийная, начала воспитывать вразрез с жизненным кредо отца. И когда отец вышел, послала…
Сейчас, двадцать лет(может чуть больше или чуть меньше, точный срок не сообщили) спустя, она уже не просто бухгалтер, а владелица целой конторы, которая предоставляет бухгалтерские услуги. Сын учится в Политехе.
Родня там счастлива и довольна.
Вся, окромя отца.
Тот, сходив на зону еще пару раз, продолжая жить «воровскими» идеями, «воровским» ходом и всем таким прочим, сидит на шее у старой матери, живущей теперь только на пенсию, ищет себе«бригаду», ругает волков позорных, разрушающих честным ворам жизнь, слушает круглыми сутками шансон, от чего соседи воют, и, сгоняв за бутылкой, пускает под этот шансон пьяные слезы.
Со слезами на глазах ходит «разбираться» с бывшей подружкой и сыном. То содержания требует, как отец, и уважения, то плюется в их сторону, ибо за такого сына ему перед мужиками стыдно.
Сын должен был стать «нормальным пацаном», вырастила же его баба рохлей.
Вот вам кажется, что ничего-то примечательного в этой истории нет. Но на самом деле она очень показательна.
Показательна тем, что наглядно видно: два поколения, между которыми нет большой временной разницы, имеют разные ценности, несмотря на общие гены.
Что не гены влияют на выбор жизненного пути, и даже не окружение (и отец и сын выросли в одном и том же районе, в одном и том же дворе, на улице Орджоникидзе), а то, что изначально вкладывается ребенку в голову в семье. Если это изначально вложенное — пустое, или вообще отсутствует, тогда да, там оно вполне заменимо идеологией всевозможных группировок и АУЕ.
Зы. Добавлю — мать у Володи мужиков меняла часто, причем выбирала на рынке — тоже братков неудачников, по сути, из тех, кто когда-то там дань собирал для «старших».
Зы. Зы. А те, кто славят «святые девяностые» - они, интересно, как этот Володя жить хотят?