На ресницах у бледного солнца иней. Облаками пузырится синий день. Я такая дурацкая в шапке зимней, а тебе всё равно, говоришь: надень! Говоришь: я же видел тебя спросонья, мне теперь — и смеёшься — сам чёрт не брат. И внутри что-то рвётся, звенит и тонет, и так хочется сразу назад, назад – в это утро, рождённое раньше срока из горячего «ты…» и остатков сна и глядящее в щёлочку белым оком — будто рыба попала в садок окна. ...Мы скрипим по скверику тихо-тихо. Не к лицу, не по летам — в руке рука. Любопытная круглая воробьиха расчирикает всюду наверняка... © Полина Орынянская, 2017
На ресницах у бледного солнца иней.
Облаками пузырится синий день.
Я такая дурацкая в шапке зимней,
а тебе всё равно, говоришь: надень!
Говоришь: я же видел тебя спросонья,
мне теперь — и смеёшься — сам чёрт не брат.
И внутри что-то рвётся, звенит и тонет,
и так хочется сразу назад, назад –
в это утро, рождённое раньше срока
из горячего «ты…» и остатков сна
и глядящее в щёлочку белым оком —
будто рыба попала в садок окна.
...Мы скрипим по скверику тихо-тихо.
Не к лицу, не по летам — в руке рука.
Любопытная круглая воробьиха
расчирикает всюду наверняка...
© Полина Орынянская, 2017