Нита Штраус высоко оценила новаторский подход Джимми Пейджа к игре на гитаре, но заявила, что любой современный гитарист был бы распят, если бы попытался сыграть соло как гитарист Led Zeppelin.
Несмотря на то что Джимми Пейдж является музыкантом, оказавшим сильное влияние на последующее поколение рокеров и металлистов, его часто обвиняют в неряшливой игре. Нита Штраус, известная своим умением исполнять сложные быстрые партии с безупречной точностью, в новом интервью Total Guitar рассказала о своём отношении к Пейджу: «Я думаю, что если бы современный гитарист исполнил соло как Джимми Пейдж, его бы распяли. Люди бы говорили, что бенды не в тему, или эта нота не подходит, или что бы то ни было ещё. Но что бы он ни делал, у Джимми всегда всё получается.
Он показал нам, что то, что мы играем, не всегда должно быть идеально выверено по времени или по сетке, бенды могут быть немного резкими, вибрато может быть немного хаотичным, и это может сработать даже лучше, чем идеально исполненные и
Нита Штраус высоко оценила новаторский подход Джимми Пейджа к игре на гитаре, но заявила, что любой современный гитарист был бы распят, если бы попытался сыграть соло как гитарист Led Zeppelin.
Несмотря на то что Джимми Пейдж является музыкантом, оказавшим сильное влияние на последующее поколение рокеров и металлистов, его часто обвиняют в неряшливой игре. Нита Штраус, известная своим умением исполнять сложные быстрые партии с безупречной точностью, в новом интервью Total Guitar рассказала о своём отношении к Пейджу:
«Я думаю, что если бы современный гитарист исполнил соло как Джимми Пейдж, его бы распяли. Люди бы говорили, что бенды не в тему, или эта нота не подходит, или что бы то ни было ещё. Но что бы он ни делал, у Джимми всегда всё получается.
Он показал нам, что то, что мы играем, не всегда должно быть идеально выверено по времени или по сетке, бенды могут быть немного резкими, вибрато может быть немного хаотичным, и это может сработать даже лучше, чем идеально исполненные и выверенные вещи. Он органичен и реален... В том, что он делает, есть эмоции, потому что он играет от сердца, а не от головы.
Большую часть времени у меня складывалось впечатление, что он изучал правила, чтобы потом их нарушить. У него был теоретический арсенал, чтобы понять, чего требуют песни.
Но он не ограничивался этим — он не считал, что может использовать только определённые гаммы в зависимости от тональности. У него была модальная чувствительность, которую он использовал в нужных местах, и он также знал, когда не стоит слишком сильно на неё опираться и придерживаться блюза».