Она бежала по мокрому от дождя асфальту и нервно дрожала. На улицу уже опустилась ночь, лишь полная луна и тусклый желтый свет старых фонарей, освещали улицы. Она боялась. «Мне влетит от мамы по первое число…», грустно думала она, приближаясь к автобусной остановке. Как она могла не заметить, что уже так поздно? Мама сказала вернуться ей засветло, а теперь ее не выпустят на все оставшиеся каникулы. Еще этот треклятый дождь. Она уже промокла насквозь и дрожала не только от холода, но и злости.
«Это всё Кристина виновата. Как в комнате без окон можно узнать который сейчас час?», думала она, стоя на пустой остановке, переступая с ноги на ногу, вглядываясь в черноту мокрой дороги.
Они с Кристиной решили вызвать гномика-матершинника.
«Звать его лучше всего в темноте, там, куда не попадает солнечный и любой другой свет. Он этого не любит…», шептала несколько часов назад Кристина, специально придавая своему голосу больше таинственности. «У меня есть кладовка. Недавно предки затеяли там уборку и выкинули весь старый хлам. Папа хочет его снести, чтобы сделать коридор шире. Самое подходящее место! Поэтому или сейчас, или никогда!».
Они быстро собрали все необходимые вещи для своего ритуала и прихватив с собой фонарик, закрылись в кладовой комнате, довольно хихикая. Фонарик они отключали, только тогда, когда звали гномика, но после пяти неудачных попыток они включили его насовсем и стали рассказывать друг другу страшилки. Но и это им вскоре наскучило, так как бояться вместе они не могли. Их то и дело охватывал неистовый хохот, который сложно остановить. Стоит им только посмотреть друг на друга, как начинался истерический смех и все попытки нагнать друг на друга жути, заканчивались хохотом. Потом, от страшилок они перешли к сплетням: мальчики, девочки, первые поцелуи, страхи, уроки, любовь, мечты, планы. Они так увлеклись, что потеряли счет времени, а когда опомнились, наступила ночь.
И вот, она стояла на темной, пустынной автобусной остановке, промокшая, напуганная и злая. Логичнее было вызвать такси еще от подруги, но она не взяла с собой своих денег, а мама и так будет злая, если ей еще придется платить за такси, тогда точно скандала не избежать. А тут, можно было бы сказать, что автобус застрял или сломался… что она вышла от Кристины, когда еще было светло и она совсем ни в чем не виновата…
Девочка засунула руки в карманы, чтобы убедиться, что ключи, мелочь и телефон на месте. Все было в карманах. Звук на телефоне она отключила еще когда была у Кристины. Она это сделала специально, знала, что мама может позвонить или еще кто-нибудь, и создать шум, который спугнет гномика. Кристина сделала тоже самое и со своим телефоном. А когда она об этом вспомнила, то на экране мелькали гневные сообщения мамы и 15 пропущенных звонков. Она лишь написала «Прости мам, скоро буду.», положила его в карман не включая звука.
Сейчас, стоя на остановке, она не доставала телефон чтобы проверить время, так сильно боялась увидеть от мамы сообщения. «Где чертов автобус, любой, хоть какой?!», гневно рычала она, пытаясь унять дрожь замершего тела. Дождь начинал лить сильнее, а дырявая крыша старой остановки почти не спасала от него. Но вот, она увидела приближающиеся фары и, на ее счастье, это оказался автобус. Автобус №41.
Девочка немного нахмурилась, когда двери автобуса открылись перед ней. Он жила в центре города и могла сесть на любой, который идет через него, но такого номера она не помнила. Салон автобуса оказался пустым, а кроме номера ничего другого написано там не было. Она снова неуверенно потопталась на месте. Было уже очень поздно, а дождь лил с такой силой, что ее саму можно уже было выжимать. Она чуть наклонилась в салон автобуса, где пахло пылью и елочным освежителем для машин:
- Извините, вы идете через центр?
- Да, - ответил водитель, не поворачивая к ней головы. Девочка еще пару секунд колебалась, потом снова посмотрела на номер автобуса и удивленно выпучила глаза. На месте, где только что был только номер автобуса, появилась схема проезда. Она была готова поспорить, что ее там раньше не было. Но ждать больше времени не оставалось и глубоко вдохнув, она вошла в автобус под номером 41.
Двери закрылись. Девочка дала водителю мелочь и получив билет, устроилась на старом потрепанном сиденье у входа в автобус. Она достала телефон, на котором горел номер вызова «мамуля», которая пыталась дозвониться до нее в эту самую секунду. Она печально помотала головой и сунула телефон в карман не взяв трубку. Автобус тронулся.
«Она меня убьет», печально подумала девочка и посмотрела в окно. Дождь лил ручьем и разглядеть за стеной дождя что-либо было невозможно, лишь желтый свет от фонарей давал понять, что автобус движется вперед.
Она немного поежилась. Странное чувство прокралось внутрь. Она осмотрела салон, было совсем пусто. Снова звоночек. Что-то не давало ей покоя.
Внезапно, свет в салоне погас. Стало так темно, что невидно даже фонарей с улицы. Девочка задрожала. «Как такое может быть? Почему так темно? Что происходит?». Она будто угодила в черную дыру: ни звуков, ни света, вообще ничего. Ей стало очень страшно.
- Эй, кто-нибудь… помогите… - шептала она, пытаясь придать голосу звонкости, но слова пропадали в черноте. Она заплакала. Плакала долго, пока не провалилась в глубокий сон, беспокойный, нервный и страшный.
Она очнулась, когда почувствовала дыхание у своего уха. Темно было так же сильно. Укол страха вновь ударил в виски и не выдержав, она закричала. Кричала, билась в истерике, звала на помощь, а когда приступ прошел, она пыталась разглядеть хоть что-то. Но в такой черноте небыло видно ничего, даже легкое очертание рук, как когда сидишь в темной комнате и привыкаешь к темноте. К этой темноте не привыкнуть. Это что-то другое.
- Я хочу домой…
Теперь она почувствовала чей-то взгляд.
Продолжение следует…