Вернувшись в Коканд (достопримечательности которого я показывал в прошлых частях) из Чуста да поняв, что ещё часок до полной темноты у нас есть, мы решили осмотреть ещё пару малоизвестных мест в городе. Да рванули к тому из них, название которого удалось донести таксисту.
Это оказалось медресе Сохибзода-Хазрат (1861). В другом варианте - Миен-Хазрат или Миен-Ахад, в честь святого, пришедшего в Коканд в 18 веке из Пешавара. У ворот нас тут же облепили хэллоукающие детишки, на шум выглянул молодой глазастый смотритель, и просто невероятно обрадовавшись, позвал нас во двор за резные ворота:
По суровому облику видно, что медресе строилось в смутное время, когда ханству было ни до пышных отделок и приглашений именитых мастеров. Посреди двора - минарет, похожий на шахматную фигуру:
Но у основания стянутый деревянным обручем на каменных бляшках - по словам смотрителя, такая конструкция увеличивает сейсмоустойчивость:
Над вечереющим одноэтажным городом нависает высотка Нацбанка:
В айване близ минарета - центральная келья с антресолями, где по местной легенде жил поэт Мукими, дейсвительно учившийся в этом медресе. "Музей Мукими" и был тем ориентиром, по которому нас привёз сюда таксист.
А тёмная подворотня с позапрошлого кадра ведёт в ещё один, очень запущенный двор со своими кельями:
Вообще же смотритель, истинный кокандец со всей местной этикой, обрадовался нам так, словно что-то употребил - его натурально ВШТЫРИЛО. В итоге он провёл нас по всем комнатам, от которых у него были ключи, а напоследок подарил две тарелки с подбитыми краями, какие-то черепки, неспелую айву и только от чайника мы кое-как отбились.
Потом, тёмными переулками, мы дошли до мечети Зимбрадор (1827), где как раз заканчивалась вечерняя служба:
Здешние правоверные оказались не столь словоохотливы и ограничились лишь парой дежурных вопросов.
А на обратном пути шедшие навстречу детишки крикнули нам не просто "Хэллоу!", а "Хэллоу, мистер, гив ми доллар!". Пока что это - один раз за суммарно проведённые мной в Средней Азии полгода (вернее, дважды - ещё в Муйнаке, как где-нибудь в Эфиопии, у нас клянчили фломастер), но слышать это по-настоящему больно от осознания, что для следующего поколения это может стать нормой.