В центре Коканда, что в Ферганской долине, стоит музыкально-драматический театр имени Хамзы, основанный поэтом аж в 1918 году, не удивлюсь если ещё при Туркестанской автономии. Где-то рядом в переулках и дом-музей Хамзы, а здание театра - судя по архитектуре, не старше 1980-х годов:
У Неистогового Хамзы, как прозвали его современники, весьма впечатляющая биография - в сущности, он был весьма ярким примером человека, который в патриархальном мире родился "желающим странного". Ещё до революции Хаким-заде писал идущие вразрез со всем здешним порядком стихи и пьесы, женился на русской девушке Ксении и привёл её к узбекским детям учительницей, а его театральные постановки вызывали ненависть даже у джадидистов - прогрессивных мусульман-обновленцев.
Жену он в итоге потерял, отцом был проклят, много скитался по всему Туркестану и остальному мусульманскому Востоку, и в гражданскую войну конечно же был на стороне Советов, басмачам ненавистный больше, чем иные командиры. В 1920-х годах он стал главным в Ферганской долине агитатором, проповедовал в сёлах и махаллях ликбез и раскрепощение женщин, и наконец в 1929 году, после организации празднования 8 марта, был убит фанатиками в далёком горном кишлаке Шахимардан (ныне анклав Узбекистана в Киргизии).
В советском Узбекистане Хамза занимал примерно ту же нишу, что в России Горький, но с 2014 года вдруг снова угодил в опалу, и даже с театра (вроде бы до сих пор не переименованного) его имя сбито:
Вообще же Коканд литературной столицей Средней Азии был весь 19-й век, и ещё до Хамзы здесь творил Мухаммед Аминходжа по прозвищу Мукими ("Постоянный"), основоположник "узбекского реализма", да и просто среднеазиатской литературы в европейских жанрах. Родившийся и вырос он ещё при ханстве, его падение встретил зрелым человеком, а умер в 1903 году.
Однако и ханский Коканд славился своей более традиицонной для исламского Востока поэзией, но с одной оговоркой - поэзия эта была в основном женской.
Начало ей положила Махларайим Надира из Андижана, молодая и красивая жена Умар-хана и мать его наследника Мадали, в таком положении позволявшая себе неслыханную для этих мест вольность - состязалась в стихосложении с другими поэтами (включая самого хана, скрывавшегося под псевдонимом Амири) и вообще позиционировала себя не столько женщиной, сколько просто Человеком, разумеется и на остальной женский род призывая смотреть так же.
Детей Надиры воспитывала чуть более старшая по возрасту и близкая по духу как поэт Джахан-Атын Увайси, а параллельно с ними творила загадочная Махзуна, стихов которой практически не сохранилось - лишь память о том, что она была известна в свои времена, несчастна в браке с имамом и видимо влюблена в поэта Фазли, с которым состязалась в стихах. В общем, Кокандское ханство имело свою, вполне самобытную и последовательную литературную традицию с мощным стержнем социального обновления.
Близ театра к нам пристали двое мальчишек, ни слова не понимавших по-русски, но ходивших за нами минут 15. Парк в дни нашей поездки интенсивно благоустраивался, уж не знаю, к какой точно дате: